ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

ГРЕТА КАГРАМАНОВА

ХРАНИТЕЛИ
ПРОМЕТЕЕВА
ОГНЯ

Из нелепых новообразований, облепивших современный русский язык, самое бессмысленное, но и самое знаковое "лица кавказской национальности". Родилось оно в недрах нашего МВД, вошло в протоколы, переползло в газеты, утвердилось в массовом сознании и стало клеймом, этакой трещоткой, какой прокаженные оповещают о своем появлении, Но чем больше Россия отчуждается от Кавказа, тем больнее память о нем и сильнее потребность рассказать, каким я его знаю и помню.

На Кавказе сорок сороков национальностей, и, как ни жестко их ассимилируют власть имущие, они помнят свой язык и свои мифы.

О селе Хналыг я узнала не на уроках истории-географии, а из учебника языкознания Мещанинова речь шла о древнем языке, который в первозданной чистоте донесло до наших дней это высокогорное село.

...3а спиной километры тряского бездорожья. Тащимся по изволоку, переезжаем реки, ползем в гору, висим над пропастью; наш газик кренится на бок, пребольно швыряет нас из стороны в сторону и хрипит натужно, совсем как животное, на которое взвалили непосильное бремя. В попутных селах сочувственно качают головой: "Хналыг? О-о! Далеко! Дороги нет". А в одном селе, кажется, в Сохубе, старик с багровым лицом звал нас на свадьбу: "Зачем в Хналыг? Что в Хналыге? Оставайтесь, погуляйте на свадьбе, а потом я сам провожу вас хоть в Хналыг, хоть в Куруш. На лошадях".

Въехали, наконец в русло Гудиал-чая и стоим. Ночь. Зябко. И нереально как-то. "Послушайте, сказала Жанна, а может быть, Хналыг это как Эльдорадо?"

Вдруг огонек. Засветился погас. К нам шел человек с фонарем. Пастух с фермы. Оттуда увидели беспомощно метавшийся луч нашего прожектора и пришли на помощь. Пастух показал, как ехать в село. Еще один подъем и мы затормозили у слабо освещенного дома. Из полумрака шагнул к нам человек и, не спросив, кто мы, откуда и зачем, пригласил в дом.

Хналыг стоит на горе, как гениальная декорация к античному спектаклю. Снизу, с берега Гудиал-чая, это средневековая крепость. И, как настоящую крепость, его огибает естественный ров ущелье, по дну которого бежит ручей в Гудиал-чай. Выше Хналыга Золотая скала, на севере Туфандаг, за ним Шахдаг, а если идти на северо-запад, то через 50 км ущельем придешь в лезгинское село Куруш самое высокогорное поселение человека в Европе; говорят, там гнездятся орлы и запросто заходят кавказские туры.

А еще Хналыг снизу походит на многомаршевую лестницу; не стоит, кажется, большого труда взбежать по крышам прямо в небо.

Дома из темного, почти аспидного камня сложены так искусно, что кажутся сплетенными; почти на каждом у входа турьи рога. На крышах играют дети. Яркими пятнами на черных камнях ковры, их вынесли проветрить. Женщина идет вверх по тропе, легко неся на голове большой узел, лицо ее закрыто оранжевым келагаем. Мальчишка лет шести протрусил на лошади позади, обняв его ручонками, младшая сестренка. На айване девушка лет шестнадцати вместе со старухой ткет чепрак. Старуха расшифровывает узор: вот это крепостные стены, а вот это всадники... Старуха перечисляет предметы, которые девушка должна соткать, сплести, связать себе в приданое: даст-хали гяба комплект из четырех ворсовых ковров, фармаш тканый сундук, чувал, хурджин, чепрак, попону, мешочек для денег, пояс мужу, обмотки, шнуры для чарыхов. Девушка смеется: кто же сейчас чарыхи1 носит?..

"Пойдемте, зовет нас Ибрагим Айдаев, наш нечаянный гостеприимец, я покажу вам самое старое строение в селе. Это Пир-Джомарт святая могила, небольшой мавзолей некоего Джомарта. Надпись на арабском, Гусейн читает: "Пир2 построен спустя 500 лет после смерти пейгамбара3". Высчитываем. Получается, в XI в. нашей эры.

Значит, Хналыгу по меньшей мере 900 лет?

Какое! Весной на склоне Карадага сель обнажил древние могилы: покойники лежали на спине, а не лицом к Кыбле, как положено у мусульман. Стало быть, могилы не мусульманские?

