ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Первопроходец

Из новой книги воспоминаний

[Продолжение. Начало в "РМ" N 4299].

Да, "балансировать" между "Дымшицами" и Паустовским было и невозможно, и бесполезно. Цветаеву долгие годы откладывали, лишь одна "Библиотека поэта" двигалась к завершению (шла сверка, о которой пишет В.Н.).

Он понимал, что никакие его слова, даже "грубые", ничему бы не помогли. Он был так же беспомощен, как и мы; к тому же два года назад изгнан из "Библиотеки поэта" с должности главного редактора. Этим следовало бы гордиться, но В.Н. был устроен иначе, в соответствии с временем, в котором принужден был существовать.

Иногда его выручал юмор. В том же письме он пишет о только что вышедшем сборнике Цветаевой "Мой Пушкин" и о собственном предисловии к нему:

И он покорно ездил на все заседания нужно было быть "на виду". И я видела, что в душе он не против: так сохранялось по крайней мере сознание (ложное!) своей значимости.

Он помог мне с путевками в Комарово дважды: в 1962 г. и тогда именно благодаря этому я встретилась там с Анной Ахматовой, и еще раз, в 1968-м. Так я познакомилась с финской природой: голубой снег, желтые стволы сосен, бирюзовое небо... Спасибо, Владимир Николаевич!

С большим пиететом и восхищением относился В.Н. к Ариадне Сергеевне, высоко ценил ее литературный дар и сокрушался по поводу ее горестной судьбы, жалел ее. После ее кончины он написал мне письмо начало его я привожу в моей книге "Спасибо Вам!": В.Н. пишет о том, что ее письма "относятся уже к литературе". И продолжает:

Он отлично понимал неправоту Ариадны Сергеевны, закрывшей материнский архив до 2000 года.

Если бы речь шла только о двухтомнике... До сих пор этот дочерний запрет на доступ к так называемой закрытой части архива (а можно ли было вообще делить?) дает о себе знать, мешает полноценной работе.

До мемуаров Ариадны Эфрон В.Н. не дожил: они вышли, после безобразных откладываний и полузапретов, лишь в 1989 году. А выход первого в России двухтомника Цветаевой в 1980-м он застал. История эта была для него болезненной: как помню, ему даже не предложили написать предисловие или он сам отказался?

* * *

Конечно, мне хотелось бы написать предисловие к двухтомнику, но об этом тогда не могло быть и речи хорошо еще, что поручили составление и примечания. А вступительную статью заказали Всеволоду Рождественскому. В.Н., понимая к тому времени, что я уже становлюсь специалистом "по Цветаевой", относился к моей работе очень доброжелательно. Он похвалил первое мое эссе "Тайный жар", напечатанное в одном из октябрьских номеров "Огонька" за 1979 год.

Статья и впрямь оказалась слишком "серой" для старого петербургского поэта; вдобавок Вс. Рождественский назвал семью профессора Цветаева "мелкобуржуазной", что было уже совсем неприлично, и редактор, конечно, убрал эти слова.

Двухтомник сочинений Марины Цветаевой вышел в конце 1980 года. То была сенсация не меньшая, чем том "Библиотеки поэта" 1965-го. Потребовалось 15 лет, чтобы выпустить в свет стихи и прозу поэта ценою долгих хлопот и ожиданий, безликого предисловия и гадких мелких купюр в томе прозы. А в первом томе купюра была лишь одна. Одна строчка в "Поэме Лестницы". Не удержусь привести (речь идет о нищете обитателей черной лестницы):

То ли черта, то ли Маркса испугалась цензура, но последняя строчка была выкинута из текста. А в комментарии к поэме "Сибирь" я, уловив момент, когда том вернулся в редакцию на несколько минут для подписания в печать, поспешно вставила название: ""Поэма о царской семье", первоначальным вариантом пролога к которой и была "Сибирь"". Слова царская семья были тогда в печати непроходимы и даже в 1985-м, когда я писала свою первую книгу о Марине Цветаевой, выкинули стихотворение, посвященное наследнику.

(Я и Орлова спасала от цензорства главного редактора Гослита: когда он потребовал каких-то купюр в "Воспоминаниях о Блоке" и без того их было там предостаточно, я положила эти страницы "под сукно": под бумагу, покрывавшую мой стол, и, в нужный час вынув их, вставила в том. Так мы и жили...)

Двухтомник Цветаевой я отправила В.Н. и получила от него живой отклик. Он уже почти совсем не видел и письмо свое продиктовал. Привожу его полностью:

В 1982 г. (девяностолетие со дня рождения Марины Цветаевой удалось опубликовать в "Огоньке" подборку из писем и афоризмов поэта. 27 сентября В.Н. писал:

[Продолжение следует: см. "РМ" N4301, "РМ" N4302].


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4300, 13 января 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...      
      [ с 16.01.2000:   ]