СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

ТЕМПЕРАТУРА ГЛАСНОСТИ

ВСЕ ЭТО... ГРУСТНО


Козьма Прутков недаром изрек, что специалист подобен флюсу. Спросите у меня: где Пенза? И я, забыв о существовании географии, немедленно отвечу: на 77-м месте среди субъектов федерации. Это если по уровню жизни, а по рейтингу свободы слова на 53-м. Вот так: занимаешься вроде бы аналитикой, а становишься Митрофанушкой, оставляя географию извозчикам.
За последние два-три года из Пензы к нам в фонд пишут, звонят, едут, ну просто как у Корнея Чуковского: все в джунглях болеют, а звонят только нам. Правда, последнее время круг пациентов несколько сузился. Остальных то ли вылечили, то ли отловили. Причем все пациенты, как на подбор, из класса СМИ, вид печатные. Электронные СМИ, похоже, в губернаторской клинике вылечили (кстати, лечебное заведение, где в Пензе сидят доктора из губернаторской администрации, так и называется Желтый дом), оздоровили и значительную часть печатной прессы, и даже местный союз журналистов. Осталось не то четыре, не то пять газет, зараженных тяжелым недугом недержанием критической речи. О том, как мы с их болезнями разбираемся, разговор особый. А вот о некоторых методах лечения, применяемого в Желтом доме, рассказать, пожалуй, стоит очень уж познавательно.
Пару лет назад, когда местная молодежка отпочковалась от губернского учредительства, заключила договор с московской «Новой газетой» и стала выходить под названием «Новая газета Мир людей», у нее вскоре появилась газета-дубль. Стал выходить еще один «Мир людей». Все недоумевали, откуда в бедной Пензе народ на такую забаву деньги находит, пока «Новая биржевая» тоже не подхватила болезнь критического отношения к действительности. Тут редактору звонит губернатор и прямым текстом: «Ты со мной что? Воевать хочешь? Смотри: два-три миллиона для меня не проблема. Я свою "Новую биржевую" могу начать выпускать». Этот его «лечебный монолог», он и на пленке есть. Я сам слышал. Так что диагноз благоприятный: есть в Пензе деньги. Правда, не у всех. Но тут что поделаешь! На то губернатора и выбирали, чтобы у него деньги были.
В начале 2000 года и того интереснее: решил губернатор сделать никак не выздоравливающей прессе прививку постановлением.
Вот оно, передо мною: «...в целях расширения информационно-правового пространства для преподавателей области, ПОСТАНОВЛЯЮ:
  1. Министерству образования... организовать подписку на газету «Пензенская правда» для преподавателей образовательных учреждений...
  2. Финансовому управлению... произвести финансирование... в счет расходов, предусмотренных в соответствующих бюджетах...
  3. Рекомендовать руководителям органов местного самоуправления... за счет средств, предусмотренных...»
То есть на зарплату учителям не хватает, так мы им информационно-правовое пространство за их же счет расширим, а заодно поспособствуем похуданию конкурентов-частников увеличением тиража губернаторской газеты.
Но, если вы думаете, что только один губернатор заботится о том, чтобы зараза вольнодумства, передающаяся печатным путем, не охватила всю область, вы глубоко заблуждаетесь.
Скажем, приболела газета тут же «Скорая помощь» налоговой инспекции спешит на выручку. Нет-нет, не грубо, без этих московских штучек, вежливо и подчистую изъяли все финансовые документы, устроили газете карантин больше чем на неделю. Диагноз: сокрытие налогооблагаемой базы на сумму 18 рублей 35 копеек.
Или такое: день выхода газеты, время так, чтоб банк был уже закрыт, звонят из губернской типографии: вы аванс не внесли, печатать вас не будем. Пришлось в соседнем городе газету печатать.
Но все бледнеет перед двумя самыми недавними историями.
История первая.
В августе 2000-го любимые пациенты Желтого дома редакторы «нездоровых» СМИ плюс собкор «Известий», плюс лидер Соцпрофа написали и напечатали документ популярного российского жанра «Прошение на высочайшее имя»: дескать, мы всей душой с вами, а мешает нашему общему делу погрязшая в коррупции, окружившая себя послушными «силовиками» и депутатами губернаторская команда главное препятствие для реформ и нашей за них борьбы. Поскольку таких «прошений», по моим предположениям, в администрацию высочайшего имени поступает великое множество, то там это воспринимают как глас народа в поддержку государственной политики, а на детали внимания не обращают, ибо им некогда, они с коррупцией борются в холдинге «Медиа-Мост».
Понимали это и в губернаторской команде, а потому отнеслись к обращению по принципу: собака лает караван идет.
Но надо же такому случиться, что та же команда «обращенцев» в декабре 2000 г., поддержав в состязании за пост мэра кандидата, альтернативного губернаторскому, помогла ему выиграть.
Вот тут-то и оказалось, что двенадцать чиновников из «команды губернатора» целых шесть месяцев накапливали (цитирую по их исковому заявлению) «сильные нравственные страдания, выразившиеся в нарушении душевного равновесия, переживаниях». Накопили к февралю каждый на 100 тысяч (чиновник, он и есть чиновник, у них даже страдания стоят одинаково) и вчинили иск о защите их чести и достоинства: «Никто из нас не является "коррупционером и должностным махинатором"». Во всей команде их только двенадцать? И надо заключить, что остальные с характеристикой, данной в обращении «команде», согласны?
Не знаю, как в Пензе, но в законе недвусмысленно сказано, что личность истца должна быть названа или может быть идентифицирована для предъявления подобных претензий к публикации.
Вторая история болезни еще смешнее. Приходят к вам осведомленные люди и говорят, что некое «большое лицо» из Желтого дома вас «заказало». Знают или пугают? А неизвестно. Тогда вы встречаетесь с прокурором и официально просите его проверить эту информацию. Но прокуратуре торопиться некуда, а жизнь у вас одна, и вы для подстраховки даете газете интервью, где предаете всю историю гласности.
И тут на вас обижается губернатор. Видимо, сама мысль, что в Желтом доме есть хоть одно «большое лицо», кроме него, кажется ему настолько оскорбительной, что на вас и на газету, опубликовавшую интервью, прокуратура заводит уголовное дело по обвинению в клевете!
Поняв, что так и залечить могут, все герои этих веселых клинических историй обращаются к нам в фонд и в Союз журналистов России. Мы производим публичное вскрытие ситуации, приглашая на пресс-операцию как можно большее число зрителей-журналистов. Оглашенная в десятке СМИ ситуация, как правило, рассасывается ввиду полной невозможности для губернских лекарей продолжать карательно-медицинские действия при свете гласности.
Увы, не сработало. Я уже не раз писал в своих колонках об общей болезни нашей прессы: анемия профессиональной солидарности. В зале для пресс-конференций Дома журналистов на нас не смотрело ни одно телевизионное око, слушающих вообще оказалось меньше, чем выступающих. А может быть, это симптом, и гласность в России вообще заболевает согласностью?
И так тут к месту оказались строчки М.Ю.Лермонтова, что я, пожалуй, изменю своему любимому С.Е.Лецу и завершу эту колонку словами поэта:
Все это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.

АЛЕКСЕЙ СИМОНОВ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4355, 1 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...