ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Игорь Попов

Дети
«Каменной бабы»

А.М.Ремизов и русский балет

[Публикация с продолжением]

Окончание.
[Начало см.: "РМ" N 4333 21.09.2000]

Жар-птица в русском фольклоре это огненная птица, символ восходящего солнца. "Подобно златокрылой, блистающей птице, возносится оно на небесный свод и озаряет своими лучами широкую землю", пишет в тех же "Поэтических воззрениях славян на природу" А.Афанасьев. Автору "Каменной бабы" этот сюжет был, разумеется, по сердцу.

Либретто создавалось коллективно, всей "конференцией", при самом активном участии Ремизова. "При обсуждении постановки "Жар-птицы", вспоминал писатель, я показал всю мою "Посолонь" с лешими, травяниками и водыльниками..."

Ремизовские "неоценимые указания" отмечал Александр Бенуа. Он же полагал, что под влиянием писателя наиболее "живым" и удачным в музыке и в хореографии балета оказалось "злое начало":

"Существовали ли когда-либо (хотя бы в народной фантазии) все те "белибошки" и другие уроды и гады, о существовании которых нам с таинственным и авторитетным видом рассказывал Ремизов? Быть может, он это тут же все выдумывал. Фокин, однако, безусловно поверил в них, увидал их в своем воображении. То, что вылезало на сцену, вертясь, кружась, приседая и подпрыгивая, нагоняло гадливый ужас даже тогда, когда исполнители были еще в своих рабочих репетиционных костюмах. Как наслаждался при этом сам Фокин, создавая эти жуткие образы!" И музыка была "страшная и пленительно-отвратительная во всем, что касается этого гнусного порождения народного вымысла..."

Впрочем, с музыкой балета вышла целая история. Кому заказать ее? этот вопрос обсуждали долго.

рисунок

"Кому? пишет Сергей Лифарь в своей книге "Дягилев". Подходил для такого балета А.К.Лядов, автор "Бабы-Яги" и собиратель русских народных песен, к Лядову Дягилев и обратился для сочинения музыки к "Жар-птице". Лядов был известен своей анекдотической ленью, сильно тормозившей его творческую продуктивность. Нет ничего удивительного поэтому, что когда через три месяца Бенуа встретился на улице с Лядовым и спросил, как у него подвигается сочинение "Жар-птицы", то получил такой ответ: "Прекрасно, я уже купил нотную бумагу". Пришлось обратиться к другому композитору".

Музыку балета, прервав работу над "Весной священной", вдохновенно написал молодой Игорь Стравинский. И не перестают изумлять эскизы костюмов к этому спектаклю, выполненные Львом Бакстом.

Парижская премьера "Жар-птицы", на три года опередив "Весну священную", состоялась в июне 1910 года.

Александр Бенуа полагал, что "Жар-птица" остается лишь "предвозвестницей чего-то, что, может быть, достанется вполне осуществить другим". Ну а они, участники "конференции", "до этого следующего, более серьезного опыта с "балетом на русскую тему" так и не дошли".

"Алалей и Лейла"

Вероятно, мнение Бенуа о "Жар-птице" разделял и Ремизов. Но он "зажегся", он хотел, жаждал "дойти". Писатель работал над собственным спектаклем "Алалеем и Лейлой", первой своей русалией.

Русалиями у древних славян назывались народные празднества, игры, во время которых ряженые исполняли "бесовские" песни и пляски. Считалось, что таким коварным способом дьявол искушает человека грехом. А посему официально русалии всегда преследовались. Их основные исполнители скоморохи подвергались гонениям. Но угрозы, запреты не действовали. Русалия жила, была любима в народе. Любима настолько, что играли русалии и в канун Рождества, и на Троицу, и в Купальскую ночь. В Купальскую ночь особенно макушка лета! Обрядов этой ночи множество: и плетение венков, и хороводы, и прыжки через костер, и сжигание чучела ведьмы. А главное массовые купания в открытых водоемах: надо же очиститься от скверны!..

Ремизов и родился в Купальскую ночь 24 июня 1877 года. Эта русальная память извечно жила в нем, многое объясняя в феерическом, сказовом, колдовском его творчестве. И сам он бессчетно будет напоминать о Купальском, русальном своем замесе.

Через судьбу русалий, через душу танца "вскипь, восторг... взвив и круть" Ремизов пытался понять судьбу народа, судьбу России. Любовь к русалиям он объяснял просто: "Обряд русальный превратился в мирское игрище-гульбище с пляской в первую голову". И когда в одном из последних интервью Д.С.Лихачева спросили о возродившихся в наши дни отдельных языческих ритуалах, мудрый ученый и человек верующий ответил почти по-ремизовски: "Многое объясняется простой потребностью людей в веселье прыганье через костер воспринимается именно как увеселение, так же, как танцы..."

Само обращение Ремизова к жанру русалии явление знаменательное, а возможно, и кульминационное для него: русалия предъявляет автору максимальные художественно-эстетические требования.

В русский театр начала века пришли лучшие отечественные художники того времени. Музыка, живопись, пение и хореография синтезировались, бесконечно усиливая эмоциональное воздействие спектакля. Запад был потрясен "Русскими сезонами" Дягилева.

