РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

 

ПО СЛЕДАМ НАШИХ ПУБЛИКАЦИЙ

Незаметные русские


Тема "последней волны русской эмиграции" мне достаточно близка... Не стану говорить о себе, замечу лишь, что, как и все русские во Франции, я натерпелся от префектур не больше и не меньше других. И отчаяние многих русских, особенно недостаточно свободно владеющих французским, перед лицом префектуры мне вполне понятно. О, как часто русский здесь европеец второго сорта, на которого порой будто и не распространяется Хартия о правах человека, подписанная в том числе и Францией. По числу нарушений этой Хартии Франция, если верить Брюсселю, уверенно держит первое место среди стран Европейского союза. Но Бог с ней, с Францией, речь не о ней, да и не годится гостю вслух ругать хозяина.
Круг моих знакомых, принадлежащих к "четвертой волне", весьма велик. И вот что интересно: мои наблюдения не позволяют мне сделать вывод, что "четвертая волна русской эмиграции" существует... Конечно, русские вольны делиться на старых и новых, если им угодно, или оставаться просто русскими, без безвкусных эпитетов. Что до меня, мне этого выбора делать не надо, я, как и многие из "четвертой волны", русский, просто русский. Почему? Потому что пора эмиграций кончилась.
Мне кажется, что в отношении тех, кто прибыл во Францию в течение последних десяти лет, был бы намного уместнее термин "мигранты". Среди моих добрых знакомых есть врач, инженер-программист, несколько мелких предпринимателей, даже начинающий функционер... Я обратил внимание, что эта волна, подобно первой, изначально не стремится к приобретению французского гражданства. Эти люди рассматривают пребывание во Франции как временное, необходимое или неизбежное в силу личных или профессиональных обстоятельств. Но, даже и приобретая оное, они не извещают об этом российское посольство, не желая расстаться с российским гражданством. Не правда ли, знаменательно?
Подобно первой волне, мы неразрывно связаны с Россией, переживаем за нее, надеемся на нее, думаем о ней. Но в этом и наше отличие от эмиграции 1917-1922 годов. Ничто не отторгает нас от России, у нас нет ни обиды на Родину, ни злости, хотя многим из нас были знакомы и огорчения, и даже горе. Так что, несмотря на то, что наша память равно хранит хорошее и плохое, мы, слава Богу, не окажемся похожи на одну русскую даму, что прожила всю жизнь на чемоданах, надеясь однажды вернуться в Россию, но при этом в 1961 году втолковывала одному моему французскому приятелю: "Ну что вы, милый, это все пропага-а-анда. Ну не мо-о-ожет мужик летать в космос..."
И еще одно отличие: мы очень верим в нынешнюю Россию. Верим настолько, что, наверное, в глазах наших друзей, что иногда навещают нас во Франции, выглядим иногда едва ли не реакционерами. Есть, конечно, события, которые нас смущают, вроде истории с новым-старым гимном, но даже в этом случае мы не ругаемся, а стараемся понять, найти объяснение, даже в чем-то оправдать... И уж в любом случае защитить Россию от безразличных, поверхностных, неуважительных, конъюнктурных, карикатурных или заведомо предвзятых суждений, которыми увы! нас не устает огорчать и разочаровывать французская пресса.
етвертая волна" не эмигранты, а обычные мигранты еще и потому, что мы все оказались во Франции, подчиняясь тем же обычным, нормальным миграционным законам, что заставляют перемещаться по земному шару не только пакистанца или китайца, но и американца или итальянца. Мы живем в эпоху мондиализации, и "бумажный занавес" (все эти искусственные национальные или региональные бюрократические линии Мажино) почти столь же неестественен, что и его "железный" предшественник. И, поверьте мне, если б Франция предоставляла русским годовые рабочие визы так же быстро и естественно, как предоставляет Россия французам, русские лица мгновенно исчезли б из очередей за видами на жительство и паспортами во французских префектурах... И в самом деле, многие мигранты "четвертой волны" были