ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Елена Санникова

Плененный эпохой

О поэте Григории Санникове рассказывает его внучка

Окончание. [Начало в "РМ" N 4309 и "РМ" N 4310].

Летом 1941 г. Елена Санникова-Назарбекян оказалась в Чистополе, в эвакуации. Дети были устроены здесь же, в доме-интернате Литфонда. Сама же она сняла небольшую комнатку, но никак не могла найти работу и не знала, как переживет зиму без дров, без денег... В те дни она сблизилась с Мариной Цветаевой, знакомство с которой началось в январе 1940-го в Голицине, в Доме творчества.

В архиве Даниила Санникова есть неопубликованные воспоминания жены Алперса Галины Георгиевны. Она описывает, как отплывала из Москвы на одном корабле с Мариной Цветаевой и как у пассажиров, писателей с семьями, вызвало переполох сообщение, что их везут не в Чистополь, уже перенаселенный, а в Елабугу. (Галина Алперс сошла с корабля в Чистополе). "Нас было четверо: Субботина, Сельвинская, Санникова и я... К нам незаметно подошла Цветаева. "Я здесь два дня, в Елабуге невозможно, там я совсем одна, хочу в Чистополь, здесь друзья; приехала говорить с Асеевым, он отказывается помочь. Что делать?! Дальше некуда!!!"

С каким отчаянием она сказала последние слова.

"Приезжайте сами, не спрашивайтесь ни у кого! Я так и поступила. И работу найдете, мы открываем столовую и все там будем работать", сказала я...

"Как было бы хорошо! воскликнула она с надеждой. Я буду мыть посуду"...

Мы еще постояли, поговорили о своих трудных делах, и кто-то полушутя вспомнил местное чистопольское выражение: "хоть головой в Каму". Выражение это чаще всего применялось совсем по пустяковым поводам.

"Да, да, верно, хоть головой в Каму!" горячо воскликнула Цветаева, ее так же горячо поддержала моя Санникова, и они, взявшись за руки, отделились от нас и ушли на боковую улицу".

В сборнике "Чистопольские страницы" о тех же днях вспоминает Ольга Дзюбинская:

"Как-то средь бела дня на улице Володарского мне повстречалась Санникова под руку с незнакомой женщиной. Бледная, с челкой поседевших, разлетающихся, будто только что вымытых волос, в сером беретике, в темно-синем костюме, незнакомая казалась рядом с Санниковой невысокой. Глаза светло-светло-зеленые смотрели куда-то мимо собеседника.

Оля, а это Марина Ивановна Цветаева, сказала мне Санникова. Я окаменела, зажалась, пролепетала что-то глупое: «Как, неужели, неужели?..»"

О чем говорили они, бродя вдвоем по улицам Чистополя, можно только предполагать.

"На другой день Цветаева, ничего не добившись от Асеева и Тренева, уехала в Елабугу" (Г.Алперс).

Прошло еще несколько дней.

"Из-за угла навстречу мне вышла Санникова, вид ее был ужасен: лапти вместо калош, суковатая палка, черное пальто, застегнутое на все пуговицы, лицо белое, как бумага.

Оля, вчера в Елабуге повесилась Марина Цветаева. И пошла дальше", пишет Дзюбинская.

Сохранились письма: мать звала Елену к себе в Тбилиси. Но дочь выбрала другую участь.

"Двадцать первого октября, в день ветреный и промозглый, мы хоронили на чистопольском кладбище Елену Аветовну Санникову... Нас было четверо Борис Владимирович Алперс, его жена Галина Георгиевна, Анна Ивановна Мартынова, Виноградов-Мамонт и я", свидетельствует Дзюбинская.

Она ушла из жизни так же, как и Марина Ивановна...

Стихи действительно не писались очень долго. Еще писались на войне о войне, а по возвращении в опустевшую московскую квартиру как оборвало.

Григорий Александрович погрузился в редакторскую работу. Устроился в журнал "Октябрь", был какое-то время заместителем главного редактора, потом возглавлял отдел поэзии. В 1954 г. его уволили говорят, он тяжело переживал это. Зато постепенно вернулись стихи.

Он дорабатывает, снова пишет (по воспоминаниям уже) о Востоке, о плаваниях, об океане. Морская тема обретает у него в зрелости иную окраску.

Он обращается к старым, незаконченным рукописям, дописывает поэму "Две сестры".

