ПУТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

"Когда глаза привыкли к темноте"

Памяти Виктора Шнейдера


В возрасте 29 лет ушел из жизни Виктор Шнейдер, превосходный русский поэт и замечательный человек.
а дорожку мне снег выпал. Я подумал поначалу, что это добрый знак", писал мне Витя 15 декабря "несуществующего" года, рассказывая о концертной поездке из Бостона в Чикаго.
Как страшно, что только теперь, в скорби, стал очевиден траурный смысл этого притворно светлого знака. Каждый год, с 1988-го по 2000-й, Витя писал по стихотворению о первом снеге.

    Поставил точку первый снег
    В возможности менять планиду.


Это строки из последнего, тринадцатого. 25 декабря, катаясь на лыжах в Нью-Гэмпшире, Витя разбил голову о скалу. 6 января, около полудня по среднеевропейскому времени, в Дартмутском медицинском центре, не приходя в сознание, Витя скончался.
Я беру на себя горькую миссию написать о Вите, принимая тем самым на себя хотя бы малую часть той нестерпимой боли, которая выпала его семье и ближайшим друзьям.
Нередко судьба, как будто толкая людей друг к другу, держит их на расстоянии. Мне пришлось прожить полгода с Витей в одном городе, до смешного маленьком, и никогда не повстречаться с ним. Это было в Геттингене, зимой 95-96-го. Витя занимался в Геттингене тем, чем, собственно, и положено заниматься в Геттингене, учился. Статус студиозуса не идеальная, но приемлемая личина для поэта. Но не литературу изучал он в Геттингене. "Очень отец мой хотел, чтобы я стал медиком, написал мне Витя в начале нашего знакомства, ...так и не случилось". Компромиссом стала "семейная" специальность биология.
Мое собственное существование было не менее противоречивым. Детская коляска в окоченевших пальцах и хроническое тупое недосыпание не способствовали чуткости. Где-то в гуще стремительных студенческих толп, в которых Sturm und Drang неизбежно преобладает над поэзией, цвел поэтический цветок, и аромат его не достиг меня.
Наши пути разошлись, не успев, собственно, сойтись. Позже, когда состоялось мое с Витей знакомство по переписке, оказалось, что мы географически не так далеки друг от друга: он в Мюнхене, я в Базеле. Он приглашал меня на свои концерты, я приглашала его просто так, покататься на троллейбусе. Этот вид транспорта, как заметил Витя, очевидно, был вывезен вождем из Цюриха, ибо нигде, кроме России и Швейцарии, не встречается. Почему-то ничего не получилось ни с концертами, ни с троллейбусами. Наши пути разошлись еще дальше: ушедшей осенью я перебралась во Францию, а Витя отправился в США на стажировку.
Несколько недель назад я перечитала многие тексты Вити и подумала о том, что нужно бы написать о нем критическую статью. Кто мог предвидеть, что вместо нее придется писать некролог?
К стандартным трем П: "поэт", "прозаик" и "переводчик" добавляется четвертое "певец".
Витя много успел для своих лет. Ранняя зрелость и насыщенность его произведений восхищают и ужасают. Лет с семнадцати он принялся переписывать "Гамлета" ("Капли датского короля"), уловив субъективность Горацио, версией которого удовольствовался Шекспир ("Трагедия Гамлета, датского принца"). Звучание стиха безупречно даже в самых второстепенных сценах:

    Гамлет:

    Но что, когда дукат найдет философ?
    Дублонам и пиастрам зная цену,
    как велика она и в то же время
    не бесконечна, он, вполне возможно,
    не от избытка золота в кармане,
    но чтобы слишком не отягощаться
    (поскольку "меньше денег меньше кармы",
    как говорили древние индусы),
    монету подберет, в руках повертит,
    оценит красоту ее узора,
    блеск золота на солнце... и положит
    (положит, а не бросит) в пыль обратно;
    и будет знать, что на проезжем тракте
    в семнадцати верстах от Эльсинора
    он видел то, что видел. И довольно.


В двадцать с небольшим Витя написал повесть о Сыне Человеческом ("Ближнего твоего..."), который назван Бар-Йосефом сыном Иосифа.
Бог бережет? недоверчиво переспросил Шимон, что-то не больно он тебя уберег, когда, Яков рассказывал, вас обчистили бедуины.
Точно-точно, согласно закивал Бар-Йосеф и замялся. Так и было. [...] Пойми, испытания посылаются и посылаться будут. И более того, чем дальше тем более трудные. Но все-таки не труднее, чем я могу преодолеть на сегодняшний день. [...] Может быть, это было наказание, может быть искупление... Но я избранный.
Избранный народ особая тема, которую мне не хотелось бы сейчас развивать. Но и не упомянуть о ней невозможно. Избранный в избранном народе контрапункт противоречий. Молодой поэт уезжает из России,

    ...которую я покинул
    По ряду причин, совокупность коих
    Перечислять здесь навряд ли стоит
        ("Эмигрантский цикл")


не в Землю Обетованную, как хотелось бы многим, а в Германию страну для его народа специфическую.
Избранный этот народ не безупречен, разумеется ("Искушение Моисея"):

    Нет, Моисей, они не твой народ.
    Ты намечтал его в дворцовом рае,
    В пресыщенной тоске. А этот сброд
    Мечтает не о воле о сарае.
    Нет, Моисей, никто не будет рад,
    Когда ты им подашь законов скрипты.
    Понять тебя способен только брат:
    Не Аарон, а фараон Египта.


А истинный поэт всегда и везде избранный. Его собственный народ не исключение.
Настоящий поэт предвидит свои беды и свои восторги и чувствует неизбежную связь событий и понятий, радости и скорби. Перечитывая Витины стихи, которые прежде казались такими жизнерадостными, я подозрительно часто нахожу в них слово "смерть". В этом как будто нет ничего необычного. Тема жизни и смерти есть главная поэтическая тема. Но пророчество исполнилось слишком точно, чтобы говорить о простом совпадении (из цикла "Сестра моя краткость"):

    Хорошо лежать в леске
    На опушке,
    Кабы не дыра в виске
    До макушки...


Врачи не сумели вернуть к жизни своего несостоявшегося коллегу. Три темы увязались в зловещий узел: страшная рана в голове, снег, медицина, узел, который сможет развязаться только в будущих жизнях. "Ante lucem" к свету лежит теперь путь.

    Летела по миру планета,
    Эфирный ветер дул в лицо.
    Я был пиратом, был поэтом,
    Я был египетским жрецом.

    Дворцы узнал я и казармы.
    На плаху голову сложив,
    Я исчерпал четыре кармы,
    Но все-таки остался жив.



ЭЛИНА ВОЙЦЕХОВСКАЯ


Бордо


©   "Русская мысль", Париж,
N 4349, 18 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...