вынуждены подавать прошение на гражданство или на вид на жительство лишь потому, что Франция покамест не предоставляет им никакой другой возможности обеспечить их базовые гражданские права и обезопасить их законные профессиональные интересы. Может ли серьезный профессионал, не говорю уж о серьезном предпринимателе, планировать свою жизнь и благополучие своей семьи, если лучшее, на что он может рассчитывать, это ненадежная полугодовая рабочая виза, которые французское посольство в Москве отмеривает почти незаметной для глаза кофейной ложечкой? Даже супер-модель, работающая для знаменитого кутюрье, может получить неожиданный отказ и из-за этого потерять целый рабочий сезон! Но стоит ли этому удивляться, если решение, принятое в ее отношении, до сих пор зависит не от ясного, точного и удобопонятного закона, основанного на современных демократических стандартах и принципах, а от истолкования всесильным клерком инструкций и законов, датируемых зачастую еще 45-м годом?
Я не сомневаюсь, что автор статьи о "четвертой волне" не покривила душой, описывая тяжелые, достойные сожаления сцены, свидетелем которых она была. Но не оттого ли, что серьезные профессионалы, люди наивно и скрупулезно законопослушные, не желают рисковать, пытаясь прорвать могучий "бумажный занавес", а все больше и больше приезжают те, кто движим только отчаянием или трогательной верой в созданный еще в годы "холодной войны" пропагандистский миф о беззаботном и безоблачном "капиталистическом" мире? Последних мне искренне жаль. Чтобы на что-то серьезно рассчитывать во Франции, желательно уверенно владеть французским, иметь хороших, близких друзей-французов, располагать хоть какими-то минимальными средствами и серьезной профессией...
И именно такие люди, эта группа, хоть она и испытывает наибольшие трудности при въезде во Францию, группа занятая, малозаметная, и есть подлинное лицо "четвертой волны". Конечно, гуляющий на Лазурном берегу нувориш или несчастный провинциал-скандалист заметны издалека; конечно, они заставляют нас испытывать острое чувство стыда или, напротив, глубокое и искреннее сочувствие; конечно, какие-то французы по ним судят о пресловутой "четвертой волне".
Но "четвертая волна" это все-таки не они. Просто увидев нас, подлинных мигрантов, на улице, вы не догадаетесь, что мы русские: мы неплохо говорим по-французски, разговариваем тихо и спокойно, не одеваемся ни дорого, ни крикливо и бегаем вместе с французами, зарабатывая, как и положено роду людскому, весьма скромный хлеб свой в поте лица своего. Вот вы нас и не замечаете. И слава Богу. Но у меня не возникло впечатления, чтобы и французы нас вовсе не замечали. И я начинаю с легким недоумением замечать, что именно по мне многие знакомые французы судят и о "четвертой волне", и о русских вообще. И, что особенно приятно, на глазах становятся склонны верить тому, что я им рассказываю о русских и России, куда больше, чем собственным газетам. А ведь я всего лишь один из этих многих, почти совершенно незаметных русских "четвертой" волны.
Вообще эта наша "незаметность" своего рода отличительная черта (хоть и звучит это утверждение смешным парадоксом). Вот и теперь, перечитав только что написанное, я смутился: все-таки наговорил о французской бюрократии немало откровенного и наболевшего. Быть может, говорят во мне рудименты советской паранойи, но подписываться полным именем сразу расхотелось. Кто его знает, чем это может обернуться? Наше пребывание здесь и без того чрезвычайно ненадежное, хрупкое, нестабильное, и один раздраженный чиновник может сломать все, что нами создано, наработано, достигнуто, в одну секунду...
Поэтому я и хотел бы, заранее, впрочем, извиняясь, чтобы на месте моей полной подписи стояли только инициалы,

С уважением и наилучшими пожеланиями,

Г.О.



  От редакции
  Михаил Талалай. Существует ли "четвертая волна"?
  Письма читателей.

©   "Русская мысль", Париж,
N 4348, 11 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...