По преданию, в средней части Хналыга жило коренное население огнепоклонники. А в верхней и нижней поселились евреи и армяне, бежавшие от арабов. Они построили синагогу и церковь. Но арабы добрались и сюда. И обратили и коренных, и пришлых в ислам. Но хналыгцы продолжали тайно молиться своим богам.

Сельский фельдшер Малик, пригласивший нас на обед, обратил наше внимание на вырезанный из газеты портрет Микояна: "Похож я на него?"

Мы посмотрели и ответили: "Одно лицо". Он засмеялся: "Значит, мои корни в Армении..."

Откуда сюда пришли огнепоклонники? Этот вопрос разрешался на каменистой улочке, где обычно собирались старики. "Кто знает, сказал один. Говорят, из малоазиатского города Хно..." "Здесь всегда и жили", сказал другой. "В стародавние времена, мне еще дед рассказывал, дервиш из нашего села по дороге в Стамбул встретил город, жители которого говорили на нашем языке. Теперь этот город ищут и не могут найти. Мы одни в целом мире говорим на хналыгском", это сказал высокий, статный старик.

В голосе тоска одиночества. Но мы мы попали в край, где все было настоящим. Все радовало глаз дети, здоровые и красивые, ловкие, как черти, чуть из пеленок наездники; кони породистые, холеные, редко сейчас увидишь таких, а после выступления знатной хлопкоробки стыдно, мол, держать лошадей в эпоху механизации они и вовсе сошли на нет, точнее на колбасу; чистые и глубокие краски ковров "из трав варим", четкая светотень будто тушью выписана; стены домов "это старинная кладка, называется ормэ плетение". Нас завораживал Млечный путь никогда не видели его так низко над головой; от Золотой скалы к Туфандагу против течения звездного круговорота медленно плыла звезда, мы стали гадать: что это? Ибрагим сказал: спутник. И все рассмеялись: что же еще?

Ночью я проснулась от чьих-то всхлипываний. Плакала Жанна. "Кто-то стоит под окном, сказала она. Мне страшно". Я села на подоконник и распахнула окно: под окном стояла лошадь и глубоко и горестно вздыхала. "Это лошадь. Посмотри". "Ах, все равно, мне кажется, мы никогда отсюда не выберемся", сказала Жанна и разрыдалась. Я понимала ее: мы попали в другое время. Оно здесь шло по-особому, то замрет и не движется, а то вдруг минута обернется тысячелетьем.

Вокруг Хналыга несколько пещер. Пещера сорокоумных дедов. Из овального грота проход в пещеру в человеческий рост весь завешен алмазными струями. Вода сочится из стен, капает со свода и, сливаясь в ручейки, течет в поток Руцаш. По ту сторону Руцаша еще одна пещера побольше этой. Переходим по камням, карабкаемся по глыбам и протискиваемся в просторную пещеру с оконцем-проемом во второй зал еще просторнее, с замшелыми камнями; мы посидели на них, помолчали. Не здесь ли скрывался маленький народ, долгие века поклонявшийся Солнцу? Потом пришли воины Магомета, и женщина закрыла свое лицо от Солнца.

"О чем ты думаешь?" спросила я Жанну. "О том, что через месяц открытие театра..." "А ты?" спросила я Гусейна. Но он строчил что-то в своей записной книжке и ничего не ответил. А капли падали и превращали буквы в кляксы.

"Завтра с утра поедем в Атешкей", говорит Ибрагим. И ни слова больше. "Сами увидите". В переводе на русский Атешкей Ущелье огнепоклонников. Кого из старых путешественников не поражали негасимые огни Кавказа? О них писали Масуди, Магреби, Афанасий Никитин... Кнут Гамсун воспринял их как прообраз неопалимой купины. Нынче огни эти, запертые в трубы, служат нам на кухне. И все-таки, когда в трех километрах от Хналыга мы набрели на рвущиеся из-под земли огни, мы ахнули. Сами увидели. На миг, один короткий миг, мы причастились к миру древних, миру чудесного оно заставило далеких предков поклониться огню. Мы словно бы побывали в их шкуре, в шкуре людей скитающегося племени, наголодавшихся, нахолодавшихся, обезножевших на кручах... И то скольких они обогрели, обсушили, накормили и обрадовали, эти нечаянные костры здесь, где других не развести: одни скалы да травы.

Окончание:
"РМ" N4317 11.05.2000

      1 Чарыхи постолы.

      2 Пир святое место.

      3 Пейгамбар пророк, в данном случае Магомет.


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4316, 04  м а я  2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ В Интернете вып. с 23.05.2000 ]