СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

ЗАТОПЛЕНИЕ СТАНЦИИ «МИР»

Кризис российской космонавтики


В преддверии 40-летия полета Юрия Гагарина российская космонавтика столкнулась с серьезными трудностями. Затопление орбитальной станции «Мир» становится олицетворением кризиса космической отрасли. До недавних пор казалось, что это не более чем символ, ибо на смену устаревшему и выработавшему ресурс кораблю придет международная космическая станция (МКС). Однако после того, как новая администрация США предложила сократить финансирование МКС, этот проект (и в особенности участие в нем российских космонавтов) оказался под вопросом.
Правительство РФ попыталось смягчить удар, заявив о своей готовности развивать космическое сотрудничество с Австралией. 10 марта Михаил Касьянов поддержал идею строительства коммерческого космодрома на австралийском острове Рождества. Впрочем, уверенности в успехе этой затеи пока нет: предыдущие подобные попытки освоения Южного полушария, как правило, не давали результата.
Будущая международная космическая станция рассчитывалась на экипаж из семи человек, три места обещали отдать россиянам (одно из них в Москве рассчитывали зарезервировать под коммерческие запуски).
Но тут президент США Джордж Буш предложил втрое сократить расходы НАСА на строительство МКС. В результате такого секвестра станция может превратиться из семиместной в трехместную, а постоянное присутствие россиян в экипаже больше не будет гарантировано (возможно, их будут брать на борт через раз: одно место сохранится за американцем, а остальные будут делить между собой представители России, Японии, Канады и Европейского космического агентства).
Российские комментаторы расходятся в оценке причин охлаждения Белого дома к проекту МКС. Объяснений немало: постепенное разочарование в пилотируемом освоении космоса, решение направить большую часть средств на создание системы ПРО, недовольство излишними финансовыми аппетитами НАСА. Правда, вопрос до конца еще не решен: предстоят дискуссии в Конгрессе США, где у НАСА довольно мощное лобби.
Между тем российские эксперты подчеркивают, что кризис вокруг «Мира» и МКС мог бы дать мощный импульс к переосмыслению накопленного опыта. В 90-е годы большинство проектов во многом воспроизводили советскую модель освоения космоса и нередко носили рекламный характер либо свидетельствовали о лоббистской активности руководства отрасли (но даже выделение значительных бюджетных ассигнований не приводило к подъему исследований, и многие профильные НИИ по-прежнему влачили жалкое существование). Надежды на получение прибылей от коммерческих запусков не оправдались, а некоторые затеи (вроде запуска в космос Юрия Батурина) и вовсе оставляли очень странное впечатление.
Как отметил в интервью журналу «Эксперт» академик Сергей Капица, ни «Мир», ни МКС не смогли стать «локомотивами» технологического подъема в смежных с космической отраслях (как это было в 60-70-е годы). По его мнению, в США тоже разочарованы низкой результативностью пилотируемых запусков: американская администрация надеется финансировать новые научно-технические разработки благодаря созданию новой системы противоракетной обороны. Как полагает Капица, в России подобного анализа эффективности пилотируемой космонавтики проведено не было, здесь лишь «идет азартная лоббистская игра, в которой общественные интересы никак не учтены».

КОНСТАНТИН СИМОНОВ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4357, 15 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...