In memoriam

 

ПАМЯТИ ВИКТОРА КРИВУЛИНА


Поэт, эссеист, журналист, переводчик Виктор Кривулин всегда хотел быть в гуще литературной жизни. Можно только догадываться, каких формальных высот он добился бы при своей энергии, если бы не инвалидность с детства и не бессмысленные притеснения властей.
Виктор Борисович Кривулин родился 9 июля 1944 г. под Краснодоном в семье коменданта города, но даже такие советские обстоятельства происхождения он сумел подчинить себе, своей творящей воле.
В Ленинграде 70-80-х, после отъезда в эмиграцию Иосифа Бродского, квартира Кривулина превратилась в один из самых влиятельных центров литературного и философского андерграунда. Быть замеченным у Кривулина, войти в его круг было и страшно, и почетно. Здесь лилось вино, гуляли эмигрантские издания, здесь нельзя было казаться приходилось быть собою.
«37» так, по номеру квартиры, назывался главный кривулинский журнал тех лет, который он издавал на пишущей машинке вместе с Татьяной Горичевой и Борисом Гройсом. Был еще и журнал «Северная почта» литературно-библиографический, делавшийся на пару с Сергеем Дедюлиным.
Кривулин был из тех, кто не побоялся открыто печататься на Западе под свои именем в «Континенте», «Вестнике РХД», «Аполлоне-77», «Гранях», «Эхе», «Русской мысли». Его стихи сперва тоненькой книжечкой, а затем внушительным двухтомником вышли в 80-е годы в Париже.
На стихи, эссеистику и разговоры жить было нельзя выпускника ленинградского филфака поддерживали частные уроки русской литературы, он и абитуриентов учил не формально, а с отступлениями, чтением стихов, полуприкрытой антисоветчиной. Не зря к нему выстраивались очереди.
Живя не только вопреки времени, но и впереди него, Виктор Кривулин выработал то литературно-общественное сознание, которое только в перестройку открылось для большинства. «Впереди реальности», как он однажды сказал. И подтвердил драматическим случаем из своей жизни: написал роман под названием «Шмон» пришли с обыском чекисты, устроили шмон и «Шмон» забрали.
В новейшие времена Кривулин обрел все, что полагалось ему по праву: стал членом Союза писателей, сопредседателем петербургского отделения ПЕН-Клуба, удостоился Царскосельской премии и премии имени Андрея Белого, получил Пушкинскую стипендию фонда Тепфера, писал для немецких, московских и питерских газет. За последние годы он напечатал поэтический сборник «Купание в Иордани» и книгу эссеистики «Охота на мамонта», посмертно появятся «Стихи после стихов» в московском О.Г.И. и книжка в питерском «Блице».
90-е годы позволили Кривулину наладить контакты с рядом финских и шведских литераторов, интересовавшихся питерскими коллегами, а кто-то из скандинавских авторов сделал его героем своей пьесы об Ахматовой, которая обращает свои поэтические и философские монологи к молодому поэту, приехавшему к ней в Комарово.
Кривулинская активность не ограничивалась одной литературной сферой: продолжительное время он был правой рукой Галины Старовойтовой, с которой знаком был давно и коротко.
Близких ему людей поразило и восхитило, с каким мужеством, много месяцев страдая от неизлечимого рака, Виктор Кривулин уходил из жизни, с каким ясным сознанием и высотой духа принимал приближение небытия.
Для человека, который сделал себя сам, иначе и быть не могло.

ИВАН ТОЛСТОЙ


Прага


©   "Русская мысль", Париж,
N 4358, 22 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...