МИР ИСКУССТВА

 

«ВОТ ТАКАЯ УТОПИЯ...»

Интервью с Глебом Панфиловым, постановщиком фильма «Романовы. Венценосная семья»


На экраны Москвы вышел новый фильм Глеба Панфилова, которого давно ждали; о его съемках ходили легенды. Первый показ состоялся прошлым летом, во время международного кинофестиваля в Москве. Потом режиссер внес некоторые коррективы в свою работу, сделал фильм лаконичнее, подчинив всё главной идее: рассказу о последних месяцах жизни российского императора и его семьи, такой, как она ему открылась после изучения архивных документов, воспоминаний и книг. Мой разговор с режиссером начался с вопроса о его отношении к новейшей российской истории.
Какой период истории интересует вас больше всего как художника?
Меня интересует поворотный период: переход от старой России к России большевистской. В своем последнем фильме я попытался показать события как бы с точки зрения семьи императора, его собственной судьбы.
Когда возникла идея фильма о царской семье?
Идея появилась в 1989 году, когда я еще снимал фильм «Мать». В этом фильме впервые на экране появляется император и его семья. События 1901-1902 гг., наследник еще не родился, император и императрица молоды. Речь идет о первомайских выступлениях рабочих, которые шли под лозунгами «Долой самодержавие». Царь к ним отнесся очень спокойно, хотя за публичный призыв к свержению тогдашней власти полагалась смертная казнь. Благодаря его отношению мятежников просто отправили на каторгу, не стали из них делать мучеников это было мудро. Сам царь по этому поводу сказал: «Вероятно, у этих молодых рабочих конфликт с начальником фабрики, а я-то тут при чем?» И вот события 17 лет спустя, рассказанные уже в новом фильме.
Все заканчивается в доме Ипатьева, когда комендант дома Юровский кричит солдатам: «Ну что встали, тряпки, ведра несите! Все залито кровью, трупы в грузовик». Это его последние слова. Но вместо грузовика в кадре мы видим храм Христа Спасителя, торжественную обстановку, канонизацию императорской семьи.
Почему путь от замысла до завершения фильма получился таким долгим?
Сценарий был закончен в марте 1990 года. Я дал прочитать его Сергею Бондарчуку, ему он понравился, но в то время нельзя было показывать царскую семью в таком ракурсе, выказывать сострадание к ней. Нам же всем внушали со школьной скамьи, что царь «Николай Кровавый», тиран, чудовище, что он и его семья заслуживали такой страшной смерти. Но когда я начал знакомиться с документами, то понял, что не только императорская семья прекрасна и заслуживает всяческого уважения, но и сам император достоин уважения, несмотря на чудовищные ошибки, которые он совершил в период своего правления.
Главной его ошибкой, по-моему, было то, что он не дал стране полной конституции, а лишь усеченную манифест 1905 года. Если бы в России установилась конституционная монархия, она стала бы одной из европейских стран с республиканским правлением, в которой монарх остался бы в качестве символа. Подобный порядок вещей вытекает из традиций и всего опыта существования России. Как показало время, Россия психологически не может существовать без авторитета. Россия общность людей с определенным складом характера и души, которая нуждается в такой форме правления.
Почему вы были вынуждены отложить съемки фильма в начале 90-х?
Наступил 91-й год. Мне сказали: доставайте деньги, будем снимать. Но я решил, что если найду деньги, то снимать буду сам, без всяких государственных студий. Так и получилось, но на это ушло время. Я работал в театре, поставил спектакли, которые меня в тот период очень поддержали, и только в 1995 г. с помощью моего продюсера Владимира Быскова мне удалось получить кредит в Московском банке Сбербанка России. Мне повезло, потому что председателем был человек смелый, для которого судьба русского кинематографа не пустой звук; он рискнул, и благодаря этому мы сняли этот фильм.
Картину мы снимали четыре с половиной месяца в Праге, Петербурге, Тобольске. В фильме три времени года: зима, весна, лето. Год и два месяца у нас ушло на подготовку. Если учесть, что мы построили императорский поезд, дом Ипатьева...
Многие сравнивают ваш фильм с фильмом Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник». Правомерно ли это сравнение?
И в том, и другом фильме показана царская Россия. Николай II сын Александра III, и Россия чем-то похожа. Но, пожалуй, на этом сходство и заканчивается, потому что у него рассказана история кадета, а у меня императорской семьи. Я считаю, что такой истории нет ни в нашем, ни в мировом кинематографе, как и в литературе. О Николае и Александре рассказывалось, а о семье нет. Я не монархист, но убежден, что конституционная монархия была бы органичной формой правления для России, как, например, для Англии.
