СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

ТЕМПЕРАТУРА ГЛАСНОСТИ

ЮБИЛЕЙНОЕ ПЕРВОЕ...


С 14 февраля и вплоть до 6 июня Фонд защиты гласности справляет свое негромкое торжество. Внутри этого временного отрезка можно насчитать несколько дат, каждая из которых может претендовать на звание юбилейной. 10 лет, как Конфедерация союзов кинематографистов приняла решение учредить фонд, 10 лет со дня первого отказа в регистрации, 10 лет со дня первой регистрации, 10 лет со дня первой перерегистрации, наконец, все те же десять лет со дня проведения первой пресс-конференции, где учрежденный и зарегистрированный фонд был явлен общественности.
А было это страшно давно в прошлом веке, в прошлом тысячелетии. И груз этих десяти лет вовсе не похож на запас предпраздничного шампанского, чья пузатая тяжесть обещает веселье, легкость и хлопанье лихих пробок. Опыт этого десятилетия скорее сродни нелегкому похмелью, когда трезвость еще не пришла и внутри живет тревога: что-то было не так; гудит в висках безадресное чувство вины, и хочется восстановить все вчерашние события, чтобы убедиться, что ничего дурного не было сделано.
Как учит нас Станислав Ежи Лец: «Отрицание есть позитивный элемент целого». Поэтому оставлю за другими право на юбилейные славословия и попробую разобраться, что же у нас не вышло и почему.
Вот последовательные формулы гласности, которые мы изобретали или заимствовали, и каждая на определенном этапе казалась нам наиболее точной.
«Каждый человек имеет право высказать то, что он считает правдой. Каждый другой человек имеет право дать ему за это по физиономии» (Сэмюэль Джонсон) формула, благоприобретенная в 92-м и действовавшая до 94-го года.
«Гласность это возможность выкрикнуть из толпы, что король голый. Свобода слова это возможность сказать об этом королю до выхода на площадь» формула, навеянная Гансом Христианом Андерсеном в 95-м. Она годилась бы и до сих пор, если бы не обнаружилось, что выкрикивающих мальчиков иногда нанимает конкурирующая династия.
«Гласность это черепаха, ползущая к свободе слова» нынешний девиз фонда, свидетельствующий, что к 97-му году мы уже поняли, что дело наше не быстрое и на скорый, решительный успех рассчитывать не приходится.
А в запасе появилась еще одна формулировка, в которой, как мне кажется, отражаются и одолевающий нас последний год пессимизм в оценке происходящего, и общая тенденция времени: пользоваться старыми ностальгическими стереотипами, с гимна Советского Союза начиная: «Гласность сегодня единственная ипостась свободы слова, доступная нам в ощущении».
Ну и как быть? Ведь мы не больной, а термометр. Журналистской организацией мы никогда не были и быть не стремились, мы помогали, защищали, обучали эдакий странноприимный дом на обочине почтового тракта или даже, если польстить себе, «дом друзей, куда можно зайти безо всякого», как написал в войну мой отец. В силу этого мы долгие годы ничего от прессы не требовали, были чем-то вроде бесплатного магазина бери: консультации, книги, семинары, пресс-конференции, общественные кампании, международную поддержку. Но на каком-то этапе наши оценки событий и ситуаций перестали совпадать, а потом начали и противоречить точке зрения или, с позволения сказать, самодиагнозу нашего «больного». А как еще назвать эту помесь запорожской вольницы с феодальным хозяйством, которая никак не тянет на название журналистской корпорации или сообщества?
Термометр фонда явно фиксировал повышение эгоцентризма, подмену общественного интереса внутренним, редакционным, формирования общественного мнения удовлетворением профессиональных, а иногда и того хуже политических амбиций.
Природа несовпадения нашей оценки и журналистской самооценки в том, что свободу слова мы ощущаем как цель, а они как средство. И корпоративной цели у сообщества журналистов сегодня просто нет. Потому-то так трудно сегодня говорить с журналистами о формах саморегулирования, «этического аудита», да и просто о совместном отстаивании своих прав, даже не в масштабах всей России на уровне отдельного региона, города, среди газетчиков или телевизионщиков.
А островки они есть. Островки любви к читателю, снисходительности к коллегам, неуступчивости к власти. Что они? Остатки навсегда ушедшего в пучину материка? Или первые признаки вырастающей из недр океана горной гряды? Поживем увидим.
Нам-то легче. Мы живем на гранты зарубежных благотворителей, и нам не приходится вступать в постоянные и неизбежные контакты ни с властью, ни с российским бизнесом, ни со всевозможным пиаром черным, белым, серым в крапинку, и ущемление достоинства, популярнейшая болезнь российской журналистики, нас обходит стороной.
В последние два месяца несовпадение в оценках начало выплескиваться в формах, еще какое-то время назад невозможных. Началось с нашего доклада о положении в российских СМИ на Парламентской ассамблее Совета Европы: часть прессы стала уже «мочить» и нас, упрекая в отсутствии патриотизма, работе на руку нашим недоброжелателям и полном непонимании происходящего в родном отечестве.
Хотелось бы думать, что это заказ, хотелось бы, не впадая в манию величия, поверить, что деятельность наша «достала» власть до такой степени, что на нас спустили пару-тройку верных собак. Но ведь вряд ли. Не зря сказал поэт: «Вред мечта, и бесполезно грезить, надо весть служебную нуду» писать протесты, собирать подписи, искать средства на защиту Пасько, процесс которого вновь начнется во Владивостоке в конце марта, и делать все то же, что делали мы эти десять вовсе не юбилейных лет. И считать все свои неприятности отходами производства, видимо, неизбежными. Когда жизнь не меняется к лучшему, мы все меняемся к худшему. Но ведь и это временно.
Недавно в статье Александра Гельмана к 70-летию Горбачева я прочел такой пассаж: «Сначала мы боялись, что Горбачев, поиграв немного в гласность, ее отринет. Потом пришел Ельцин, и уже сам Горбачев вместе с нами дрожал за гласность. Теперь уже не только Горбачев, но и сам Ельцин побаивается, как бы Путин не отменил гласность. (*) Господи, хочется воскликнуть, когда же наконец, через столько лет, через столько президентов можно будет не беспокоиться о судьбе свободы слова в России?» Обидно, что это будущее точно не наступит к нашей юбилейной дате. Даже следующей.

АЛЕКСЕЙ СИМОНОВ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4356, 8 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...