РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

 

Четвертая волна

Стой, куда без очереди прешь, козел драный, мы тут с ночи занимали! стервозный вопль пышной дамы в летах и с перманентом, обращенный к не понявшему ни слова индусу, в центре Парижа звучал потрясающе как голос далекой родины.

В последнее время в официальных французских инстанциях все чаще стали появляться эти странные агрессивные "русскоязычные" люди (их родной язык коряв и ужасен, а других они не знают), отнюдь не туристы, поскольку все они потенциальные эмигранты. Этих людей "четвертой волны" уже не десятки и не сотни тысячи или десятки тысяч.

Европа объединилась, "железный занавес" пал, в промоины границ хлестнула пена. В Париж, город вековечной российской мечты, теперь едут поселиться навсегда уже не пассажиры "философских пароходов", не белогвардейцы, не литераторы и художники, не диссиденты-правозащитники и даже не пресловутая "русская мафия".

На статус беженца во Франции сегодня претендуют молдавские крестьяне-свиноводы, плотники и шоферы из Казахстана, мелкие уголовники из Подмосковья, разнорабочие из Воронежской области, автомеханики из Брянска, казанские парикмахерши и грузинские повара, проститутки из украинских деревень, забойщики скота из Белоруссии список бесконечен. Преобладают жители поселков и деревень, иногда маленьких городков, не обозначенных на картах. Врач или инженер среди них крайне редки.

Французы удивлены. Сильно пьющие, криминализированные люмпены и маргиналы, легко опознаваемые в СНГ по характерным лицам, манерам, выражениям и жестам, по обилию золотых украшений, по постоянному полупьяному состоянию и безудержному мату, сегодня они представляют французам "загадочную русскую душу". Большинство их не обременено законченным средним образованием, но зато получили на родине образование тюремное за драки и мелкие грабежи. Они не знают, что такое Лувр и где находится Нотр-Дам. Некий бывший официант из Екатеринбургской области спросил меня недавно: "А правда, что у Роттердама на Сити можно найти бесплатного адвоката?" Официант, проживший в Париже полтора года, имел в виду собор Нотр-Дам на острове Сите.

Зато они хорошо ориентируются в Париже по большим магазинам, дорогим и дешевым, воруя там вещи на продажу. С продажей плохо: покупателей на ворованное мало, поэтому духи и куртки отправляют на родину то в деревню Ракитное Приморского края, то в город Стаханов Луганской области, а то и в Сарапул, что в республике Удмуртия. Тюремные сроки за воровство их не пугают: после российских лагерей несколько месяцев во французской тюрьме для них настоящий курорт.

Если, скажем, в местной газете департамента в разделе уголовной хроники появляется сообщение, что родственники, г-н Н. и г-н М., совместно выпили литр водки, а затем в процессе спора нанесли друг другу тяжелые ножевые ранения, ясно, что в этом французском департаменте поселились представители "четвертой волны", ведущие тот же привычный образ жизни, что и на родине.

Почти вся эта непритязательная публика вместе с чадами и домочадцами уже пытала эмигрантского счастья в Германии или Бельгии, Голландии или Швейцарии, откуда их выслали за полным отсутствием причин и доказательств их страданий на родине. Следующая страна их обитания Франция. Либеральные европейские законы не позволяют сразу отказать "беженцам", поэтому французы рассматривают их просьбу о предоставлении вида на жительство в течение нескольких месяцев, и одному из тысячи везет.

Новые кочевники из СНГ годами паломничают в государствах Европы, получая от каждого из них не слишком комфортабельное, но жилье, не слишком большое, но пособие, некий набор социальных льгот: лечение, школы детям, бесплатная раздача еды и подержанной одежды на то время, пока рассматривается их эмигрантская челобитная. Среди кочевников изрядный процент мелких мафиози, скрывающихся в Европе от кредиторов и милиции, но по своему социальному составу это преимущественно скромные люмпены, бывшие рабочие и крестьяне, мелкие служащие и безработные. Европейские законы либеральны в разной степени, а посему в каждом из государств кочевники пребывают от двух месяцев до двух лет, после чего переезжают в следующее.

Ситуация с "беженцами" во Франции характерна тем, что по их численности ясно видна давность пребывания здесь первых авантюристов из различных республик СНГ. Скажем, очевидно, что первые молдаване прибыли в Париж достаточно давно. Не берусь назвать процент отъехавших во Францию граждан Молдавии, но, например, та самая крупная дама в люрексе, которая орала на индуса в мэрии, рассказала мне, что население ее молдавской деревни 10 тысяч человек, из них 800 уже в Париже. Получают пособия, нелегально подрабатывают ремонтами или живут магазинными кражами, расселившись в скватах и брошенных (ворованных) вагончиках-караванках в дальних пригородах Парижа. Места компактного проживания молдаван головная боль для полиции и жандармерии: вокруг помойки, пьянки, драки, наркотики, воровство, поножовщина. Первый устроившийся подтягивает родственников и соседей, те своих и т.д. Не всегда бескорыстно: за рецепт поселения во Франции представители "четвертой волны" берут деньги и с родной тети.

Однажды мне встретилось семейство из Усть-Каменогорска, заплатившее 18 тысяч долларов своему удачливому земляку, теперь парижанину, за алгоритм действий по получению вида на жительство во Франции. Недавно двое жителей Ярославля рассказали мне в парижском кафе о своей беде: по объявлению в популярной российской газете, посулившей им "бизнес-эмиграцию", они заплатили агентству по 10 тысяч долларов, понадеявшись на "услуги французских адвокатов". Теперь ярославцы пребывают в растерянности выяснилось, что никакой "бизнес-эмиграции" во Франции не существует, а услуги адвокатов агентства заключаются в выписывании все новых счетов на оплату.

