МИР ИСКУССТВА

 



Драматург Эдвард Бонд.

ПУТЕШЕСТВИЕ В НОЧЬ

Ален Франсон вновь ставит Эдварда Бонда


Ален Франсон, новый директор «Театра де ла Коллин», известен во Франции прежде всего как постановщик пьес Эдварда Бонда, причем эстетику бондовского жестокого театра он распространяет и на других авторов, например, на Чехова. «Преступление ХХI века» последний спектакль бондовского цикла Франсона.
Вступление в новый век и в новое тысячелетие в театре, кажется, никак пока не сказалось, разве что англичанин Эдвард Бонд откликнулся еще одной апокалиптической пьесой, действе которой происходит в 2077 году. Драматургия экзистенциализма, родившаяся как осмысление опыта Второй Мировой войны, исследовала человека в экстремальной, пограничной ситуации. Бонд исследует, что все-таки человеческого остается в человеке, уже пережившем экстремальную ситуацию, так как, с его точки зрения, развитие современной технологии заставляет отступить все человеческое.
В «Преступлении» четыре действующих лица. Женщина среднего возраста, Охтон, устроившая себе нечто вроде дома посреди каменной пустыни, к которому в поисках пристанища поочередно прибьются немолодой мужчина Григ, юноша Сведен и девушка Грейс. Бесприютные, как брошенные собаки, они бродят по зоне, «зачищенной» армией от присутствия всего живого, в постоянном страхе, что их засекут и уничтожат. Итог неутешительный: женщины зарезаны, молодой человек зверски искалечен, старик воет в одиночестве стерильно-белой камеры сумасшедшего дома.
В отличие от «Пьес войны», здесь речь идет не о последствиях атомной катастрофы, но содеянное тоже дело рук людей, вернее, надличной силы, персонифицированой в армии. Цель строго упорядочить человеческое существование: населению положено жить только в городах-тюрьмах, разделенных на гетто для богатых и бедных; все остальное превращено в безводную пустыню из руин и каменной пыли. В «Преступлении» так же боятся армии, как древние боялись гнева богов; но если боги могли быть не только карающими, но и милосердными, армия ни жалости, ни участия не знает: здесь убивают и мучают как заведенные автоматы. К тому же палачи здесь безлики: на сцене они никогда не появляются.

Сцена из спектакля «Преступление XXI века»
Сам Бонд считает свою пьесу не фантасмагорией, но своего рода журналистским репортажем о событиях до того, как они произойдут: «В моей пьесе только делаются логические выводы из нашей сегодняшней технологической мощи, из нашего полного непонимания собственной сущности и нашего отчаяния, которое приведет к панике».
В «Преступлении» кошмар нагнетается постепенно и неустранимо, так что где-то в середине спектакля хочется просто сбежать, спрятаться и больше не видеть ни эту бесконечную борьбу за глоток воды, ни этого сбежавшего от солдат пленника (который вырывает вшитый в его тело электронный датчик-доносчик, но затем сталкивается с доносчиком живым, из плоти и крови), ни девушку, бредущую три года по этой пустыне в поисках матери, чтобы ее убить.
Между тем несмотря на накопление жестокостей: беглец Сведен, настигнутый армией (которому вырывают сначала глаза, а потом, поймав во второй раз, ступни), в свою очередь зарежет на наших глазах двух женщин, которые дали ему кров; несмотря на элементарный язык, почти междометия, к которому сведены речи действующих лиц, в конечном счете начинаешь понимать, что в спектакле Алена Франсона этих четверых связывает что-то большее, чем просто ненависть, чем просто борьба за выживание. Попытка найти другого. Попытка любви. Девушка в цветастом платьице искала Охтон совсем не для того, чтобы отомстить бросившей детей матери, а просто чтобы быть рядом; и Охтон, хотя и боится армии, будет искать, как не выдать беглеца; и беглец Сведен, ищущий не рая, но всего лишь немного тепла и участия; и бессмысленная отчаянная нежность, с которой Григ будет искать глоток воды, чтобы спасти умирающую. Несмотря на отстраненность языка, на знаковую условность ситуации, четверо героев Бонда вступают в спектакле Франсона в сложные взаимоотношения, которые можно назвать если еще не психологией, но как бы предощущением ее. Мерцающая надежда на воссоздание мира, прошедшего через чистилище...
Григ, дважды выдавший Сведена армии, в финале начнет вопить: «Невиновен!.. то, что они сделали с тобой, такое невозможно сделать человеку. Разреши мне нести тебя. Разделить с тобой». Сведен предпочитает «сдохнуть с собаками, утопиться в луже мочи», чтобы забыть, что он родился человеком. Григ останется один на один со своим воплем стены сценического пространства сомкнутся до квадрата стерильно белой комнаты, внутри которой мечется и издает вопли одетый в такой же стерильный халат человек.
Жестокий театр Бонда -театр последнего отчаяния, но и последней надежды. Если за преступлением следует наказание значит, не все потеряно для человечества.

ЕКАТЕРИНА БОГОПОЛЬСКАЯ


Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4355, 1 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...