ПУТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

Да здравствует Мейерхольд!

Беседа с Беатрисой Пикон-Валлен,
организатором международной конференции,
посвященной творческому наследию Всеволода Мейерхольда

Почему вы решили провести во Франции такую конференцию?

Мне казалось очень важным провести эту конференцию в последний год ХХ века, чтобы всем вместе вспомнить о том, что этот художник сделал. Мне кажется, что он, как Пикассо в живописи, один из самых великих художников века. Это удивительно, но он придумал и предвосхитил практически все, что было придумано в режиссерском искусстве в течение века. Он был своего рода пророком режиссуры ХХ века. А между тем, хотя Мейерхольда реабилитировали, он все-таки, мне кажется, еще не занял полагающегося ему места в истории театра. Одна из задач нашей конференции в том и состояла, чтобы воздать наконец ему должное.

Я не хочу сказать, что в России ничего не делается. Сейчас, например, исследователи из московского Института искусствознания взялись за публикацию архивов Мейерхольда, подготовлено издание лекций Мейерхольда 1918 года о режиссуре. Это, конечно, великое дело, но ведь научные публикации все-таки рассчитаны на узкий круг специалистов, а искусство Мейерхольда живое, оно продолжает вопрошать. Поэтому очень важно, чтобы теоретическая работа сопровождалось подобными конференциями, доступными самой широкой публике. А такого в России до сих пор не было. Правда, в 1989г., перед тем как в Москве должна была пройти международная конференция по Станиславскому, мы, "мейерхольдовцы", собрались на три дня в доме Мейерхольда в Пензе, чтобы хоть символически провести нашу маленькую конференцию.

Мы знаем, как, например, Станиславский повлиял на американскую актерскую школу. Можно ли говорить о подобном влиянии Мейерхольда?

Нет, конечно, у наследия Мейерхольда совсем другая судьба, и не только потому, что его имя, его искусство долгое время находилось под запретом. Станиславский написал книги, они вышли, как известно, в Америке даже раньше, чем на родине автора. А сборники статей Мейерхольда до недавнего времени были переведены только на чешский. То есть не было даже материалов для изучения его творчества. Вторая причина чисто политическая. Американцы, попавшие в СССР в 30-е годы, были потрясены искусством Мейерхольда. Тот же Ли Страсберг, основатель "Актерской студии" увидев спектакли Станиславского, назвал их театром XIX века! Конечно, Мейерхольд был им интереснее, но он был представителем "левого" искусства, коммунистического театра, а эти идеи в Америке очень скоро стали запретными вплоть до 60-х годов и появления политических театров. Третья причина: искусство переживания Станиславского близко эстетике кино, и поэтому метод Станиславского сильно повлиял на американское кино.

Театральные режиссеры нового поколения, например выступивший на конференции Питер Селларс, уже ищут другой путь, и это не путь Станиславского, не путь реалистического театра. Селларс, кстати, написал в свое время кандидатскую диссертацию о Мейерхольде, а на конференции он, ссылаясь на опыт Мейерхольда, говорил о проблемах музыкального театра. Так что даже в Америке влияние все равно было, но как бы подземное.

Какие темы из обсуждавшихся показались вам особенно интересными?

Мне кажется очень важным, что в рамках конференции были не просто доклады ученых, но много практических занятий, потому что, когда речь идет о театре, когда речь идет о Мейерхольде, без этого просто нельзя. Например, мы поместили проблему сценического движения, как она разрабатывалась Мейерхольдом, в контекст эпохи, не только в выступлениях ученых, но и в наглядных уроках французского "Театра движения", который показал, как проблематика "тела актера на сцене" конкретно воплощалась в практике Лабана, Декру и в биомеханике Мейерхольда. Потом мы показывали отрывки из фильмов, где можно было видеть актеров Мейерхольда: эти отрывки я и Валери Познер выбрали в архивах Госфильмофонда из забытых, часто неудачных картин 20-30-х годов, где, тем не менее, есть интересные актерские работы мейерхольдовцев. (В последний день конференции зрители смогли увидеть знаменитые фильмы той эпохи с участием мейерхольдовских учеников, позволившие более полно оценить их уникальную виртуозность и свободу).

В заключение этой части знаменитый датский режиссер и теоретик "театральной антропологии" Э.Барба представил тренинг своих актеров, показал, как понимается "техника тела" в его системе, что он взял из биомеханики. Потом студенты Парижской консерватории показали две мастерские биомеханики результат трехдневного стажа с Г.Богдановым и с А.Левинским. Я специально пригласила отдельно двух этих режиссеров, чтобы показать, что они практикуют биомеханику по-разному. А это очень важно, чтобы понять: биомеханика не комплекс упражнений, она неотделима от всего искусства Мейерхольда, существует внутри всего его театрального метода.

