СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

К 70-летию первого российского президента

ДЕСЯТИЛЕТИЕ ЕЛЬЦИНА ДЕСЯТИЛЕТИЕ СВОБОДЫ

Борис Николаевич Ельцин первый президент России

Сегодня в России уже почти принято расценивать роль Бориса Ельцина пренебрежительно, и мало у кого находится хоть немного добрых слов для характеристики посткоммунистической России. Величайшее деяние первого российского президента по освобождению родины от оков коммунизма ныне многими воспринимается уже как рядовой поступок. Между тем, в начале 90-х годов было далеко не очевидно, куда может вырулить Россия, и опасения коммунистического реванша были вполне реальными.
Харизматическая фигура Бориса Ельцина объединила русский народ, а его решение о выходе РФ из состава СССР, провозглашение курса на реформы, узаконивание частной собственности и свободы инициативы, уничтожение цензуры и введение многопартийности коренным образом изменило лицо России.

Ельцин наверно, самый добрый русский правитель за последние два века. Сравниться с ним могли бы лишь Александр II, Николай II, Керенский или Брежнев.
Сейчас у многих находится доброе слово для России последних царей и генеральных секретарей. Только для России послекоммунистической добрых слов находится все меньше и меньше. Да, собственно, находится ли вообще? И у кого? Разве что у нашего автора Александра Горянина, Егора Гайдара и Анатолия Чубайса, у Отто Лациса и еще некоторых журналистов из «Известий» и «Новых Известий».
На кого же из упомянутых деятелей похож Борис Николаевич? Конечно, не на Николая II и Брежнева те были добры в рамках имевшихся систем и возможностей, но эти системы менять даже и не помышляли.
Не похож он и на Керенского, который просто не справился с ситуацией.
А ведь любой на месте Ельцина мог бы не справиться точно так же, как Керенский и его правительство. Солженицын, предполагая такой поворот треть века назад, целую эпопею написал о том, как при переходе от коммунизма избежать неизбежной, по его мнению, керенщины.
Верно, конечно, что история ничему не учит и часто повторяется. Но не всегда. Пресловутый путь Февраля нам в последнее десятилетие никак не грозил откуда Александр Исаевич это взял, останется загадкой.
Мало кто будет отрицать, что в начале своего пути Борис Николаевич Ельцин, можно сказать, своротил гору. Но сегодняшние критики говорят: гору это каждый свернет; надо было две или три горы своротить, а лучше десять. Вот типичное высказывание, у нас же, на страницах «Русской мысли» (*4349): «У Ельцина были удивительные возможности войти в историю спасителем страны, но он не сумел или не захотел ими воспользоваться» (Н.Лобанов-Ростовский, в интервью М.Мейлаху).
Прямо, как у дедушки Крылова: «Слона-то я и не приметил».
Итак, ныне уже почти принято расценивать роль Бориса Ельцина весьма пренебрежительно. При этом, конечно, уже подзабыли, что именно харизматическая фигура Ельцина объединила русский народ в стремлении опрокинуть коммунизм в СССР. Решение Ельцина о выходе России из состава СССР (под видом беловежских соглашений), провозглашение курса на реформы, узаконивание частной собственности и свободы инициативы, уничтожение цензуры и введение многопартийности коренным образом изменило лицо России. Но еще в начале 90-х было далеко не очевидно, куда может вырулить Россия, и у многих возникали опасения насчет коммунистического реванша (для этого надо просто проглядеть прессу тех лет).
Наконец, упрекать Ельцина, ставшего президентом почти на голом месте (т.е. без своей «исполнительной вертикали»), в том, что он позволил разворовать богатства страны, тоже вряд ли корректно. Если раньше большая часть черных и цветных металлов, высококачественного бетона, да и всего остального стратегического сырья шла на бессмысленное производство средств уничтожения, то есть, грубо говоря, выбрасывалась на помойку (послужив разве что дорогостоящей игрушкой для военных), то теперь, хоть, допустим, и частично уворованная, она хотя бы кому-то пошла на пользу. Не стоит также преувеличивать анархию и бесконтрольность государства российского. Определенный порядок и определенные правила игры в России есть иначе ее давно бы не было на карте.
Говорят, что в год из России за рубеж уплывают то ли 20, то ли 30 миллиардов долларов. С этим фактом трудно поспорить. Но с такой же неизбежностью каждый год они в Россию и приплывают иначе нечему было бы уплывать. Утекают ли подобные суммы из африканских государств? Вряд ли поскольку и не притекают.

Главная задача избавление от коммунизма

Мы начали статью с констатации того, что Ельцин добрый.
Народ чувствовал эту его природную доброту и поддерживал Ельцина очень долго, может быть, дольше, чем он того заслуживал не как личность, а как президент. Конечно, народную поддержку не измерить ни на каких весах, но она была и с этим не поспоришь.


