ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Борис Сосновский

В зоне, в новогоднюю ночь

На одном из лагпунктов Озерлага


В ГУЛАГе еще шла хрущевская оттепель. Конец декабря, приближался 1960 год...
Деньги были: недавно приезжали на свидание жены. Решили: встретить Новый год с шампанским, водку отвергли. Вольные женщины, работавшие в отделах администрации тайшетского лагеря *601, принесли нам бутылку шампанского прямо в зону; они многим рисковали, но они были влюблены...
И вот вечер 31 декабря 1959 года. Уже дали отбой, никто спать не собирается. Надзиратели ходят по баракам, строжатся. Последний, самый опасный обход нагрянул без четверти двенадцать, когда зэки от нетерпения теряют бдительность. Быстро вошли трое и сразу навели новогодний порядок: у латышей конфисковали нож, которым они самозабвенно резали сало, в другом месте загребли крошечные ножницы с пружинкой, а у меня прямо из рук взяли перочинный микроножик, которым я вскрывал банку консервов...
Без пяти двенадцать. Теперь можно доставать все, надзиратели больше не придут, они ведь тоже встречают Новый год в своей караулке. Мы расселись вокруг табуретки, поставили сковородку с жареной картошкой, достали кружки... Ждем... По радио часы бьют двенадцать, диктор объявляет Новый год. Пора! Бутылка у меня в руках. Откручиваю проволочку, пробка вылетела с оглушительным хлопком. Барак на мгновение замер... и тут же занялся своим делом. Украинцы с веселым криком "Смачного!" кинули нам пробку: она залетела в их компанию. Быстро разливаем шампанское по кружкам, только у одного нашелся стакан... Разлили... Подняли... За что будем пить? Конечно, за свободу! Тут выступил вперед Саша, ленинградский историк, и с чувством произнес:
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы...
и все дружно подхватили :
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!!!