Все, что представлено в фильме, есть некая реконструкция в общем-то миф. Я вообще считаю, что любой художественный фильм на историческую тему это не более чем миф.
Что для вас главное в этом мифе?
Для меня главное, что царь в высшей степени интеллигентный, порядочный и добрый человек, который по комплексу своих деловых качеств не соответствовал роли, выпавшей на его долю. Он стал императором огромной страны в очень сложный исторический период, и несмотря на то, что он мог бы быть удачливым правителем, различные обстоятельства не позволили ему таковым стать. События требовали от него жестокости, а это как раз единственное, чего он органически не мог. Он очень много сделал для победы России в Первой Мировой войне, но ему не удалось одержать победу вместе с союзниками. Он мог бы исправить положение для этого не надо было возвращать корпус генерала Иванова, который он направил для воцарения порядка в Петербург. Ему тогда сказали: «Не надо крови, государь!» Это сказали люди, которые потом каялись, что убедили его. Кстати, те, кто склонил императора к отречению, позднее в этом тоже раскаялись. Они поняли, что тогда-то они и погубили Россию.
Ваш фильм притягивает своей простотой. В нем нет эффектных сцен. Зритель как будто подглядывает в щелочку за жизнью семьи, которая неумолимо движется к своему трагическому концу. Потому так трагична последняя сцена сцена расстрела. Почему вы сочли, что именно сегодня было нужно снимать фильм об императорской семье?
Я думаю, что всем живущим в России важно знать, какой была эта семья. На протяжении 80 лет нам внушали, что это чудовищная семья, которая заслуживала уничтожения. Поэтому я посчитал, что должен показать семью такой, какой она была на самом деле. Я хотел, чтобы зрители увидели Романовых как живых людей, разглядели их конкретные характеры. Вот, например, великая княжна Анастасия: она была забиякой, этакий сорванец по натуре. Алексей Николаевич, напротив, всегда корректен, сдержан, очень смелый, отважный мальчик, умный; он обожал своих сестер, становился на их защиту, хотя все в семье пытались защищать его из-за его болезни. Все они вместе создают образ дружной, необычайно сердечной семьи, и то, что это семья императора, само по себе замечательно. Вот вам первая семья России. России, которой уже нет.
Как вы относитесь к канонизации императорской семьи?
Прежде всего канонизация подчеркивает, что убили не просто семью, а семью замечательную, которая заслужила канонизацию. Это говорит о степени греховности того жуткого расстрела, который совершили большевики.
Фильм заканчивается кадром, снятым во время торжественной службы прославления новомучеников российских в храме Христа Спасителя в Москве. Мы видим икону, посвященную царской семье. Можно ли воспринимать ваш фильм как своеобразное житие императора и его семьи?
Я не старался идеализировать императора, хотя многие меня в этом упрекали. Конечно, события 9 января остались за рамками моего фильма. Тогда император, вместо того чтобы выйти к рабочим и принять петицию, уехал в Царское Село, и был отдан приказ стрелять в безоружную толпу. За рамками осталась казнь Александра Ульянова и других, готовивших покушение на Александра III, жестокости Столыпина, который вешал провокаторов и террористов. Но в фильме есть эпизод, где один из персонажей, телеграфист Авдеев, спрашивает царя: «Вот у меня шурина убили 9 января на Дворцовой площади. Это вы отдали приказ стрелять?» Неприятный вопрос. Николай ответил: «Я приказа такого не отдавал, но всю вину беру на себя».
Отречение это роковая ошибка. Я его не оправдываю. Другой вопрос, как его к этому склонили. Если бы на месте Николая был Петр I и генералы ему сказали бы, что все командующие фронтами за его отречение, он приказал бы всех расстрелять и отправил бы корпус генерала Иванова в Петербург. А в мае было бы победоносное наступление и никаких большевиков. Все было бы тихо, спокойно, и мир был бы другим.
Когда я об этом размышляю, возникает отчаянное желание снять фильм о том, как бы развивались события в России и в мире, если бы царь был жесток и не отрекся от престола. Я представляю: победа, император на белом коне возвращается в столицу, подрастает сын, который получает власть, дает стране конституцию, устанавливается цивилизованная монархия, как в Англии или в Испании. Тогда не было бы Гитлера, Муссолини, мир бы процветал, Россия была бы мощной и цивилизованной державой. Вот такая утопия.

Беседовала ЗОЯ СВЕТОВА


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4358, 22 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...