КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

ДНЕВНИК ЧИТАТЕЛЯ

Г.Г.Амелин, В.Я.Мордерер. Миры и столкновения Осипа Мандельштама.
Предисл. А.Пятигорского. М.-СПб, «Языки русской культуры», 2000. 318 с.

В 14 главах этой интереснейшей книги авторы так ветвисто переплетают филологию с собственным литературным творчеством, что расцепить эти два подхода вряд ли возможно. Поясняя, интерпретируя те или иные строчки, образы, сравнения Мандельштама, авторы врастают в художественный мир своего героя, в его художественный процесс, и такой комментарий можно было бы назвать «ассоциативным анализом». Привычный комментарий, реальный и бескрылый, сопровождающий обычно публикации стихов классиков, здесь решительно преодолен оживлением воспетого Ахматовой плодородного «сора», из которого растут стихи.
«То, что в академическом обиходе, объясняют авторы, стыдливо именуется языковыми играми (каламбурами, шарадами, ребусами и т.д.), всегда на обочине филологического анализа. Последний видит в этих играх что-то маргинальное и серьезного внимания не заслуживающее».
Однако перед нами не расшифровка каких-то отдельных мандельштамовских шуток и словесных игр. Точнее сказать: авторы допустили игру ума и языка на равных с полетом мысли и проницательностью взгляда. Еще точнее: обнаружили неотторжимость поэтической мысли от балаганной игры словами, вскрыв нечто очень архаическое в психологии поэта орфея ребенка, поскольку «поэзия не знает (не знает!) разделения на высокое и низкое, игру и серьезность, гимназическую шутку и пророческий жест. Языковая игра подлинная стихия литературы, а высокий пафос и серьезность лишь метеосводка этой разыгравшейся стихии».
Свою тему авторы определяют как «межъязыковые игры» и сравнивают процесс постижения поэтического замысла с той расшифровкой послания из бутылки, которую выловили дети капитана Гранта: сообщение «может быть расшифровано только совмещением английской, французской и немецкой копий в некий единый текст. Слово пучок смыслов, и этот пучок может быть языковым. Родное слово камертон для иноязычных созвучий и отзывов (...) Мы имеем дело с определенным типом поэтики и специфической онтологией языка».
Потому и Розеттский камень, изображенный на обложке книги, не кажется лжемногозначительным: «связующие нити» исследованы весьма обстоятельно.
Хлебников, Блок, Белый, Гумилев, Пастернак, Анненский, Маяковский, но и Тютчев, Пушкин и Достоевский, французы, немцы и в гомеопатической дозе англичане, а кроме того Гаврила Державин и Михаил Ломоносов («Меня все тянет к цитатам из наивного и умного восемнадцатого века», говорил Мандельштам) все они прочитаны Г.Амелиным и В.Мордерер так и на тех языках, как их читал (мог читать, умел читать) сам поэт. Результат впечатляющ: в мандельштамовских стихах обнаруживается не только больше звуков, но больше поэтической стратегии, фонетических поводов, переклички культур и скрытой полемики. Виртуозная расшифровка того, что прежде казалось «сумасшедшим наростом», случайными или темными аллюзиями, постепенно и явственно раскрывается «глубоко продуманым ходом поэтической мысли».
Далеко не все примеры исследователей убедительны, иногда поиск потаенных ассоциаций механичен и чрезмерен: Мандельштам был бы разорван (или, если угодно, спеленут) таким количеством вселенских перекличек! И все-таки сама способность так прочесть чужую поэзию выдает в авторах, помимо глубоких знаний, то, что А.Пятигорский именует «филологическим интуитивизмом», а я назову даром сотворчества. Или еще проще литературным талантом, чертой у филологов совсем нечастой.

Jan Paul Hinrichs. The C.H. van Schooneveld Collection in Leiden University Library. (Ян Пауль Хинрикс. Собрание К.Х. ван Скуневельда в библиотеке Лейденского университета).
Leiden, Leiden Univ. Libr., 2001. 244 р.

Эта книга о легендарном голландском издательстве «Mouton», едва ли не единственном на Западе, чья продукция на русском языке не могла быть запрещена в СССР по идеологическим причинам: голландцы печатали науку и историю, справочники и учебники, делали репринты классических трудов и выпускали работы современных западных славистов. Хотя кое-что из этой «невинности» в Москве и Ленинграде умудрялись держать под грифом «Для служебного пользования».
Сами руководители «Мутона» меньше всего искали конфликтов с коммунистическими режимами: репертуар издательства был свободной от политики зоной. Здесь выходили труды о поэзии Мицкевича, русском формализме, сербо-хорватском языке, ритмике Блока, молодых годах Достоевского, истории болгарской литературы, расколе на Дону в конце XVII века. В «Мутоне» выпускали свои исследования многие ученые-эмигранты Виктор Эрлих, Виктор Террас, Дмитрий Чижевский, Всеволод Сечкарев. А для Романа Якобсона «Мутон» стал чуть что не родным домом: здесь напечатаны его «Основы языка», «Язык ребенка», «Русская и славянская грамматика», «Пушкин и его скульптурный миф», библиография трудов Якобсона и множество книг под его научной редакцией. Р.Якобсон и его левые симпатии были, между прочим, одной из таких сдерживающих от политики сил.
Можно себе представить, какой ужас охватил его, когда в конце 50-х в европейскую печать просочились сведения, что именно «Мутон» отпечатал первый тираж (1160 экз.) самого первого русского издания «Доктора Живаго», еще никому не известного текста, в твердом переплете, на плотной бумаге. Книгу незадолго до Нобелевской премии тайком раздавали советским туристам на Брюссельской всемирной выставке 1958 года. (Библиофилы, обладающие этим редким изданием, могут пометить в своих экземплярах, что на титульном листе за словами «Г.Фельтринелли Милан» следует прозревать «Мутон Гаага»; впрочем, тысячам читателей это же издание знакомо в позднем карманном, «засылочном» варианте). Голландцы поспешили отгородиться от политической вовлеченности.
Душой издательства был славист Корнелис Хендрик ван Скуневельд. Его богатый архив, подаренный Лейденскому университету, и лег в основу книги Я.П.Хинрикса. Ван Скуневельд много лет проработал в США и оттуда с помощью директора «Мутона» Питера де Риддера руководил разнообразными академическими сериями издательства. За 30 с лишним лет (1953-1986), помимо оригинальных книг, ван Сукуневельд и де Риддер напечатали сотни томов репринтов, о которых русский читатель и сегодня может только мечтать: полные комплекты журналов «Русское богатство», «Аполлон», «Былое», «Голос минувшего», «На чужой стороне», «Каторга и ссылка», «Леф» и «Новый Леф», 39 выпусков «Пушкина и его современников», «Памятники Сибирской истории XVIII века», писательский словарь Г.Геннади, «Падение царского режима», «Жизнь и труды М.П.Погодина» Н.Барсукова...
Плодотворная история «Мутона» показывает: еще очень рано называть российский книжный рынок насыщенным.

ИВАН ТОЛСТОЙ


Прага


©   "Русская мысль", Париж,
N 4353, 15 февраля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...