Ура!!! Пьем. Радость! Блестящие глаза! Братство! Дружество! Свобода! Леня, самый старший из нас, фронтовик, не сдержал своих чувств и хлопнул свой стакан об пол, полетели осколки. И мы покидали все свои кружки. Они весело зазвенели и полетели под вагонки. Нервный смех... накинулись на картошку.
Загудели разговоры. Над всеми четырьмя углами табуретки слышалось нестройное бормотанье, все говорили разом, о разных вещах. Громче рассуждали о теории относительности:
...Нет, нет, я не принимаю принцип неопределенности Гейзенберга... и вот почему: он нарушает причинно-следственные связи, этот фундамент...
Много тише шла другая дискуссия:
Джилас прав.
Нет, Джилас не прав. Только возвращение к ленинским нормам, попранным "культом личности" Сталина...
Тут же последовала язвительная насмешка:
Как у дуче. В своей республике Солнца он тоже захотел вернуться к чистым, незамутненным ценностям фашистской доктрины.
Кстати, о Муссолини. Он вторым прокладывал пути тоталитаризму, но в более мягкой форме, первым твердо шел коммунизм, Ленин, Сталин...
Громко разоблачалась квантовая механика.
Но в микромире другие законы, отстаивал свою науку физик.
Других законов быть не может. Мир един. Кто-то даже сказал, что если ударить молотком по нейтрону, то вся Вселенная ойкнет, так-то...
Шепотом закипали споры:
Джилас мелок... Новый класс по-настоящему владеет всеми средствами производства. Это же совокупный капиталист... об этом есть разработка у Маркса, в "Капитале", в главе...
У Каутского тоже есть разработка...
У нас много хуже: новый класс, фактически присвоив себе средства производства и создав ВЧК как машину тотального подавления всего общества, ввергает весь народ в социальный коллапс...
От физики слышалось:
За сферой Шварцшильда нет никакого вещества, ни атомов, ни даже элементарных частиц. Ничего... там возникает гравитационный коллапс...
Совпадение терминов из весьма далеких друг от друга наук вызвало дружный смех всех четырех углов табуретки.
...Значит, в сферу Шварцшильда пожалуйста, а обратно извините! В коммунизм затащили насильно, а назад невозможно, ибо там рабство, террор, распад всего общества, социальный коллапс...
Вся компания заговорила о самом главном, слово взял философ:
Я полагаю так: с воцарением нового класса (примем этот термин) произошло нарушение основополагающих законов общественного развития...
Раздались недоуменные выкрики...
Да, да, продолжал философ, нарушение законов диалектики. На деле коммунисты упразднили закон "отрицания отрицания" и заменили его, по сути дела, "утверждением утверждения", если оставаться в гегелевских терминах. Если вдуматься, то "утверждение утверждения" приводит к полной негации. Я проверил все переходы...
Все замолчали, задумались. Уж очень мудрено это было... Тихо заговорил математик:
Как это верно, как это хорошо согласуется с теорией гомеостатов... Государство нового класса хорошо моделируется антигомеостатом второго вида. Эта система не приспосабливается к окружающей среде, а, наоборот, эту среду переделывает для своих потребностей. Возникает особый вид развития, в данном случае социального, то есть пожирание общества новым классом. Сейчас это происходит у нас, подобное было во Франции, в эпоху Конвента, когда всеобщим террором общество было поставлено на грань уничтожения...
В разговор ворвались сразу два историка:
Да, "великий террор" во Франции дошел до абсурда. Тогда крестьяне впервые за всю человеческую историю отказались убирать свой урожай, он был объявлен правительством Робеспьера национальным достоянием!...
И еще абсурд: гильотинировали зеленщиц только за то, что они продавали пучок лука за пять су вместо положенных "по тарифу" двух.
Ну не скажи. Дело в том, что по дороге на гильотину они кричали "Да здравствует король!". Это, конечно, нервное. Но дело в том, что за спекуляцию по законам военного времени...
Ему не дали договорить, перебили... Я перекрыл шум:
А что такое спекулянт? Бранное слово? Да он мученик закона стоимости, открытого Марксом. Объективного закона! Себестоимость, спрос, предложение... Я бы... я бы... всем спекулянтам мира поставил золотой памятник... я бы причислил всех их к лику великомучеников...
Смех, крики возмущения... Саша попытался завладеть вниманием:
За спекулянтов ничего не скажу, но крикнуть у ножа гильотины "Да здравствует король" благородно, это тебе не "Пейте какао Ван Гутена". У нас в университете Французскую революцию читал Евгений Викторович Тарле. Вот помню: появляется он в аудитории, открывает крышку немыслимых часов и тихо это так начинает: "На чем мы остановились в прошлую лекцию? Ах да, как сейчас помню... в два часа пополудни Робеспьер вошел в залу Конвента..."
Но Сашу перебили, не стали слушать его байки... он обиженно замолчал.
Тут все услышали такое высказывание:
Пусть меня Хрущев посадил, пусть. Но он сделал великое дело: распустил по домам миллионы зэков. Миллионы!!! И за это я готов кланяться ему в пуп. Да! Не за то, что он меня посадил, а за то...
Всеобщий гомерический смех покрыл его слова. Хохотали до слез. Сквозь последние хохотки кто-то сказал Саше:
Ты чего губы надул? Давай, зачти что-нибудь для души!
Саша сразу встрепенулся, покраснел от удовольствия, принял позу и начал:
Фиолетовый Запад гнетет,
Как пожатье десницы свинцовой.
Мы летим неизменно вперед -
Исполнители воли суровой.
Вся компания сразу притихла, покоряясь блоковской гармонии.
Нас немного. Все в дымных плащах.
Брызжут искры и блещут кольчуги.
Поднимаем на Севере прах,
Оставляем лазурность на Юге.
Ах, как хорошо! Как сладко течет блоковский стих... Саша читал с большим чувством...
Ставим троны иным временам -
Кто воссядет на темные троны?
Каждый душу разбил пополам
И поставил двойные законы.

Ах, как хорошо! Сколько глубокого значения! Все смотрели куда-то мимо... Щемило сердце... Саша раскраснелся, разволновался, его голос звучал сильно и трагично:
Никому неизвестен конец.
И смятенье сменяет веселье.
Нам открылось в гаданьи: мертвец
Впереди рассекает ущелье...
Душа разрывалась от блоковской гармонии... А этот нажим на слово "мертвец"... Еще мгновенье тишины и вновь все заговорили разом, хлопали Сашу по плечу...
Ну, Сашок, молодец!.. Сашок, дай лапу!.. Уважил... Можешь, ничего не скажешь...
Вокруг всех четырех углов табуретки продолжался разговор, теперь уже о Блоке.
Вот провидец, вот гений!... Наш Блок! А в своих "Двенадцати"... Еще в своих "Двенадцати"...
Двойные законы... Один, значит, для нас, другой для них...
Это немного потише. И совсем уже тише:
Ставим троны иным временам! Это же гениально! Мавзолей это же трон всеобщей смерти!
Провидческая строка: "Каждый душу разбил пополам". Это же "двоемыслие" Орвелла? Это же в каждом из нас!
А мертвец-то, в самом конце, который рассекает... это же Фомич! (Так тогда в народе называли "Ильича".)
Теперь можно и громко:
Он! Он! Фомич! Фомич! Фомич! подтвердили все шумно, истово, весело...

Мюнхен

©   "Русская мысль", Париж,
N 4350, 25 января 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...