Кстати, сам мастер очень боялся, что его биомеханику возьмут и будут использовать как серию готовых упражнений. Такие попытки, как показывает опыт, обычно оказываются малоудачными. Вот, например, Томас Остермайер, один из самых видных сегодня европейских режиссеров, недавно возглавивший берлинский театр "Шаубюнне", несколько лет назад целый год занимался со своими актерами биомеханикой. И это им очень много дало: все видевшие его последние спектакли отмечают свободу, с которой ведут себя на сцене актеры, силу их игры с партнерами, с публикой, огромный заряд энергии, идущий от них. А когда они поставили "Что тот солдат, что этот" Брехта под чистым влиянием биомеханики, то есть механически, спектакль получился не таким интересным.

Очень любопытное замечание сделал другой немецкий режиссер, Христиан фон Тресков, участник "круглого стола" по проблемам актерского искусства. Он рассказывал, как мучительно тяжело дается опыт биомеханики западным актерам, традиционно мало занимающимся сценическим движением, иногда просто больно в прямом смысле слова, но при этом никогда нельзя забывать о радости, радости творить на сцене. Это очень мейерхольдовская тема: в отличие от Станиславского, он всегда говорил, что не существует никаких "настроений", существует только радость творить и в этом состоянии все можно сделать: и комедию играть, и трагедию. Это единственное самочувствие на сцене.

Об этом же напомнил Анатолий Васильев (кстати, его присутствие на конференции многим казалось парадоксальным, так как он обычно связывал свое искусство так или иначе со Станиславским и здесь впервые рассказал о своем отношении к Мейерхольду), сказав, что нельзя "отпевать" Мейерхольда, его надо поминать с рюмкой водки в руке. Конечно, когда речь идет о человеке такой трагической судьбы, как Мейерхольд, очень трудно вытянуть эту тему радости, но она очень важна.

Наверное, не все удалось, как мне бы хотелось, но, когда после конференции ко мне подходили молодые люди, зрители, чтобы сказать, что для них вся эта неделя была праздником, мне показалось, что все-таки у нас сложилась на конференции очень мейерхольдовская атмосфера, о которой я могла только мечтать.

А во Франции молодые режиссеры, актеры интересуются биомеханикой?

Я бы сказала, что во Франции все больше интересуются искусством Мейерхольда вообще. В 30-е годы, когда театр Мейерхольда гастролировал в Париже, режиссеры "Картеля", много сделавшие чтобы эти гастроли состоялись, все-таки не в состоянии были ни до конца понять искусство Мейерхольда, ни тем более что-то взять из его опыта: они были очень далеки от того уровня режиссуры, который предлагал мастер из России. Вообще тогда многие отвергали театр Мейерхольда прежде всего по политическим мотивам, так что Жуве даже пришлось написать статью "В защиту Мейерхольда", где он, кстати, предположил, что сила Мейерхольда в новой публике, для которой он творит. А Франция в это время страдала тем, что новая публика в драматический театр не шла.

Распространению идей Мейерхольда во Франции уже в 60-е годы мы во многом обязаны Антуану Витезу, который знал русский язык, был знаком с работами Мейерхольда и много рассказывал о нем своим ученикам. Кстати, в "круглом столе" теоретиков участвовал один из учеников Витеза, талантливый режиссер Кристиан Бенедетти. О влиянии Мейерхольда рассказывали режиссеры молодого поколения, например Серж Транвуэз, и такие известные, как Жак Лассаль, Жан-Поль Венсенн, Агата Алексис, Эрик Лакаскад или Матиас Лангхоф, один из самых крупных европейских режиссеров современности. Лангхоф начал интересоваться творчеством Мейерхольда еще в 60-е годы, когда работал в "Берлинер ансамбле". Ему повезло: уже тогда по-немецки была издана книга о советском театре, где немного говорилось и о творчестве Мейерхольда, он видел и фотографии его спектаклей. В 1966г. он поставил в "Берлинер ансамбле" "Лес" Островского как спектакль памяти Мейерхольда. Вообще, мне кажется, опыт Мейерхольда очень повлиял на все творчество Лангхофа, не случайно "Ревизор", который он показывал в Нантере два года назад, создан как парафраз и очень интересное продолжение знаменитого спектакля Мейерхольда.

