ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Александр Парнис

«Теперь я знаю, что такое жизнь...»

Илья Зданевич первый биограф Пиросманашвили

Пиросманашвили

Более восьмидесяти лет назад в разделе художественной хроники тифлисской газеты "Республика" (1918, 28 марта) было напечатано короткое сообщение: "В сгоревших рядах на Солдатском базаре, в одном из магазинов в верхнем этаже, в чайной, погибло несколько картин Нико Пиросманашвили. Художник приобретает все большую известность, в то время как его картины гибнут". Буквально в эти же дни умирал и сам художник его похоронили как бездомного в общей могиле, в каком-то углу Кукийского кладбища св. Нины. Так одновременно погибли и картины, и сам художник.

В 1918 г., при меньшевиках, культурная жизнь Тифлиса была достаточно пестрой, и вряд ли кто-нибудь обратил тогда внимание на это сообщение, а о смерти художника литературно-художественная общественность узнала лишь год спустя об этом упомянул Кирилл Зданевич в своей первой статье о Пиросмани, напечатанной в газете "Новый день" (1919, 9 июня). Как теперь установлено, если безымянная запись в больничной книге действительно относится к Пиросманашвили, художник-самоучка умер 7 апреля 1918 года.

Сообщение в "Республике" было напечатано, вероятно, не случайно. Одним из редакторов газеты был общественный деятель, журналист и меценат Александр Иванович (Сандро) Канчели (1875-1948), он лично знал самодеятельного художника и впоследствии стал собирать его работы. С "маляром Нико" его познакомил 19-летний поэт-футурист Илья Зданевич (1894-1975). Об этом знакомстве поэт упоминает в дневниковых записях, которые на русском языке публикуются впервые в авторской редакции (в других публикациях этого дневника фраза о Канчели была почему-то купирована), и в своих воспоминаниях о встречах с художником в 1913 г., напечатанных сравнительно недавно французским исследователем Режисом Гейро.

Живопись Пиросманашвили "открыли" весной 1912 г. три футуриста, которые стали и первыми собирателями его картин, художники М.В.Ле-Дантю (1891-1917), Кирилл Зданевич (1892-1975) и его младший брат Илья.

С этого "открытия" началась известность грузинского примитивиста, вышедшая за пределы духанов, началась его "вторая жизнь", по точному определению Э.Кузнецова, автора лучшей книги о Пиросманашвили (1984). Об истории "открытия" народного художника из села Мирзаани известно главным образом из статей и книг о нем К.Зданевича. В начале 90-х исследователи (А.А.Стригалев и А.С.Шатских) установили, что картины "маляра Николая" в тифлисском духане первым увидел на рубеже марта-апреля 1912 г. Ле-Дантю и вскоре приобрел несколько работ, а в письме к матери назвал его "гениальным" (лично познакомиться с Пиросмани ему так и не довелось). В 1923 г. Ильязд выпустил в Париже заумную книгу "ЛидантЮ фАрам", посвященную памяти своего друга Ле-Дантю.

Роль Ильи Зданевича как одного из первооткрывателей и первого пропагандиста и биографа Пиросманашвили, включенного во все справочники и энциклопедии по наивному искусству, до сих пор остается непроясненной и несправедливо затушеванной. Это связано прежде всего с двумя причинами. Главная советские цензурные запреты и ограничения на упоминания имен эмигрантов (например, его стихи были впервые опубликованы лишь в 1994 г. в четырехтомной антологии русского зарубежья "Мы жили тогда на планете другой..."). Вторая причина вольное обращение Кирилла Зданевича с фактами и документами, в т.ч. и с дневниковыми записями младшего брата о встречах с художником в 1913 году. Вслед за К.Зданевичем другие исследователи и биографы повторяли его ошибки и неточности.

Мы основывались на новых материалах из парижского архива И.Зданевича, предоставленных его вдовой Э.Дуар в 1980-е годы, а также на изучении семейной переписки Зданевичей, хранящейся в архиве Русского музея в Петербурге. Публикация была подготовлена для двухтомника о Пиросмани, задуманного в середине 80-х художниками Тенгизом Мирзашвили и Аркадием Троянкером как фундаментальное издание, подводящее итог всего "пиросмановедения", но, к сожалению, оно не было осуществлено.

И.Зданевич неоднократно обращался к творчеству и образу Пиросмани в своих статьях, неизданных записках (на русском и французском языках), а также в своих литературных произведениях. Как-то на мой вопрос в письме к нему, не писал ли он воспоминаний, в частности о Хлебникове, Зданевич ответил, что встречал его два-три раза у больной Гончаровой и что "воспоминаний не писал, нет яда более смертельного, чем воспоминания". И все же в конце жизни он начал работать над мемуарами, которые хотел назвать "50 лет спустя (1912-1962)". 1912 год был знаменательным для И.Зданевича как начало его активного участия в футуристическом движении, когда он стал выступать с лекциями на вечерах и диспутах футуристов, и как год "открытия" Пиросманашвили. Художник и судьба его работ (в семейной коллекции в Тифлисе хранились 54 картины Пиросмани) постоянная тема переписки братьев Зданевичей. Илья ревностно следил за всем, что появлялось о Пиросмани на родине, и его огорчали неточности, а также то, что его роль в открытии художника отодвигалась на задний план.