В октябре 1993 г. Ельцин навсегда отбил у коммунистов охоту поднимать мятежи и путчи.

Главной задачей первый президент свободной России ставил избавление ее от коммунизма и его последствий. В начале своей деятельности на посту президента Ельцин неоднократно это подчеркивал. Это ему блестяще удалось, этим он войдет в историю и будет склоняться в учебниках, пока эти самые учебники на Руси будут издаваться. (В учебниках не принято предъявлять претензии к государственному деятелю и высказывать запоздалые пожелания, а принято просто описывать его деяния).
Величайшее деяние Бориса Николаевича Ельцина по освобождению родины от оков коммунизма ныне многими воспринимается уже как рядовой поступок, никто уже не сомневается, что так должно было быть как минимум. А вольноотпущенным писакам, всяким маниловым, лево-либеральным прекраснодумцам, да и просто наивным людям хочется от правителя, конечно, максимума благодеяний. Они наделяют правителя какими-то сверхъестественными возможностями и способностями, забывая, что каждый правитель, каким бы великим он ни был, даже таким, как Борис Николаевич, есть простой человек со своими слабостями.
Любому критику Ельцина можно сказать: что же ты не сделал этого, раз это так просто? В ответ эти критики, как правило, говорят: я же не был секретарем обкома. Ну и что? Секретарями обкома были десятки, и не все из них стали президентами России, а только один.
Ельцин не развязал ни одной войны с отделившимися от СССР республиками тоже считается в порядке вещей (а почему бы нет? из-за Крыма, из-за Северного Казахстана, да мало ли достаточно посмотреть на Милошевича).
Между прочим, нынешние критики Ельцина все как один писали в начале 90-х о грозящей опасности гражданской войны, экономическом коллапсе хоть бы сейчас вспомнили и поблагодарили Ельцина за то, что их опасения не оправдались. Вопрос не в том, когда они были искренни: тогда или сейчас. Правила игры они меняют на ходу, и искренность у них подменяется видимостью озабоченности.
Что Ельцин позволил людям чувствовать себя в относительной безопасности от претензий и преследований со стороны государства тоже забывается и перевирается: мол, даже воры и крупные бандиты оставались безнаказанными. Тем, для кого история России сводится к личным историям крупных воров и бандитов, в этом случае трудно что возразить.
Но, помимо мелкой проблемы крупных воров и бандитов, у России есть действительно насущные и серьезные проблемы. Как русский человек с радостью скажу: наконец-то они и у России появились, эти серьезные проблемы. Поскольку до 1991 года ее у них просто не было. Чтобы читатель понял, о чем я хочу сказать, поясню на незатейливом примере. У человека, летящего к земле с нераскрывшимся парашютом, нет насущных и серьезных проблем в нормальном смысле слова. У него есть только ужас от предстоящей гибели. Человек же, спрыгнувший с парашютом в глухую тайгу в сотнях километрах от жилья, действительно имеет серьезные проблемы (дойти, найти). Но они ни в какое сравнение не идут со свободным падением без парашюта.

Деполитизированное общество

70 лет наша родина неслась в тартарары, выпав из мировой цивилизации, из национальной традиции. 70 лет коммунисты рыли могилу всему обществу и миллионы туда свели. Ельцин сделал коммунистов лишь одной из возможных на Руси партий. Он бы их вообще уничтожил как партию, если бы не давление Запада.
Год назад в журнале «Огонек» Дмитрий Быков опубликовал большую статью о Ельцине. Журналист верно отметил одно из главных качеств первого российского президента: гениальная интуиция, позволявшая ему разглядеть опасность в самом зародыше, разворошить ее, поощрить к росту и на подъеме подрезать ее под корень. Так было, например, в октябре 1993 года, когда была обуздана разгулявшаяся постсоветская шушера. Охоту поднимать мятежи и путчи Ельцин отбил у них навсегда.
Старые кадры? Тема демонизации старых советских кадров стара, как «перестройка». Но чем это старые советские кадры хуже остального общества? Кто это доказал? И почему бывшие советские журналисты, наводящие ныне тень на плетень, лучше пресловутых номенклатурщиков?
В советских министерствах и ведомствах работали точно такие же граждане, как и в других местах: одни получше, другие похуже.
То же относится и к российским бизнесменам: они все разные, и, боюсь, абсолютное большинство под привычный стандарт «нового русского» из анекдота не подходит. Как не подходят номенклатурщики под стандарт карикатуры из журнала «Крокодил».
Что касается передачи власти Путину история эта темная, и подоплеку мы узнаем, наверно, не скоро. Между прочим, в середине своего президентства Ельцин, отвечая на вопрос, кто из известных политиков может претендовать на президентский пост, сказал: а почему известный? может быть, президентом станет человек, ныне никому не известный и молодой. Так и вышло.
Чередуя одного премьер-министра за другим, Ельцин приучил общество довольно спокойно относиться к кадровой проблеме наверху. То есть за минувшее десятилетие общество заметно деполитизировалось и это, конечно, во благо обществу. Люди живут своей жизнью, и сменой губернатора интересуются больше, чем сменой премьер-министров и президентов.

