МИР ИСКУССТВА

 

Три сестры могли жить и в Выборге...

В Хельсинки прошли гастроли Александринского театра


Для столицы Финляндии весь 2000 год прошел под знаком того, что город играл почетную роль одной из "культурных столиц Европы". Программа этого события была чрезвычайно насыщенной, однако нам, ближайшим соседям, не хотелось затеряться в пестром хороводе гастролей, вернисажей, концертов. Дело ведь не в том, чтобы просто удачно выступить.
В 2000 году лед наконец тронулся. Разрозненные контакты (приглашения режиссеров на постановки, участие в конкурсах и фестивалях, обмен выставками) начали выстраиваться в программу. Осенью на гастроли в Александринку приехал финский Национальный театр. Сразу вспомнилось, что не так давно Российский институт истории искусств выпустил книгу "Русско-финские театральные связи". Что прославленные актеры Императорской сцены частенько гастролировали в хельсинкском Александровском театре.
Начались гастроли спектаклем "Маннергейм", посвященным судьбе легендарного маршала, первые тридцать лет своей жизни отдавшего русской армии, а вторые тридцать армии независимой Финляндии. Это стало поводом для архивных изысканий, в результате коих финнам была показана ложа, которую молодой блестящий гвардеец Преображенского полка Карл Густав Маннергейм абонировал в Александринке.
В декабре александринцы приехали в Хельсинки с ответным визитом. Гастроли назывались пышно Петербургский театральный фестиваль. И артистам пришлось делом доказывать преимущества своего ансамбля перед прочими. Три спектакля: "Свои люди сочтемся", "Три сестры" и "Орнитология" по зрительскому ажиотажу превзошли самые смелые ожидания. Несмотря на дорогие билеты и уже начавшийся предрождественский синдром (говорят, что с середины декабря финны думают только о подарках на праздник), интерес к русскому театру был велик.
Особенно повезло "Трем сестрам". К Чехову финская публика испытывает какую-то непостижимую симпатию. Чехов кажется ей созвучным Сибелиусу и финским поэтам начала XX века. В уроженце Таганрога они отчего-то угадывают "северного романтика" и готовы упиваться атмосферой его сочинений вновь и вновь. Рукоплесканиям не было конца, актеров вызывали раз пять по крайней мере, что абсолютно несвойственно академичной и сдержанной аудитории Национального театра.
Успех был заслуженным. В "Трех сестрах", поставленных Ростиславом Горяевым шесть лет назад, немало замечательных актерских работ. Поэтому судьбы чеховских героев не только Маши (Наталья Панина), Ольги (Татьяна Кулиш), Ирины (Юлия Соколова), Андрея Прозорова (Сергей Паршин), но даже тех, кого принято считать лицами эпизодическими, скажем, Чебутыкина в ярком исполнении Виктора Смирнова, складываются в судьбу нескольких поколений России. А для финской публики спектакль стал просто рассказом о трагедии людей, с которыми они были связаны исторически. Вполне можно себе представить, что эти три сестры жили где-нибудь на окраине Великого княжества Финляндского и там стенали: "В Москву! В Москву!"
Об успехе комедии Островского можно и не упоминать: актерская школа Александринки словно предназначена для того, чтобы "купаться" в классическом тексте, лепить незабываемые образы купцов, свах, приказчиков. А если учесть, что последний раз на сцене Национального театра "Свои люди сочтемся" шли в постановке Льва Додина, то у театралов был и свой резон сравнить постановки.
Дирекция театра с некоторой опаской везла на фестиваль спектакль "Орнитология" по пьесе молодого алтайского драматурга Александра Строганова. Однако к этой работе режиссера Романа Смирнова университетская публика ("сливки" хельсинкских театралов) проявила особый интерес. И не разочаровалась, ибо увидела редкий образчик постсоветского сценического абсурдизма, в котором традиции европейской интеллектуальной драмы подаются под исконно русским "соусом". Мотивы Гоголя и Чехова иронически переплетаются с парафразами на темы Хичкока, Беккета и Ионеско. И все опять же опирается на блистательный актерский ансамбль, владеющий, казалось, всеми тайнами игры с текстом, с подтекстом, в четыре руки и на три голоса.
Может быть, этот спектакль и навел директора Национального театра Марию-Лийсу Невала на мысль о будущем совместном спектакле. Известный филолог, автор книги, посвященной литературе Серебряного века, она предложила силами актеров двух трупп сделать композицию по финским и русским стихам столетней давности. Как выясняется, в мироощущении "холодных" петербуржцев и "горячих финских парней" гораздо больше общего, чем несовместимого. А на рубеже веков эта близость обостряется, звучит, словно долгое эхо.

ЕЛЕНА АЛЕКСЕЕВА


Хельсинки Санкт-Петербург


©   "Русская мысль", Париж,
N 4348, 11 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...