КНИГИ И ЛЮДИ

 

ДЕТСКИЙ РЕАЛИЗМ, ИЛИ ИГРЫ ВЗРОСЛЫХ МУЖЧИН

(Николай Кононов. Похороны кузнечика. Роман в тридцати семи эпизодах с прологом и эпилогом. СПб, ИНАПРЕСС, 2000. 288 с. )


Нет, не зря в среде литераторов бытует мнение, что талантливому прозаику изредка удается выходить в стихию поэзии без особого урона для творческой репутации, поэту-лирику же крайне рискованно пускаться в плавание по необозримым пространствам повествования. Первый опыт написания романа петербургским поэтом Николаем Кононовым подтверждает это.
То, что это сочинение может отпугнуть и общим тематическим планом, и натурализмом в описании сексуально-телесных аспектов жизни персонажей, вызвав непреодолимый приступ брезгливости, это еще куда ни шло. В течение тотально раскрепощенных 90-х российского читателя закаляли опусами Эдуарда Лимонова, Виктора Ерофеева, Владимира Сорокина и других.
Н.Кононов опытный литератор. Его поэтические книги, в особенности «Пловец» и «Лепет», отличались хотя и болезненной, но подлинной эмоциональностью, чуткостью к предметным деталям, не говоря о своеобразной ритмической технике.
Но уже в книге стихов «Змей» появились признаки ангажированности автора идеологией гей-движения. Читательская аудитория «Литературной газеты» в свое время могла посочувствовать лирическому герою поздних стихов Н.Кононова, у которого «стекает сперма по ноге». В романе еще откровеннее, потому придется воздержаться от цитат.
Определенные литературные круги обеих столиц оценили открытое выражение в стихах и прозе идеологии гей-движения как незаурядное литературное явление новаторское и оригинальное. В 2000 г. имя Н.Кононова оказалось в шорт-листах сразу двух премий московского «Букера» (в номинации «проза») и петербургской Андрея Белого (в номинации «поэзия»).
Прежде всего начинающий прозаик споткнулся о необходимость соотносить жанровый модус и сюжетно-событийную сторону повествования. Для своего первого романа Н.Кононов избрал традиционный жанр «романа воспитания». Но, в отличие от его классических образцов, созданных, к примеру, Гете, Диккенсом, Толстым или Набоковым, современного «актуального» писателя не интересует «диалектика души». По воле писателя главный герой «воспитывается» прохождением через ряд ситуаций, определяемых психиатрами-клиницистами как «стрессогенные». Из них для автора наиболее значимыми оказываются смерть бабушки и гомосексуальная инициация. Мифологемы Танатоса и аномального Эроса это созданные Фрейдом очки, которые обязаны носить все авторы так называемой постмодернистской ориентации, рассматривая сквозь подобную оптику жизнь и психологию человека. У главного героя в романе Н.Кононова смерть вызывает сексуальные «позывы», а половые забавы неизбежно приводят к появлению ассоциаций с умиранием.
В соответствии с гей-идеологией, основной фактор, который влияет на «воспитание» главного героя, это тело. На первый план выдвигается плоть в потребностях и функциях утоления голода и жажды, отправлений, способности к разного рода спариваниям и т.п.
Взаимосвязь смерти и сексуального опыта интересуют его в ракурсе автономности физиологии от души и разума. Тяжеловесно-орнаментальная стилистика, отчетливая лирическая интонация невольно смещают повествование из «прозы вымысла» (fiction) в прозу едва ли не документально-автобиографическую (non-fiction).
Здесь очевидно и негативно! сказалось влияние предшествующего поэтического опыта Н.Кононова на его прозаическое письмо. Дело не только в немотивированной фрагментарности повествования. Психологизм лирики это крупные и сверхкрупные планы переживания поэтом внутренней жизни своего лирического героя. Прозаик же преимущественно «видит» предмет повествования и описывает его в тексте средним планом, в смысловых и эмоциональных кульминациях панорамируя течение жизни своих героев и ее смысл в контексте времени. Но когда смысловые координаты заданы гей-идеологией, а общепринятые ценности как таковые отсутствуют, то метод лирического письма, механически перенесенный в прозу, превращается в беспомощное называние, не более того.
Преувеличенная на детский манер роль телесности, перенесенной автором в сюжет повествования, выводит роман «Похороны кузнечика» за пределы художественной словесности. Ребенок по понятным причинам не может написать «взрослое» художественное произведение, что, однако, не исключает метаморфоз сознания автора в сторону детского реализма.
Современные исследования детской психологии подтвердили, что ребенок вне культуры взрослых по своей биологической природе жесток, сексуален и неразумен. Сознанию малышей закономерно недоступна селекция жизненных впечатлений по критериям нравственности и интеллекта. Они обожали и будут обожать черный юмор «страшилок» или игру в «доктора», не раз заканчивавшуюся жестоким сексуальным членовредительством. Опыт цивилизации показывает, что подобные возрастные особенности преодолеваются воспитанием и любовью родителей, учителей, всех окружающих.
История «возмужания» главного героя невольно ставит самого сочинителя в ситуацию ребенка-переростка, опасно заигравшегося без присмотра взрослых в «доктора».

ВАЛЕРИЙ ОБОГРЕЛОВ


Санкт-Петербург


©   "Русская мысль", Париж,
N 4352, 8 февраля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...