Мелкобуржуазный городишко

В заключение несколько личных впечатлений от последних недель правления Ельцина.
Автор этих строк отсутствовал на своей родине с 1983 года. Я приехал в подмосковный 10-тысячный городишко в декабре 1999-го и несколько дней ходил, смотрел, слушал.
Облупившиеся, давно не реставрировавшиеся фасады домов визитной карточкой только России не являются подобных фасадов достаточно можно найти во всей южной Европе (да хоть и в Антверпене).
Школа, куда я заходил посмотреть, как голосуют граждане, вполне приличная, не хуже, чем рядовая школа во Франции.
Народ спокойный, вежливый, внимательный, я бы даже сказал, тихий.
К имевшимся магазинам прибавились палатки, работающие за полночь, а также иные торговые точки и рынок.
Рядом с деревней, где я родился, не изменившейся с 60-х годов, появилась еще одна, состоящая из одноэтажных добротных дач. Многие еще строятся.
В городке же появилось два кафе и даже маленький ночной клуб, куда приезжают люди и из райцентра. И далеко не богачи. Как-то в три часа ночи я возвращался от друзей и посмотрел на череду автомашин, стоящих перед этим «найт-клубом». Все это были обыкновенные «жигули», редко новые. Лишь один джип возвышался над заснеженным пейзажем. Шел снежок. Раздался шум грузовика. По дороге ехала машина, расчищала снег, разбрасывала песок. В 3 часа ночи, заметим.
Состояние дорог. Я проехал на машине от Москвы до Клина, далее еще 10 километров в сторону. Ничем от дорог Франции и Германии эти дороги не отличаются. Может быть, меньшим количеством заплаток. Может быть, худшим качеством краски, маркирующей дорогу. Нигде ни разу не тряхнуло.
Что касается благосостояния моих друзей-одноклассников, то есть нынешних сорокалетних, то нельзя сказать, что оно в целом изменилось в лучшую сторону по сравнению с брежневскими годами, в которых уникально соединились нефтедоллары и личная доброта Леонида Ильича, беспокоившегося о «бла'осостоянии» народа. Кое в чем, правда, изменилось не в количестве потребляемых благ, а в качестве жизни. Например, чтобы купить мясо, не надо ехать за 50 километров в Зеленоград. Чтобы купить бананы, теперь не надо ехать в Эквадор (раньше, правда, тоже не ездили). Чем измерить эту возможность моих племянников круглогодично есть свежие овощи и фрукты, я просто не знаю. У этого нет цены.
Почти все мои приятели имеют телефон. В брежневские годы никто и не мечтал: на телефонной станции увесисто говорили, что нет лишних номеров. Коммунизм пал, и лишние номера откуда-то сразу появились. Теперь я могу соединиться с ними когда хочу, и слышимость, между прочим, лучше, чем местная.
Все, кто хотел, уже обзавелись автомобилями (и представить раньше этого было нельзя). Некоторые подумывают, некоторые колеблются. Есть несколько, которые пока не могут.
Наконец во всех домах есть туалетная бумага. Наконец!!!
«Да у вас, я смотрю, совсем мелкобуржуазный городишко», сказал я им, и они, ободренные, заулыбались.
За прошедший год благосостояние россиян явно не ухудшилось. Цена на нефть повысилась, и государство направило дополнительную выручку на повышение пенсий и т.д. Вот вам и пресловутое разворовывание национальных богатств.
Конечно, часть российского общества изнывает от неспособности государства их поддержать. Но понятно же, что у государства просто нет денег, чтобы поддержать тех, кому это крайне надо.
Как-то в разговоре с журналистом Александром Горяниным я сказал: «Если бы очень богатое французское государство прекратило выплаты всевозможных пособий, сколько бы появилось нищих и просто бедных не сосчитать. Российское государство просто не располагает средствами, чтобы так же всех нуждающихся субсидировать, как французское». «Будет располагать. Будет», уверенно сказал милейший Саша.
Как не вспомнить тут добрым словом Бориса Николаевича.

АНАТОЛИЙ КОПЕЙКИН


Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4351, 1 февраля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...