Целую неделю в Париже встречались театральные деятели со всего мира. Думаете ли вы, что в результате этого обмена идеями возникло что-то новое?

Новое? Это сказать трудно. Главное, мне кажется, сам обмен идеями, появление нескольких новых совместных проектов ученых из разных стран. Возможность показать, каким образом живут в мире идеи Мейерхольда. Иногда очень неожиданные случаются истории. Например, японская исследовательница рассказывала о влиянии уроков Сёки Сато на латиноамериканский театр: этот японский режиссер стажировался в 30-е годы у Мейерхольда, а после закрытия театра он по политическим мотивам не мог вернуться в Токио и эмигрировал в Мексику, где и создал театральную школу. Через него уроки Мейерхольда узнала вся Латинская Америка.

Вообще я воспринимала конференцию не как итог, а как начало чего-то нового. Например, неожиданно завязалась полемика после того, как Кама Гинкас поднял вопрос о том, что 80 процентов людей, называющих себя сегодня режиссерами, на самом деле шарлатаны. Присутствующий в зале Жак Лассаль почему-то очень обиделся. А я думаю, что Гинкас в общем прав, особенно в отношении Франции, где до сих пор нет обучения профессии режиссера. Лассаль как раз говорил о том, что обучать режиссуре ни к чему. Думаю, что режиссуре не только можно, но и нужно учить. Иначе в театр приходят люди малопрофессиональные, у которых есть, может быть, интересные философские идеи, даже новые прочтения классических текстов, но они совершенно не знают ремесла, сценически ничего воплотить не могут и только мучают актеров. Поэтому один из итогов такого рода конференций дать понять, что режиссура это и искусство, и ремесло, которому надо учиться и тем самым, может быть, подвигнуть к созданию режиссерского факультета во Франции.

Больше всего меня поразило на конференции то, что ее участники, прежде всего режиссеры, актеры, то есть практики театра, относятся к Мейерхольду как не к фигуре из истории театра, но как к современнику. Многие только начинают работать, изучать принципы Мейерхольда. То есть его идеи не только продолжают волновать, но его опыт, оказывается, может пригодиться театру следующего века.

Вы совершенно правы. Когда я своим студентам в консерватории читаю лекции о Мейерхольде, я вижу, как им удивительно интересно. Это такое живое искусство как огонь. Мейерхольд постоянно меняется, но не потому что он легкомысленный наоборот, потому что он глубоко мыслил и каждый раз глубоко ощущал смену эпох.

Но для нас сегодня, может быть, самое интересное в наследии Мейерхольда связь театра и музыки, важнейшая проблема театра ХХI века, и здесь надо обязательно, чтобы театроведы и музыковеды работали вместе над изучением этой проблемы: как он использовал музыку в драме, как работал с композиторами, как ставил оперные спектакли.

Во время конференции мы впервые прослушали музыку, сочиненную М.Гнесиным для свадебного оркестра в сцене бала у Городничего. Впечатление невероятное! Вначале я немного рассказала, как все это происходило на сцене, дала понять визуальный ряд. Мы все, конечно, много читали об этой партитуре, но никогда ее не слышали. Когда эта музыка наконец зазвучала такая ироническая, пародийная, это было как озарение, позволившее много понять в искусстве Мейерхольда. Или, например, сохранились гнесинские партитуры хоров к "Электре" Софокла, экспериментальной работе Мейерхольда в студии на Бородинской, которые он называл "музыкальными чтениями в драме". Но это абсолютно сегодняшняя проблематика, над которой мучаются режиссеры во всем мире, а мейерхольдовский эксперимент относится к 10-м годам! Сейчас надо просто брать эти партитуры и ставить спектакль будет грандиозный успех.

И еще мне хотелось в эти дни триумфа Мейерхольда воздать должное тем, благодаря кому мы сегодня можем во всей полноте открыть фигуру мастера. Мы читали тексты С.Эйзенштейна, спасшего архивы своего учителя сразу после его ареста. Я пригласила на конференцию режиссера Николая Шейко, организовавшего в 1961г. самый первый вечер памяти Мейерхольда. И я, конечно, счастлива, что до этих дней дожила и приехала в Париж Мария Алексеевна Валентей, внучка Мейерхольда, всю свою жизнь посвятившая сначала реабилитации его имени, потом восстановлению творческого наследия.

ЕКАТЕРИНА БОГОПОЛЬСКАЯ


Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4345, 14 декабря 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...