КНИГИ И ЛЮДИ

 

Обложка альбома

Жизнь поэта в фотографиях

Марина Цветаева. Фотолетопись жизни поэта

(Альбом. Сост. Анна Саакянц и Лев Мнухин. М., "Эллис-Лак", 2000. 352 с.)


В 1980 г. издательство "Ардис" выпустило альбом "Фотобиография Марины Цветаевой", что явилось в то время, по справедливому замечанию одного из критиков, "неожиданной и подлинной новинкой в "цветаевиане"". Было собрано и опубликовано 160 фотографий, связанных с именем поэта, ее семьей, окружением. Многие из них были напечатаны впервые.
С тех пор прошло двадцать лет. За это время вышли многотомные собрания Цветаевой в Америке и России, написаны десятки монографий, выпущены подробные библиографические указатели, издается словарь поэтического языка Цветаевой, вышли два тома архивных материалов, и казалось бы, что сильно удивить почитателей творчества поэта уже очень и очень трудно. Тем не менее московскому издательству "Эллис-Лак" это удалось. Здесь выпущен составленный Анной Саакянц и Львом Мнухиным альбом "Марина Цветаева. Фотолетопись жизни поэта", включающий в себя без малого 750 (!) фотографий, автографов и иных материалов, многие из которых читатель увидит впервые. В основной своей части он создан на основе уникального собрания Льва Мнухина, собиравшего долгие годы все, что связано с Цветаевой и ее окружением.
Альбом построен хронологически, "как диктует сама судьба Марины Цветаевой". Все изображения снабжены подрисуночными текстами. Это стихи самой Цветаевой, выдержки из ее прозы, писем, воспоминаний современников.
Первый период жизненного пути, условно названный "Россия", открывается фотографиями родителей ("Главенствующее влияние матери... Более скрытое, но не менее сильное влияние отца...") и годовалой Марины. Затем детство, Таруса, поездки с родителями в Европу, увлечения Наполеоном, Сарой Бернар ("Наружность Сары. Что-то ледяное и лунное..."), Марией Башкирцевой ("А Марию Башкирцеву я люблю безумно, с безумной болью..."), первые шаги в поэзии ("Первая моя книга "Вечерний альбом" вышла, когда мне было 17 лет..."). И так кадр за кадром, событие за событием. Крым, Коктебель, встреча с Волошиным, знакомство с будущим мужем Сергеем Эфроном и его сестрами ("Каждый в этой семье был наделен редчайшим даром любить другого..."), рождение дочери ("Я назвала ее Ариадной, вопреки Сереже... Назвала от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью..."), революция, отъезд за границу.
Второй период, "После России", это 17 лет жизни на чужбине: недолгий Берлин, Прага с ее предместьями, Франция. Этот раздел в альбоме самый большой. В нем представлено более 300 фотографий и документов, начиная с возникновения переписки Цветаевой с Пастернаком и встречи с Андреем Белым в Берлине и кончая видом гаврского порта во Франции, откуда Цветаева с сыном летом 1939 г. отплыла в Россию. Период "Возвращение" открывается фотографиями, сделанными в Болшеве ("19-го <Щиюня> в Болшево, свидание с больным Сережей... Постепенное щемление сердца... Живу без бумаг, никому не показываюсь...") и кончается снимком креста, установленного А.И.Цветаевой на могиле сестры на елабужском кладбище. Последний раздел "посмертный": краткий фоторассказ о судьбах дочери и сына Цветаевой, сестры Анастасии, памятные доски.
Среди особенностей "Фотолетописи", которые отличают ее от подобных изданий, следует отметить богатый подбор портретов людей из окружения Цветаевой, в первую очередь эмигрантского. В рецензии на ардисовский альбом ("Грани", *123, 1982), кембриджский профессор Николай Андреев сетовал на отсутствие в первой "Фотобиографии" многих персонажей из литературного мира Цветаевой: князя С.М.Волконского, "сочинениями которого она одно время увлекалась и в Москве и за границей", князя Д.П.Святополк-Мирского, который "был подлинным литературным союзником нашего поэта", и еще одного князя, Д.А.