ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Михаил Долинский, Семен Черток

«Для музыки я родился в Тифлисе»

Начало пути Федора Шаляпина

[Окончание: часть 5-я. Начало см.: "РМ" N4325 06.07.2000].


Жизнь в Питере течет своим чередом по-столичному: шум, гам, руготня и проч. Поругивают и меня, и здорово поругивают, но я не унываю и летом во что бы то ни стало хочу ехать заграницу (в Италию и Францию в особенности). А ведь, право, странно, публика рукоплескает, а критики лаются, положим, они правы с той точки зрения, на которой они находятся, и, признаться, мне хотя в глубине души неприятна ругань, а с другой стороны, когда сознаешь, что к тебе предъявляются требования такие же, как и Стравинскому, Мельникову и друг., так это очень и очень приятно, хотя, конечно, еще до Мельникова далеко. А все-таки добьюсь, во что бы то ни стало, а добьюсь. Врут! Будут и хвалить, не может быть, чтобы только ругали, ведь и самого Мельникова, когда он начинал, ругали, он сам мне говорил об этом. Стравинский тоже сообщил, что, мол, дескать, было время, когда в истерике валялся, а Палачек говорит, что лет десять не то что ругать или хвалить, вообще ничего не писали. Да это еще хуже...

Итак, дорогой Василий Давидович, буду работать, пока хватит сил. Ну, как у вас опера, артисты... У нас недавно шел Вертер, говорят, отвратительно. Фигнера не удовлетворили желания публики, должен был петь там и я, да болезнь помешала черт знает, у нас какой-то застой в репертуаре, только и жарят "Евгения Онегина", и в этом сезоне поставили только две новые оперы: Корсакова "Ночь Рождества" и вот Вертера, да еще, впрочем, "Орестейю". Весенним сезоном, должно быть, буду петь Юдифь (партию Олоферна в опере Серова "Юдифь" Шаляпин впервые исполнил 23 ноября 1898 г. в русской частной опере Мамонтова. Авт.) и Мефистофеля Бойто.

Итак, дорогой мой Василий Давидович, летом или, вернее, весною я поеду заграницу по Черному морю; это я делаю специально, чтобы заехать в Тифлис, ужасно соскучился, а потому, значит, и до скорого свидания. Жму крепко вашу руку и шлю сердечный привет вашей супруге.

С искренними пожеланиями великих благ земных и, если нужно, небесных. Остаюсь искренне преданный Ф.Шаляпин.

В "Тайном браке" не снимался, и на днях получу карточку "Бертрама" из "Роберта Дьявола", так пришлю. Эти карточки очень удачны".

Приехать в Тифлис летом Шаляпину не удалось: он был приглашен в Нижний Новгород на оперную антрепризу Мамонтова, организованную во время Всероссийской выставки 1896 года.

8.

Весной 1900 г., после сольного концерта в Москве, в котором ему аккомпанировал Рахманинов, Шаляпин уехал в Тифлис. Его популярность была необычайной: тифлисцы могли убедиться, что голос его еще больше окреп, звук получил удивительную полноту и мягкость, дикция достигла совершенства. Но главным было другое. До Шаляпина от певца в опере требовался только голос. Теперь певец Шаляпин играл так, что любой драматический артист мог позавидовать ему.

"С понятным нетерпением ожидала тифлисская публика, буквально переполнившая театр, сообщал "Тифлисский листок", появления г. Шаляпина: ведь здесь, в Тифлисе, мы были свидетелями первых робких сценических шагов артиста, приобретшего за истекшие семь лет прочно установившуюся репутацию одного из очень немногочисленного круга "больших" артистов, крупного таланта-самородка, развившегося благодаря неустанному труду, нечто совершенно выдающееся из уровня".

9.

