ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Александр Парнис

«Теперь я знаю, что такое жизнь...»

Илья Зданевич первый биограф Пиросманашвили

Продолжение. Начало см.:
"РМ" N4316 04.05.2000

Прошло почти 60 лет. Последней книгой И.Зданевича стала вышедшая отдельным изданием в декабре 1972 г. на французском языке та самая статья о художнике, написанная в 1914 г., которую он сопроводил небольшим предисловием. В книге он Пикассо поместил выполненный Пикассо по его просьбе гравюрный портрет грузинского примитивиста, который изображен перед мольбертом в лучистой манере своеобразная дань французского художника своим русским коллегам М.Ларионову и Ильязду.

История жизни Пиросмани, несмотря на то, что исследователи изучают его творчество уже более восьмидесяти лет, обросла всевозможными легендами, достоверных биографических сведений крайне мало, и по существу на сегодняшний день мы располагаем апокрифической биографией художника.

До сих пор не установлены ни точная дата его рождения, ни его могила. Кроме того, в литературе о Пиросмани утверждается, что он ни у кого не учился. И.Зданевич, познакомившись с юбилейной статьей К.Симонова о Пиросмани, напечатанной в журнале "Творчество" в 1963 г. и приуроченной к 100-летию художника, приписал на полях: "Нико не был самоучкой. Его учителем сколь это ни странно был художник Башинджагиан, к которому родители привели мальчика, пораженные его талантом". Этот эпизод упоминается и в книге Кузнецова, но в несколько ином варианте автор относит его ко времени, когда Нико было около 20 лет. А к словам Симонова о том, что художник "сравнительно немного" написал натюрмортов, и что они "на глубоком черном фоне", и что этот фон "определяется материалом", Зданевич приписал: "Тон черной клеенки, покрывающей столы в духанах. Немного потому, что его заказчики не одобряли его картины. Присутствие человека, по их мнению, было необходимо".

В мае 1916 г. поэт устроил в квартире своих родителей однодневную выставку Пиросмани из собранных им и его братом работ. Зрители (около 80 человек) резко разделились на противников, их было большинство, и поклонников. В печати появилось несколько благожелательных откликов, но затем последовало долгое молчание.

О художнике вспомнили уже после его смерти и снова это были футуристы. Свою первую статью о Пиросмани, напечатанную в начале июня 1919 г., Кирилл Зданевич закончил такими словами: "Ближайшей задачей для всех умеющих ценить больших художников должно быть теперь собрание разбросанных картин Пиросманашвили, создание музея его имени, отыскание его могилы и широкое ознакомление общества с его национальным гением". Через полтора месяца, 14-20 июля, группа "41*", одним из лидеров которой был И.Зданевич, выпустила однодневную футуристическую газету под одноименным названием (1919, N 1), в хронике которой было напечатано провоцирующее сообщение: уже было известно, что могила художника утеряна: "В художественном мире идет агитация за перенесение праха Нико Пиросманашвили в Пантеон".

И далее приводилась такая информация: "Нико Пиросманашвили продолжают усиленно скупать. Лучшие приобретения сделаны в собрание И. и К.Зданевич, обще<ство>м художников Грузии, Лукьяновым и правительством". И в другой анонимной заметке, посвященной деятельности группы футуристов "41o ", он был назван "национальным гением Грузии": "Приобретение картин для Госуд<арственной> Галереи. Комиссией по искусству Учред<ительного> Собрания Грузии приобретено 3 картины худ<ожника> для Государственной картинной Галереи за 2200 р. (Кавказское слово, N 129). На что способны футуристы? спрашивает Изабелла Седьмая (Нов<ый> День, N 10). Национального гения Грузии открыли и спасли футуристы: художник Михаил Ле-Дантю (+ 1917 г.), поэт Илья Зданевич и художник Кирилл Зданевич". (Здесь "Изабелла Седьмая" псевдоним грузинского поэта-символиста Григола Робакидзе, лидера группы "Голубые роги".)

Первоисточником для биографии Пиросмани являются, как уже упоминалось, дневниковые записи И.Зданевича о встречах с художником, которые он вел в январе-феврале 1913 года. Эти записи, оставшиеся в домашнем архиве после отъезда поэта во Францию, впервые в 1926 г. ввел в научный оборот Кирилл в указанной монографии о художнике. К ним постоянно обращаются все исследователи творчества Пиросмани.

