РЕЛИГИЯ И ОБЩЕСТВО

 

К 2000-ЛЕТИЮ ХРИСТИАНСТВА

Кардинал Жан-Мари Люстиже,
архиепископ Парижский

4301lust_zgl

(Главы из книги)

Следовательно, нужно, чтобы мусульмане могли принять основные европейские ценности, не будучи вынуждены отрекаться от своей веры; и чтобы они также соглашались подвергнуться испытанию критическим разумом, даже если он объявляет себя атеистическим. Тогда и только тогда присутствие ислама в Европе будет признано и принято в качестве нового вклада, уважаемого и ценимого за его плодотворность.

Может возникнуть вопрос: не является ли разработанное в прошлом понятие светскости на сегодняшний день недостаточным? Ведь ему нужно было кодифицировать различия только между иудеями и христианами протестантами или католиками, а также между верующими и неверующими. Был выработан постулат, согласно которому терпимость достижима за счет уменьшения общего знаменателя. Но инаковость и множественность по-новому вписаны в сердце Европы с тех пор, как среди нас живут православные и многочисленные мусульмане реально, порой пылко верующие. Поэтому встает вопрос о том, какой новый облик примет завтра гражданское признание религиозной свободы. Это соображение действительно существенно. Понятие светскости, повторяю, сформировалось в гомогенной культуре, где христианство вместе с иудаизмом было конститутивным, изначальным элементом. Основные принципы светской морали имели библейское происхождение: они принадлежали к общему наследию, чье богатство всегда удостоверялось разнообразием практического применения. Конечно, ислам тоже имеет некоторое отношение к Священной Истории но столь отдаленное (в сравнении с иудейской и христианской традициями), что было бы наивным недооценивать усилие, которого требует от мусульман вхождение в изначально библейскую культуру Европы.

Чтобы принять в себя их инаковость, европейская культура закона и благодати в свою очередь должна согласиться по меньшей мере столь же интенсивно работать над собой. Такой "обмен дарами" принадлежит к числу самых глубинных требований вполне человеческого искусства жить. Принять гостя не значит ли это полюбить другого и преклониться перед священным?

Наш прославленный девиз

Каким будет XXI век? Устрашающий вопрос! Еще более рискованное предприятие представить себе, каким будет третье тысячелетие. На это бестрепетно отваживается только изобретательность (весьма выгодная в финансовом отношении) создателей фильмов о будущем: публика готова платить за то, чтобы лицезреть собственные грезы. Тем не менее будущее не остается абсолютно недоступным для мысли. В самом деле, становление наших цивилизаций и европейской культуры подобно траектории реактивного снаряда: ее можно рассчитать, если только вмешательство посторонней силы не вызовет отклонений. Поэтому стоит попытаться определить ход и траекторию культуры наших дней, а также рассчитать ее взаимодействие с христианской верой, которая неотъемлемым образом вписана в эту культуру, хотя и не сводима к ней. Культуру последних двух столетий можно резюмировать одним термином: "Новое время" (частью которого является "новейшее"). Его начало знаменует образование Соединенных Штатов, а для нас, французов, наша революция. Его "инвентарную опись" позволяет составить наш национальный девиз: "Свобода, Равенство, Братство". В этом прославленном девизе выражено то, что Франция в качестве приданого может принести в Европу для выработки нового искусства жизни, которое мы ищем.

Однако нам необходимо рассмотреть, чтoo именно означают эти три слова и в чем их магическая сила. Позволяют ли они сегодняшним и завтрашним европейцам воспринять ту мудрость и тот опыт человечности, которые на протяжении столетий формировали европейскую культуру?

Представление публикации ||| Предыдущая часть ||| К окончанию

Париж

© "Русская мысль", Париж,
N 4302, 27 января 2000 г.

[ 6 / 7 ]

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....