Ремизов хотел идти еще дальше. В русалии он увидел "музыкальное все-действие": в магическом единстве здесь являлись и пение, и танец, и древний обрядовый ритуал, и талантливое, зачастую импровизационное лицедейство. Частью представления становились маски и костюмы персонажей, оформление и освещение спектакля. А основой всему служило поэтическое народное слово. Полный синтез искусств. Такова была русалия.

Сюжетом первой русалии Ремизова стал тернистый путь знакомых нам героев "Каменной бабы" Алалея и Лейлы к заветному Морю-Океану. Множество преград, испытаний и искушений в мире чертячьем будет на их пути. "Исходив родную землю вдоль и поперек, добираются они до заветной тропинки и в звездной ночи среди последних страхов слышат шум Океана уж близко шумит Море-Океан". Завершается русалия ликующим гимном Солнцу.

1 мая 1912 г. Александр Блок записал в дневнике: "Алексей Михайлович рассказывал нам свой прекрасный балет". Видимо, к этому времени текст русалии был готов.

Постановку "Алалея и Лейлы" готовили не в Париже, а дома, в Петербурге, на сцене Мариинского театра. Первое представление должно было состояться в присутствии царской семьи, причем, как отметил сам Ремизов, "в царский день". Вероятнее всего, спектакль планировался дирекцией театра как одно из мероприятий юбилейных празднований дома Романовых в 1913 г.

За режиссуру спектакля взялся Мейерхольд.

Мастерская художника Александра Головина "на сверх-верхах Мариинского театра" была завалена "чудищами вся моя "Посолонь", с весны, годовой круг..."

Балетмейстером, как и в "Жар-птице", выступал Михаил Фокин. Сотрудничество было давним. "Встреча с М.М.Фокиным, писал Ремизов, для которого я сделал несколько сценариев на музыку, разговоры с ним открыли передо мной балетную мудрость".

За постановку русалии Фокин взялся охотно. Его вдохновляло ремизовское слово:

Ему виделось это представление, он чувствовал его... Ярится бесовское действо... Воинство Бабы-Яги безумствует в пляске, чаруя хмельным хороводом, грехом искушая, баюкая песней, лебедью белою плача и все норовя разлучить Алалея и Лейлу... Волхвуют, меняют обличия, жуть нагоняют... И даже купальский цветок волшебную спрыг-траву ведьма пускает в дело...

Но, чтобы хоровод "завертелся", нужна была соответствующая музыка. Снова обратились к Лядову. Старое историю с "Жар-птицей" решили не поминать. А вот его блистательные оркестровые картины "Баба-Яга" и "Кикимора" вновь казались аргументом неоспоримым. ""Баба-Яга" и "Кикимора", вспоминал Ремизов, Лядову и выдумывать нечего, давно прозвучало и напечатано, но ведь среди метели Ягиной нечисти и проказ Кикиморы мои Алалей и Лейла? "На черном бархате, сказал Лядов, под скрипку, вспыхнув, спускаются две серебряные звезды, Алалей и Лейла...""

Два года обсуждали, спорили, придумывали пока имея лишь текст русалии, без музыки. "На собраниях Лядов только смотрел, подпирая свой виноватый взгляд задорно кикиморным носом..."

В конце августа 1914 г. случилось непоправимое: композитор скончался, "унеся с собой на тот свет две мои серебряные звезды, звучащие скрипкой, Алалея и Лейлу. Глазунов среди оставшихся бумаг не нашел ни строчки, посвященной русалии". В действительности в бумагах композитора сохранилась тетрадь эскизов с надписью на обложке: "Всякая чертовщина для балета "Лейла"".

Небольшое утешение все-таки было: "Из "Алалея и Лейлы" Анатолием Канкаровичем написана музыка на весеннюю песню ("К нам! торопитесь весенние ветры...") и много раз прошла на петербургских вечерах весной 1920 г. в бесподобном исполнении Ивана Васильевича Ершова, те, кто слышал, на всю жизнь не забудут: ведь это Россия пропела тогда свою первую весеннюю песню!"

Ремизов написал несколько русалий. Ни одна из них по сути не дошла до сцены, не стала явлением театральной, культурной, общественной жизни. Потому, должно быть, и снилось ему: пожар, горит верхотура Мариинки, мастерская Головина, горят декорации к "Лейле", и внизу все сгорело, и "Лейла" пропала "а ведь могли бы спасти..."

Всеволод Мейерхольд, режиссер "Алалея и Лейлы", видел в ремизовской русалии какое-то самобытное направление в художественно-театральной жизни России. В некрологе на смерть Лядова он скорбел не только о талантливом композиторе: "По плану А.К.Лядова пьеса "Лейла и Алалей" должна была начать собою совсем особого рода представление, недаром и А.М.Ремизов назвал свой сценарий не балетом, а "русалией". Этот спектакль готовился вывести наш балетный театр на тот путь к "морю-океану", к которому ремизовская Наречница привела Алалея и Лейлу".

К "морю-океану", к бездонной и бескрайней стихии вывело русскую словесность многозвучное ремизовское слово. "Родился ли я таким, говорил писатель, и в этом моя глубокая память, или с детства в мой слух незаметно вошло песенный строй: лад древних напевов. А этот лад не навеянный голос, а голос самой русской земли. И этот лад моя вера и мой суд".

Конец статьи.


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4334, 28 сентября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...    
[ В Интернете вып. с 29.09.2000 ]