СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

Зачем в России какие-то ветви власти?

Открылась весенняя сессия Государственной Думы


17 января Дума собралась на первое пленарное заседание в новом веке. Как полагается, слушали гимн. Сидел вроде бы только правозащитник Юлий Рыбаков. Впрочем, масса народу (и не обязательно из либеральных фракций) вышла из положения за счет "дипломатического" опоздания на 15 минут.
Обсудили и утвердили план работы на весну. В плане 600 законопроектов, не считая постановлений, парламентских вопросов и прочих мелочей жизни. Исходя из богатого опыта современного российского парламентаризма, даже если думцы продемонстрируют чудеса работоспособности, больше 200 законов им не потянуть.
На прошлой неделе было две хороших новости, одна из которых впоследствии оказалась пшиком. Во-первых, Дума приняла в третьем чтении закон, существенно облегчающий положение заключенных и осужденных. Во-вторых, президент внес в Думу поправки к Уголовно-процессуальному кодексу, существенно ограничивающие произвол прокуратуры. Суть поправок в двух словах: на любые следственные действия, которые сейчас производятся с санкции прокурора (арест, обыск, психиатрическая экспертиза), требуется решение суда. Правые были в восторге, прокуратура зарычала. Скептики уверяли, что от внесения до принятия дистанция огромного размера, и оказались правы. 22 января стало известно, что Путин отозвал поправки.

Снова символы

В первый день работы, 17 января, думцы опять занимались символами. Президент предложил палате внести изменения в ст.65 Кодекса законов о труде. В помянутой статье перечислены государственные праздники, и речь шла о переименовании некоторых из них. Путин хотел, чтобы 12 июня называлось в кодексе Днем России (сейчас День независимости), а 7 ноября Днем согласия и примирения (сейчас годовщина "великой октябрьской социалистической революции").
Учитывая, что новые названия уже давно установлены указами президента, казалось бы, речь шла о пустой формальности. Но не тут-то было. Напрасно представитель президента в Думе Александр Котенков уверял собравшихся, что у предложенного переименования нет никакой политической подоплеки. Левые почуяли: покушаются на святое. И встали грудью. Коммунист Вячеслав Зорькин от имени комитета по труду отразил посягательства исполнительной власти на "празднование годовщины великой октябрьской социалистической революции, которая всемирно-историческое событие и гордость народа", а его аграрный коллега Геннадий Чуркин потребовал от Котенкова "не топтать людей", а то и так уже "опоганили всё". Попытка "осквернить идеалы октября" не прошла. Президента поддержали в желании окончательно избавиться от упоминаний о "революции" всего 188 человек ("Единство", СПС, "Яблоко" и "Народный депутат"). Любопытно, что коммунистам помогли неучастием в голосовании центристы из ОВР и "Регионов России".

В овраге

В первый день сессии что-то вроде "презентации" устроила фракция ОВР, в просторечии "Овраг". ОВР фракция не простая. Звезды распорядились так, что именно от 45 голосов лужковцев-примаковцев очень часто зависит судьба тех президентских законов, которые слишком либеральны для левых или встречаются с сопротивлением всех депутатов, кроме совсем уж ручных. В частности, как раз голосов ОВР не хватило для того, чтобы ввести частную собственность на землю; и только благодаря депутатам "из оврага" Кремлю удалось с третьей попытки протащить третий срок для отдельных губернаторов.
Встреча с овээровским бомондом: Евгений Примаков, "главный лужковец" фракции Георгий Боос, "международник" Константин Косачев, координатор фракции Вячеслав Володин и "ответственный секретарь" (человек, который командует, как голосовать) Фарида Гайнуллина производит глубокое впечатление. Утерши слезы после поражения на выборах от пропутинского "Единства", "овражники" нашли свое место в думской жизни, и не последнее. Они сумели оценить выгоды своего межеумочного положения и пользуются им на полную катушку.
Сформулировав свое отношение к президенту словами "концептуальная поддержка" (перевод: "Поддержим, но не задаром"), деятели из ОВР сумели поставить себя так, что администрация перед ними заискивает. Для сравнения: правые фракции (СПС и "Яблоко") располагают даже большим числом голосов (в сумме 52 депутата), профессионалов среди них не меньше. Но с ними никто особенно не церемонится, потому что их позиции по всем вопросам заранее известны, а дипломатии эти фракции не обучены, да и дисциплина там хромает.

* * *

Мы уже писали о том, как благотворно на судьбу российского законодательства влияют чаепития у президента, которые имеют обыкновение происходить перед принятием "особо важных" законов. В связи с госсимволикой, укреплением властной вертикали и бюджетом Путину приходилось пить чай и с лидерами фракций, и с отдельными достойными думцами вроде Зюганова или Явлинского.
Воодушевленная эффективностью этого простого средства, администрация изобрела новый формат: встреча с вице-спикерами, то есть с высшей думской бюрократией. Первые посиделки вечером 18 января прошли успешно. Для первого раза поговорили понемножку обо всем и решили встречаться регулярно, хотя бы раз в три месяца. Вице-спикеры, видимо, завидуя губернаторам, у которых есть Госсовет, попросили Путина и для них создать неконституционный орган. Ориентировочное название "координационный совет". Состоять он должен из вице-спикеров обеих палат парламента, вице-премьеров и заместителей главы президентской администрации, а заниматься будет оптимизацией законодательного процесса.
Как сказала недавно главный селезневский заместитель Любовь Слиска (вольный пересказ), надо думать о консолидации власти, а то у нас ветви власти больно разъединенные. И, действительно зачем в России какие-то ветви власти? То ли дело сядут заместители, попьют чайку и в рабочем порядке решат, какие законы нужны стране. А серая думская масса проголосует.

ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВСКАЯ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4350, 25 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...