Выдержанная в духе народного сказа: сестра-злодейка и сестра-праведница, грубый богач и усердный бедняк-труженик, эта поэма (в первых сборниках "Сказ про двух сестер") восходит к некрасовской, кольцовской поэтике. Но поэму портит "зачин" и повторяющий его "эпилог":

Читая его стихи разных лет, я огорчаюсь тем, как мешает его стихам налет идеологии, как подчас одно лишь слово или строка замутняют чистый строй лирического стихотворения.

Я запомнила своего деда пожилым, неторопливым, со степенною, тяжеловатою походкой, всегда с одной и той же тростью в руках, которую я с любопытством разглядывала: наконечник серебряная голова змеи с двумя ярко-зелеными камешками-глазами. Я любила ее трогать, но знала, что это не игрушка: дед ею очень дорожит. Оказалось, с этой тростью последние годы жизни был неразлучен Андрей Белый, а деду она досталась "по наследству". Мне кажется, на его облик наложил отпечаток когда-то так полюбившийся ему Восток: размеренность, медлительность, склонность к созерцательности...

Однажды (мне было пять или шесть лет) мама попросила его прочесть мне стихотворение "Прощание с керосиновой лампой". И вот это запомнилось: мы в комнате одни, я сижу в кресле, он со мной рядом, с книжкой в руках, и я действительно слушаю, хоть мало что понимаю, но слушаю музыку и ритм стиха и мне нравится. Запомнился отрывок, неторопливый его голос с мягкими интонациями:

Мне было девять лет, когда он умер. Несколько лет спустя я стала читать его стихи. Помню, как горько было, что не успела поговорить с ним о чем-то важном.

Пролетарско-революционное прошлое деда я принимала всегда как нечто, чего нужно стыдиться. Хоть большевиком он стал случайно, в силу наивности и врожденной доверчивости не распознав того зла, которое нес в себе большевизм. По сути своей он был добрым человеком. В его творчестве полностью отсутствует то, что было неотъемлемой чертой соцреализма: образ врага и ненависть.

Да и вообще он был каким-то "не советским". Заступался за репрессированных. Не писал хвалебных од Сталину. Совершал "антипартийные" поступки, за что получал партийные взыскания и выговоры. После публикации в "Известиях" сообщения о смерти Андрея Белого, подписанного Пастернаком, Пильняком и Санниковым, его прорабатывали на партсобрании и чуть не выгнали из партии. Получил выговор за попытку выхлопотать освобождение арестованному Иннокентию Альтману. Выносил из редакций и сохранял в своем архиве материалы, которые, как он понимал, будут иметь со временем ценность. Так он сохранил в 1946 г. письмо Бунина в редакцию журнала "Октябрь" (опубликовано в "Новом мире", 1991, N6), письмо Андрея Платонова в "Кузницу" ( "Вопросы литературы", 1999, N4). В 1936 г. вынес из редакции "Нового мира" поэму Павла Васильева "Христолюбовские ситцы". Архив Васильева был полностью уничтожен, а сохраненную поэму Санников опубликовал в журнале "Октябрь" в 1956-м. Иван Гронский, главный редактор "Нового мира" (1932-1937), вернувшийся в 1953 г. из заключения, охарактеризовал этот поступок как акт гражданского мужества

А недавно мой дядя передал мне сохранившийся в архиве почтовый конверт, на котором домашний адрес Григория Санникова, штамп Торонто, 1968 год, а внутри фотографии Даниэля, Синявского, Галанскова, Гинзбурга, Буковского, Есенина-Вольпина, призывы журнала "Грани" требовать пересмотра дел и освобождения, обращение Богораз и Литвинова к мировой общественности. Там же брошюра "Слышим" с декларацией Освободительного движения народов России (верная 70-я статья!). Откликнулся ли Григорий Александрович хоть как-нибудь на призыв "Граней" установить сейчас невозможно. Но мне уже то дорого, что не уничтожил, не побоялся сохранить.

Думая о том, как много людей из его окружения было репрессировано, я понимаю, что и сам он уцелел случайно. Близкий друг Павел Васильев расстрелян в 37-м, Борис Пильняк погиб в лагере, сотоварищи по "Кузнице" Иван Филипченко, Владимир Кириллов и Михаил Герасимов расстреляны в 1937-1939 гг. и т.д.

Стихов, свободных от идеологического налета и потому хороших, наберется в его наследии не так уж много. Но я надеюсь, что сборник, который готовится сейчас к печати в издательстве "Прогресс", найдет своего читателя и в наступающем веке.


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4311, 30 марта 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ с 11.04.2000 ]