С тех пор в течение десяти лет Шаляпину не удавалось приехать в Тифлис, куда он попал лишь осенью 1910 года. Очереди за билетами выстраивались за много дней до концерта. Объявления о концерте газеты печатали через всю полосу. На концерт попал начинающий литератор, будущий советский писатель Лев Никулин, рассказавший о нем в своей книге о Шаляпине:

"Впервые в жизни я услышал Шаляпина в Тифлисе в 1910 году. Он дал тогда единственный концерт в здании театра, который носит теперь имя Руставели. Перед этим концертом повторилось все, что бывало перед выступлениями Шаляпина: ажиотаж театральных барышников, городовые у театральной кассы и молодежь, сутки простоявшая на улице, чтобы получить билет. В театре был "весь Тифлис" военные, чиновники, богатейшие люди города, а в райке, на галерке учащаяся молодежь.

Шаляпина встретил ровный, не очень сильный, но длительный гул аплодисментов. Он ждал, пока это кончится. Он стоял, слегка раздвинув ноги, откинув голову. В руке у него был маленький лорнет, в другой развернутый лист ноты. Он начал с "Вакхической песни" Пушкина (на музыку Глазунова):

Пушкинский стих, мысль Пушкина нельзя было передать иначе, чем передавал их великий артист.

В 1910 году в Тифлисе Шаляпин был, как говорится, в великолепной форме, и сейчас, закрыв глаза, я живо представляю себе эту богатырскую фигуру на сцене, соразмерное богатырское сложение, округлую мягкость его лица. Взгляд то огненный и яростный, то открытый и ясный, то лукавый и томный точно разные лица пели "Мефистофеля" и "Блоху" или "Персидскую песню" Рубинштейна с ее жаркой истомой и сладчайшим пианиссимо.

Вероятно, Шаляпин в этот вечер был в хорошем расположении духа, он сам радовался своему успеху, его радовал темперамент тифлисской публики. Случалось мне слышать его в Петрограде, в Москве, но, мне кажется, ничего равного успеху в Тифлисе я не видел. Это не был "обычный" шаляпинский успех, обыкновенный концерт. В Тифлисе все было необыкновенно, никогда не приходилось слышать, чтобы Шаляпин так много пел, как в тот давно ушедший в прошлое вечер, и успех все возрастал и был нескончаемым. Шаляпина не отпускали со сцены, и он схитрил стал декламировать стихи. Читал он "Кузнеца" Скитальца, читал не лучше драматических артистов, и только в самом конце стихотворения: "...и в железное сердце бей" в слове "бей" прозвучала металлическая нота шаляпинской силы и вызвала бурю восторга.

...Мы долго не уходили из театрального зала, потом погасили свет, и пришлось уйти. Ночь была холодной, дул ветер, но не хотелось возвращаться домой после этого праздника".

После концерта в уборную пришли старые друзья В.Корганов, пианист Степан Мирзоев и другие. Встреча была трогательной и закончилась в номере гостиницы, где остановился певец.

"По окончании концерта, затянувшегося далеко за полночь, писал "Голос Кавказа", густая толпа ждала своего родного соловья, чтобы приветствовать его и выкрикнуть слова восторга и восхищения". Об этом же сообщила и столичная газета "Русское слово": "Вчера в Тифлисе с громадным успехом состоялся концерт Федора Ивановича Шаляпина, двадцать лет назад начинавшего здесь свою артистическую карьеру. Громадная толпа у подъезда театра устроила певцу шумную овацию". "Надо быть великим художником, написала газета "Закавказье", чтобы на концертной сцене творить образы, давать типы, иллюзии явлений природы, давать философию понятия, и все это с помощью человеческого голоса. Такие художники творят эпоху. И переживаемую нами эпоху русского искусства мы бы назвали эпохой Шаляпина".

На следующий день Федор Иванович уезжал в Баку, а перед этим постоял у дома на Воскресенской улице, где жил Усатов, нашел подвал на Саперной улице, где ютился, когда был хористом, а потом в доме С.Д.Мирзоева встретился со старыми друзьями и исполнял им все, что они просили. А уходя сказал, что сбор от концерта жертвует в пользу учащихся женщин.

10.