Вот один из таких примеров. В 1926 г. в Тифлисе была издана первая коллективная монография, состоящая из статей о Пиросмани (на грузинском, русском и французском языках) Г.Робакидзе, Т.Табидзе, Г.Кикодзе, Н.Чернявского, Д.Какабадзе и К.М.Зданевича. Последний в своей статье впервые опубликовал фрагменты из дневника Ильи о встречах с художником в 1913 году. Статья самого Ильи, присланная в Тифлис из Парижа еще за три года до выхода этой книги (этот факт стал известен из его писем к брату), в нее не вошла она, вероятно, была изъята цензурой. Илья Зданевич отправил возмущенное письмо в одну из тифлисских газет, но оно в печати не появилось. Цитирую его по сохранившемуся черновику:

"Мне удалось, наконец, найти в Париже экземпляр книги, посвященной художнику Пиросманашвили и изданной в Тифлисе Госиздатом, и которую, хотя половина помещенных в ней иллюстраций воспроизведения моего собрания и в книгу включены выдержки из моего дневника 1913 года, издатели не потрудились мне прислать. Но дело не в этом. Мне представляется вовсе недопустимой подтасовка фактов, к которой прибегли некоторые из авторов, в особенности Тициан Табидзе, по вопросу об открытии и признании Пиросманашвили. Разрешите поэтому указать: первой картиной Пиросманашвили, "найденной" в апреле 1912 года, был "Обед мушей" (N110 каталога), приобретенный художниками М.В.Ле-Дантю и К.М.Зданевичем и висевший в ателье Ле-Дантю (Гунибская, 23), где его видели все художники Тифлисского об-ва Поощрения Изящных Искусств и высказали единогласно самые отрицательные мнения (в противоположность мнениям Ле-Дантю и моего брата). Несколько позже мы втроем, наткнулись на картины Нико в духане "Варяг" на Вокзальной улице (NN98-109 каталога), которые хозяин предлагал нам за 25 рублей, но мы, студенты, не могли купить, а родители или друзья не давали на это денег. Но находка картин не была находкой художника, о коем мы не могли получить сколько-нибудь точных сведений. Только зимой 1912 года, приехав из Петербурга на каникулы, я решил отыскать Пиросманашвили и все его произведения и только тогда, после долгих скитаний из духана в духан в районе Авчальской улицы, наконец, "набрел" на Пиросманишвили на ул. Гоголя, где художник, сильно пьяный, писал буквы для уличного фонаря. Разговориться с ним, "добраться до него" стоило больших трудов, отчасти потому, что старик (Нико было уже 50 лет) был редко трезв и относился к людям с явным предубеждением. Однако мне удалось заказать ему две вещи".

Возмущение И.Зданевича было вызвано, вероятно, небрежным обращением Т.Табидзе с фактами биографии Пиросмани и его категорическим утверждением, что художнику "придется остаться без обычной биографии", повторенным им через два года в другой статье о художнике.

Такую же резкую оценку этой монографии он дает и в дарственной надписи на ней М.Ларионову, в которой откровенно называет ее "плохой книгой": "Дорогому Михаилу Федоровичу на память о выставке "Мишень", где висел Пиросманашвили, и о многих вещах, вещах, о которых умалчивают авторы этой плохой книги о замечательном живописце, в знак того, что самые большие завоевания мы, все-таки, сделали совместно. Илья Зданевич, 22 янв<аря> 1927 г. Париж" (собрание А.И.Боровкова).

И еще один пример. Прошло 57 лет после "открытия" Нико Пиросманашвили, и в 1969 г. в Музее декоративных искусств в Париже состоялась его первая выставка, имевшая большой успех. Хотя в первых своих статьях о Пиросмани в 1913-1914 гг. И.Зданевич провидчески поставил его "в ряд великих живописцев" и назвал художником, "заслуживающим исключительной славы", он тогда, несмотря на весь футуристический задор и склонность к эпатажу, вряд ли мог предположить, что когда-нибудь в Париже состоится выставка грузинского примитивиста. Слава народного художника, "грузинского Руссо", давно перешагнула границы его родины, и писатель Арман Лану в статье, приуроченной к этой выставке, заметил, что он "принадлежит искусству всего мира, а памятником ему служит вся Грузия".

Когда в 1914 г. И.Зданевич работал над своей второй статьей о Пиросмани, он сделал такую запись в рабочей тетради: "Если удастся устроить выставку его в Париже, я напишу предисловие к каталогу". Но в парижском каталоге была напечатана не его статья, а статья академика Ш.Амиранашвили, причем имя И.Зданевича, как это ни странно, даже не было упомянуто. Оскорбленный таким отношением к себе, он направил письмо-протест Луи Арагону, одному из организаторов выставки, и предпочел, хотя его и пригласили на вернисаж, прийти на выставку как обыкновенный посетитель, купив входной билет. По свидетельству его вдовы Элен Дуар, указывая на картины, он говорил: "Это была моя, и эта тоже была моя, и эта...", и даже вспоминал, где они висели в его тифлисской квартире.

Действительно, творческая судьба русского поэта-авангардиста Ильи Зданевича тесно связана с мифопоэтической биографией и судьбой Нико Пиросманашвили. Литературный дебют Зданевича письмо-статья (в грузинском языке эти слова синонимы) "Художник-самоучка", опубликованная в тифлисской газете "Закавказская речь" 10 февраля 1913 г. под псевдонимом "И-вич". Эта статья фактически открыла Пиросмани общественности. Через месяц, в марте, по инициативе И.Зданевича и Ле-Дантю четыре принадлежавшие им работы Пиросманашвили были экспонированы на московской выставке "Мишень". Через год в газете "Восток" (1914, 29 июня) Зданевич напечатал вторую статью "Нико Пиросманашвили", где в несколько эпатажной форме еще раз пытался привлечь внимание к драматической судьбе "нашего Николая" (в черновой редакции он назвал статью "манифестом"). Он, в частности, писал: "Пиросмани нашел стиль своей эпохи, и только он один, ибо передать ее иначе, чем передал он, невозможно".

Продолжение:
"РМ" N4317 11.05.2000


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4316, 04  м а я  2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ В Интернете вып. с 23.05.2000 ]