Шаховского, тогда молодого редактора журнала "Благонамеренный", где печаталась Цветаева, Анны Тесковой, "благожелательного и умного" чешского друга Марины Ивановны, и "абсолютно необходимого в альбоме", бесконечно преданного творчеству Цветаевой Марка Слонима, "черного гения снобирующей критики", "отрицателя Цветаевой" Георгия Адамовича и "одного из самых воодушевленных цветаевцев", пражского поэта Алексея Эйснера, "эпистолярных друзей" поэта, видных литераторов Романа Гуля, Александра Бахраха, Юрия Иваска. В новом альбоме присутствуют и все лица, названные Н.Е.Андреевым, и еще множество имен, входивших так или иначе в бытовое или литературное окружение Цветаевой. Среди них все ее самые близкие друзья, поддерживавшие ее в трудные годы эмиграции: Владимир Сосинский ("Милый Володя, Вы очень хорошо ко мне подошли..."), Анна Андреева ("...одно из самых увлекательных и живописных и природных женских существ, которое я когда-либо встретила..."), Ольга Колбасина-Чернова, Маргарита Лебедева, Саломея Андроникова-Гальперн, Елена Извольская и др., все герои ее эпистолярных дружб и романов, в т.ч. Борис Пастернак, Рильке, Петр Сувчинский, Николай Гронский, Зинаида Шаховская, Ариадна Берг, Анатолий Штейгер, редакторы и издатели журналов, где она печаталась, и т. д.
Удивительно хороши сюжетные находки, предложенные составителями. Знаменитая встреча Цветаевой в Петербурге на "нездешнем вечере", описанная ею в одноименном очерке, иллюстрирована портретами его участников во главе с Михаилом Кузминым, фотографией дома в Саперном переулке, где произошла встреча, обложкой сборника стихов Кузмина "Нездешние вечера". Вот портрет артиста Алексея Стаховича в роли Ставрогина, рядом сцена из спектакля студии МХТ "Зеленое кольцо" З.Гиппиус с его участием, фотография режиссера Мчеделова, который и повел Цветаеву на спектакль, "на Стаховича", здесь же автограф ее стихотворения, обращенного к артисту, и наконец открытка того времени с изображением Новодевичьего монастыря, на кладбище которого был похоронен покончивший с собой Стахович. Представлены в полном составе редакционные коллегии журналов "Современные записки", "Воля России", сборника "Ковчег". Рядом обложки изданий. Под фотографией участников журнала "Числа" воспроизведен ответ Цветаевой на анкету журнала. Рядом с портретами Цветаевой, написанными художниками при ее жизни, помещены фотографии самих художников: Миллиоти, Вышеславцева, Билиса.
ольшую ценность представляют открытки (и в первую очередь прижизненные) с изображением тех мест, где жила Цветаева", пишут во вступлении составители. Имеются в виду Германия, Италия, Швейцария, Крым, Москва, Чехия, Франция. Старые открытки это всегда интересно. Однако истинную их ценность в альбоме определяют слова самой Цветаевой под изображениями. Вот несколько примеров: Париж, внутренний вид Сорбонны ("Слушала 16-ти лет летний курс старой французской литературы в Сорбонне"), Италия, Санта-Маргарита ("А в Санта-Маргарите я была девочкой, один из самых счастливых дней моей жизни"), Москва, Музей изящных искусств, главная лестница ("Белое видение лестницы, владычествующее над всем и над всеми"), Прага, Карлов мост (стихотворение "Пражский рыцарь"), Лондон, Вестминстерский мост ("Лондоном обворожена, от полицейского до чайки на Темзе"), панорама Медона ("В Медоне мы прожили пять лет. В Медоне вырос Мур... В Медоне когда-то охотились короли"), Брюгге ("Брюгге лучшее, что я видела в жизни"), Париж, Мулен Руж, кинематограф ("Единственная фабула моей жизни (кроме книг) кинематограф") и т.п.
Возможно, кого-то огорчит качество отдельных фотографий. Одна из причин этого хорошо известна: не сохранились оригиналы. Поэтому составители вынуждены были довольствоваться переснимками. А применение более совершенных способов пересъемки, использование мелованной бумаги, ретуширование на современном оборудовании все это привело бы к тому, что альбом получился бы не по карману читателю.
Завершают книгу "Краткая хроника жизни и творчества Марины Цветаевой" и аннотированный указатель имен, составленный Татьяной Горьковой.

ИРИНА НЕВЗОРОВА
ТАМАРА ПОЛУЭКТОВА




Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4349, 18 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...