Каждый раз, когда отмечался очередной юбилей его артистической деятельности, Шаляпин приезжал в Тифлис. Это было в 1910, а затем в 1915 году. Корреспонденту "Тифлисского листка" он рассказал: "Поездка моя в Баку и Тифлис радует меня чрезвычайно. С этими городами у меня связано много воспоминаний. Особенно меня радует пребывание в Тифлисе, где я в свое время начал оперную карьеру. Мне не приходится жаловаться на прием, оказываемый мне на Кавказе. Он носит очень теплый характер".

Толпы людей провожали его по улице, восторженно приветствовали, где бы он ни появлялся. Постоянно сопровождавшие его в поездках скрипач Б.Ласс и пианист Р.Мервольф утверждали, что ничего подобного им не приходилось видеть в других местах. Сбор от концерта Шаляпин отдал для помощи народам Кавказа, пострадавшим от войны. Корреспонденту "Тифлисского листка" он объяснил: "Дать концерт в Тифлисе с подобной целью я считаю своей нравственной обязанностью, так как с Тифлисом у меня связано много ценных воспоминаний".

"На мою долю, сказал Шаляпин в интервью "Кавказскому слову", выпал редкий счастливый жребий: я родился дважды. Первый раз физически на Волге в Казани, второй духовно у вас в Тифлисе для музыки... Как же мне сюда не приехать? Последний раз я был в Тифлисе пять лет назад. Порывался за эти годы много раз приехать, повидать места и людей, с которыми я так тесно связан, но все как-то не хватало времени. То работа на нашей сцене, то гастроли в Лондоне, Америке, то, наконец, работа над собой, новыми партиями и все это лишало меня возможности приехать сюда. Теперь, когда кругом столько страданий, когда и Кавказ подвергся общей участи, я считаю своим моральным долгом хоть чем-то придти на помощь. Конечно, моя лепта капля в море, но "чем богат, тем и рад". Буду работать и делать все, что в моих силах, чтобы придти на помощь нашим страдальцам. Два лазарета я уже открыл, надо будет, открою еще. Я слишком обязан родине и не вправе, не могу забыть ее теперь".

А после концерта, прошедшего с феноменальным успехом, "Тифлисский листок" написал: "В этот день в Тифлисе был праздник искусства: в лице Шаляпина нам жизнь послала самое драгоценное, самое совершенное свое творение". Перед отъездом Шаляпину вручили старинный ковер ручной работы и грамоту о присвоении ему звания почетного гражданина Тифлиса. Когда по возвращении в Петроград корреспондент "Русского слова" попросил Шаляпина поделиться впечатлениями о поездке, от ответил коротко: "Тифлис для меня родной город".

* * *

В 1921 г. И.Н.Перестиани пригласил старого друга приехать в Тифлис, Шаляпин ответил ему: "Не могу, брат, приехать в мой милый Тифлис и вообще на Кавказ. Огорчен очень. Я так люблю эту дивную страну. Мечтаю даже иногда о розах, о солнце, о вине. Сейчас все так скомбинировано, что нет ни одного свободного дня. Если бы я знал раньше! Буду думать о будущем годе. Прошу очень тебя: передай милым кавказцам, что я в моей любви к ним и к их Кавказу, что называется, "неизменен и верен". Шлю им самый горячий мой привет из глубины сердца".

Вскоре после этого Шаляпин уехал на гастроли за границу и в советскую Россию возвращаться не стал. Он много рассказывал друзьям и родным о Тифлисе. Его сын Федор Федорович написал нам: "Хотя сам я, к сожалению, в Тифлисе никогда не бывал, мне кажется, что я видел его так много знаю про этот волшебный город от отца, который с любовью рассказывал мне о нем".

(Конец).



Москва Иерусалим


©   "Русская мысль", Париж,
N 4329, 03 августа 2000 г.



ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

Книжные обозрения, рецензии на книги

ежедневно читайте на сервере ПОЛЕ.ру


    ...   ... 
[ В Интернете вып. с 02.08.2000 ]