Тысячам молдаван во Франции вожделенный вид на жительство не светит. Они, как и граждане прибалтийских государств, не имеют никаких шансов легально остаться во Франции: у Молдавии открытая граница с Румынией, а страны Прибалтики уже почти на подходе в Евросоюз.

Французское консульство в Кишиневе уже прекратило выдачу виз. Но растет новая армянская диаспора, среди претендентов на статус беженца множество украинцев и уроженцев сельского юга России, выходцы из Казахстана, Таджикистана, Азербайджана и Грузии. Мне встретились "беженцы" из Узбекистана и семейство из Владивостока, есть даже представители Латвии и Литвы. Практически не представлены в Париже Киргизия, Туркменистан, север России и ее столицы Москва и Петербург.

Однажды на интернетном переговорном пункте мне бросилась в глаза приметная группа мужчин, которые говорили на загадочном языке, из которого понятно было только слово "шухер". Странные рябоватые лица в шрамах, быстрые жесты, бегающие глаза... Вдруг один из молодых людей обратился ко мне вполне по-русски: "А вы откуда? Я слышал, что вы на русском по телефону говорили". Потом в одной российской газете я прочла статью о специфическом сленге карманников. Похоже, этим сленгом и объяснялись загадочные соотечественники.

Впрочем, стоит упомянуть, что в любой из официальных инстанций на каждого потенциального "беженца" из СНГ приходится, может быть, по 200-300 его коллег из Африки, Азии, Индии и арабских стран. На свое предбеженское пособие они содержат, а потом и перевозят в Париж всю свою деревню. "Я как белая лилия в шоколадном цехе", пошутил один азербайджанский "беженец" в чернокожей очереди в префектуре.

Ну и где мои деньги от ООН? спрашивал прыщеватый юноша из Ярославской области у очаровательной русской дамы из первой волны русской эмиграции, возглавляющей благотворительную организацию.

Ну почему вы, милый, думаете, что Франция должна вам деньги? Она у вас не занимала. Вы же получили отказы из всех инстанций, поезжайте домой, отвечала дама.

Вот еще, у меня в деревне политические трудности, а вот где мои две тысячи франков от ООН? Что, так и будем по Парижу ходить, в небо глядеть? Или, может, ответим на вопрос? свирепо вопрошал юноша в камуфляжных штанах.

Вслед за ним вошел мрачный грузин с огромным семейством.

Как вы прибыли во Францию, голубчик? спросила дама.

Мы сэли в трюм корабля в городе Поти, а вышли в Париже.

Послушайте, но в Париже нет морского порта, потому что моря нет!

А это что? свирепо спросил грузин, указывая в сторону Сены.

После грузинского семейства перед усталой дамой уселась азербайджанка с синим родимым пятном на лице следом дородовой внутриутробной травмы.

Вот видите, что они со мной сделали! воскликнула она и замолчала.

Кто "они"? О ком вы говорите? Вы меня слышите?

Азербайджанка молчала.

Своей очереди ждало семейство "гомосексалистов" так они представились, муж, жена и двое детей.

И что, этот малыш тоже гомосексуалист?! спросили его.

Этот нет. Еще не научился, ответил отец.

Как первая и вторая волна во Франции встречают четвертую это отдельная песня. Некоторые "старые русские", никогда не жившие в СССР, пытаются помогать люмпенам, искренне принимая их за страдальцев. Потомки российских дворян, белогвардейцев и пассажиров "философских пароходов", кажется, не очень понимают эту специфическую "четвертую волну".

Главная особенность "четвертой волны" это искреннее убеждение, что им должны все Франция, церковь, любой соотечественник или прохожий. Они не просят, а требуют: денег, вида на жительство, квартиру, пособие, карту социального страхования, бесплатную ветчину и т.д. Добавим их нежелание и неспособность изучать французский язык (равно как и любые другие языки мира).

В Париже невозможен "русский квартал", подобный японскому, китайскому, еврейскому и прочим существующим. Если первая, вторая и третья волна русской эмиграции встречались по меньшей мере в соборе Александра Невского на рю Дарю, то представители четвертой волны в храмы не ходят. Они ходят только в те места, где им что-нибудь дают. Например, возле пунктов раздачи еды у метро можно узнать много интересного о "четвертой волне". Там делятся новостями: в каких магазинах менее бдительная охрана, кого из знакомых арестовали, в какой из европейских стран выше пособие и больше социальных льгот. Постоянно гуляет слух о том, что скоро все "нелегалы", приехавшие во Францию, будут легализованы и получат виды на жительство к какому-нибудь празднику, это несбыточная мечта "четвертой волны". Крепкие молодые русскоязычные мужчины в последнее время сильно потеснили из очередей за бесплатной пищей и вежливых парижских клошаров, и скромных бездомных ланкийцев.

Исход международного спора о судьбе кочующих маргиналов может быть разным. Например, соседняя Бельгия недавно достигла договоренности с правительством Казахстана о депортации 2500 казахстанских граждан, задержавшихся на бельгийской территории, на их родину. А французские коммунисты то и дело поднимают вопрос о том, чтобы предоставить право голоса новоиспеченным беженцам, которые, они полагают, будут голосовать за своих левых благодетелей.

Впрочем, "четвертая волна" эмигации это не только маргиналы и люмпены, это еще и русские жены французов, обретенные по интернету, и солдаты удачи из Иностранного легиона, гастарбайтеры, студенты, "новые русские"... Каждая из этих колоритных групп еще ждет своего описателя.

АННА ПОЛЯНСКАЯ


Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4345, 14 декабря 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...