Дневник своих встреч с художником Илья вел в черной клеенчатой тетради, которую озаглавил "Николай Пиросманашвили". Судьба этой тетради-дневника также необычна и долго оставалась загадочной. В 1965 г. я был в Тбилиси в гостях у К.М.Зданевича, он показал мне некоторые раритеты из знаменитого "сундука", в том числе и дневники брата, среди них была и "пиросманиевская" тетрадь. После смерти К.М. она куда-то исчезла. Ее искал художник Т.Мирзашвили и другие исследователи необходимо было проверить аутентичность записей И.Зданевича о художнике. Узнав, что я когда-то видел "пиросманиевскую" тетрадь, Т.Мирзашвили предложил мне написать статью для двухтомника о художнике, но с непременным условием разыскать следы этой тетради. Во время работы над статьей о Пиросмани, знакомясь с хранящейся в Русском музее перепиской братьев Зданевичей, я выяснил, что Илья неоднократно просил брата в письмах вернуть ему тетради с дневниковыми записями 1910-х годов. Я спросил Элен Дуар о судьбе "пиросманиевской" тетради. Выяснилось, что в 1966 г., приехав в Париж по приглашению брата, Кирилл привез с собой его тетради. Через некоторое время я получил от Э.Дуар ксерокопию этих записей Ильи Зданевича с разрешением использовать их в своей статье о Пиросмани. В 1988 г. я связал Элен Дуар с сотрудниками Музея искусств Грузии, и через год, осенью 1989 г., она устроила в этом музее выставку братьев Зданевичей (живопись, графика, книги), на которой экспонировалась и "пиросманиевская" тетрадь. После выставки Э.Дуар передала эту тетрадь в дар музею.

При публикации дневника Кирилл Зданевич по неизвестным причинам делал разного рода купюры, опускал некоторые эпизоды, факты и зашифровывал имена.

Например, со слов художника Илья зафиксировал в дневнике дату его рождения январь 1863 года. При публикации этих записей в 1926 г. Кирилл оставил только год, опустив месяц, а в следующих публикациях, не объясняя причин, поменял его на 1862 год. В очерках о художнике, написанных другими биографами, указывается та же дата. Э.Кузнецов в своей книге подробно останавливается на этом вопросе и вычисляет тот же 1862 год. В 1989 г. А.Мадзгарашвили, директор музея Пиросмани в Мирзаани, основываясь на изучении биографических документов, уточняет дату рождения 5 мая 1962 года. Однако эта дата все же гипотетическая. Так как до сих пор никакие непосредственные документы о рождении художника не обнаружены, то вряд ли следует безоговорочно отвергать дату, записанную И.Зданевичем со слов художника, январь 1863 года.

Кроме того, в первой же дневниковой записи Кирилл опустил дату создания картины "Сын богатого кинто", или "Портрет мальчика", как он назван в дневнике, 1909 год. Он также опустил очень важную фразу о том, что Илья познакомил Нико с портретом, написанным его другом художником Ле-Дантю, который первый обратил внимание на "клеенки" Пиросмани: "По поводу портрета работы Дантю на Вере [Вера район Тифлиса] сказал: "Непохоже"". Это был, вероятно, портрет самого Ильи, который затем экспонировался на "Мишени". Здесь необходимо подчеркнуть, что это было, вероятно, первое и, может быть, единственное знакомство Пиросмани с левой кубистической живописью, и что для него в портрете прежде всего важно было сходство с оригиналом. Любопытно, что Нико никак не отреагировал на кубистическую структуру портрета Ле-Дантю. Не исключено, что Илья показал Нико также и работы своего брата, о чем есть глухой намек в тексте (эту фразу Кирилл также купировал). Сам Кирилл об этом в своих книгах не упоминает.

Еще один искаженный эпизод. О нем упоминает и Э.Кузнецов в своей монографии и сожалеет, что имена лиц вокруг Ильи, которых он пытается заинтересовать картинами Нико, зашифрованы и в опубликованном дневнике скрыты под инициалами. Речь идет о записи в дневнике от 1 февраля в редакции Кирилла Зданевича: "Вечером был с художником Г. и журналистом А. Смотрели картины Нико. Художник сказал: "Напоминает персидских художников, но грубее, цвета нет никакого, вообще ничего замечательного". В общем мнения неопределенные и равнодушные. Могу добавить, что это редкое исключение: большинство интеллигентов насмехаются над ним". Об этом через много лет Илья не без раздражения писал (в предисловии к указанному французскому изданию своей ранней статьи о Пиросмани): "Мне приписали фразу, якобы взятую из моего дневника: "Вся интеллигенция смеялась над ним!" Я не писал этой фразы. Не его живопись, а я был объектом насмешек с моими претензиями сделать его гением".

Между тем в дневнике фамилии указаны полностью, и весь эпизод выглядит по-другому, а последней фразы вообще не оказалось. Привожу этот эпизод по подлиннику (слова, выделенные курсивом, были купированы): "Вчера вечером в "Варяге" с Анановым, Татевосяном и Верховским после провод<ов> Соболевского. Смотрели Николая. По мнению Татевосяна, у него есть кое-какое чутье и он напоминает персидских художников, хотя значительно грубее. Тона объясняет беднотой красками. Верховский нашел его любопытным, Ананов тоже в общем мнения неопределенные".

Продолжение:
"РМ" N4318 18.05.2000


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4317, 11  м а я  2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ В Интернете вып. с 23.05.2000 ]