КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

«ВПЕРЕДСМОТРЯЩАЯ» КНИГА

Корнелия Ичин. Этюды о русской литературе.
Белград, «Футура», 2000. 172 с.
(На обложке воспроизведена работа «Впередсмотрящий» В.Татлина.)


Имя белградской русистки Корнелии Ичин знакомо исследователям русской словесности. Ее магистерская работа «Цикл "Синяя Звезда" Николая Гумилева», опубликованная по-сербски в 1997 г., отрецензирована как в России (в «Новом литературном обозрении»), так и в русском Зарубежье (в «Русской мысли»); кроме того, в эпистолярном архиве автора хранится ряд лестных отзывов крупнейших литературоведов вплоть до покойного Е.Эткинда. Менее известно, что К.Ичин в труднейшие для жизни Белграда и Сербии дни (апрель 1999) защитила докторскую диссертацию «Драматургия Льва Лунца», рукопись которой (тоже на сербском языке) ждет публикации. Правда, три отрывка из этого обстоятельного труда уже доступны читателю; один из них, о межтекстовых связях одноактной пьесы «Обезьяны идут!», напечатан в почтенном «Wiener slawistischer Almanach».
Недавно К.Ичин предложила читателю, на этот раз русскому, свою третью книгу с непритязательным заглавием «Этюды о русской литературе». Книга состоит из 11 исследований, посвященных вопросам поэтики (жанра, сюжетного строения, мотивной структуры, системы интертекстуальных связей) русских литературных сочинений преимущественно XX века. Исследования эти, возникшие в 1991-1999 гг., представляют собою расширенные версии докладов, подготовленных автором для международных симпозиумов в России, Польше, Болгарии, Финляндии, Германии, Австрии и Югославии.
К.Ичин, как правило, интересуют не проблемы, уже обсуждавшиеся в той или иной мере в русистских кругах разных стран, а совсем не затронутая и даже не замеченная литературоведами проблематика, в силу чего ее работы производят впечатление первопроходческих поисков. Порою кажется, что иные из разобранных К.Ичин тем лежали у литературоведов «под рукой», но они почему-то обошли их своим вниманием. Сказанное относится, напримеру, к анализу «Игрока» Достоевского как романа тайн, сближения некоронованного вождя смогистов Губанова с Есениным через мотив «возвращения на родину», диалога Набокова (в романе «Король, дама, валет») с сюжетом «Преступления и наказания» и «Идиота» (несмотря на явную, однако и мистифицированную неприязнь автора «Других берегов» к творческому наследию Достоевского), а также откликов из «Запустения» Баратынского в поэзии Бродского. «Встречи» же К.Ичин со скрытым от беглого взгляда и неизведанным привели к весьма плодотворным находкам, как явствует из разбора забытой трагедии «Ветер» Эренбурга (венчающей его полемику с «Двенадцатью» Блока), булгаковской реплики (в «Зойкиной квартире») на «Мандат» Эрдмана (обнаруживающей далеко идущую близость двух авторов, вопреки тому, что у современников они считались чуть ли не антагонистами, работавшими для двух столь разных театров) или семантики имен персонажей в «Мандате» и «Самоубийце» того же Эрдмана. Обычно думают, что вопрос воспроизведения сюжета дело не сложное. Это, однако, не всегда так, как показывает К.Ичин в исследовании мотива «шарманки» в одноименном сборнике Гуро; на поверку оказывается, что настоящее, «демоническое» значение этого старинного инструмента раскрыто поэтессой лишь в более поздней книжке «Небесные верблюжата». Подобное наблюдается и в анализе сюжета сборника «Весна после смерти» Т.Чурилина: без оглядки на диалог Чурилина с Белым и По, эпиграфы из которых искусно подобраны автором, разгадка сюжетных тонкостей этого престранного произведения невозможна. Лишь раз вступила К.Ичин в область изысканий материала, занимавшего и других исследователей, в обозрении системы интертекстуальных связей в гумилевском «Заблудившемся трамвае». Глубокое проникновение в схему данного полилога позволило ей, в частности, определить одно из самых загадочных стихотворений Гумилева как балладу синтетического типа.
При чтении книги К.Ичин создается впечатление, будто ее писал эрудированный русский ученый. Это происходит потому, что книга делалась как бы изнутри русской культуры. У нас, в Сербии, с таким аналитическим знанием и рвением не пишут даже о сербской, тем более о других литературах. С другой стороны, отнюдь не случайно, что «Этюды о русской литературе» первый за всю 125-летнюю историю сербской славистики труд, опубликованный на языке предмета исследования. Обстоятельство это, видимо, станет определенной помехой в деле ознакомления сербского читателя с его в основном блестящими находками и открытиями. Однако тоже недаром сказано, что «книги имеют свою судьбу»:
«Этюды о русской литературе» можно достать в знаменитом на всю Москву книжном магазине «Гилея».

МИЛИВОЕ ЙОВАНОВИЧ

Белград

©   "Русская мысль", Париж,
N 4354, 22 февраля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...