МИР ИСКУССТВА

 

«ХУДОЖНИКИ БОЛЬШОГО ТЕАТРА»

Выставка в Манеже в честь юбилейного 225-го сезона театра


650 эскизов, начиная с первой трети XIX в. и вплоть до 2000 года, 700 костюмов, 19 отреставрированных для выставки сценических задников. У входа посетителей встречает небольшая, специально выстроенная сцена со зрительным залом, где с двух часов дня выступают артисты Большого театра с фрагментами из прославленных балетов и опер. С утра и до вечера из динамиков звучит музыка, а мониторы показывают фильмы о Большом. Венчает экспозицию реконструкция финальной сцены из «Хованщины» в натуральную величину.
Сказать, что выставка демонстрирует почтенной публике художественную историю Большого длиной в 225 лет, было бы неправдой. От XIX века здесь почти ничего нет ни в материале, ни по духу, ни по интонации. Есть несколько небольших стендов с очень милыми, напоминающими эскизы плафонных росписей, рисунками и акварелями К.Брауна и других художников императорского Большого театра. Но главной задачей театрального художника тогда было отнюдь не писать задники, а изобретать хитроумные машины для спецэффектов (в основном катастрофического характера бурь, наводнений, извержений вулканов) и дальше работать с ними, поэтому, будучи вырваны из контекста, эскизы смотрятся как-то излишне скромно и ничего о тех давних временах не рассказывают.
Более или менее понятная современному зрителю история начинается с 1900 г., и открывает ее Константин Коровин. Он собственноручно написал декорации почти к сорока спектаклям и впервые ввел понятие живописности и художественной целостности в театральный обиход. Почти ничего из того, что он делал, кроме эскизов, которые и выставлены, не сохранилось в 1914 году в депо декораций случился пожар. "Сгорели окончательно: «Демон», «Фауст», «Садко», «Снегурочка», «Салтан», «Золотой петушок», «Кармен», «Онегин», «Пиковая дама», «Тангейзер», «Жизнь за царя», «Зимняя сказка» (кроме сада и то все оборвано), «Дон Кихот», «Гибель богов», «Валькирия», «Борис Годунов», «Золото Рейна»", писал Коровин управляющему Императорскими театрами Теляковскому. Головин, Бенуа и все дягилевские художники были очень разнообразны, но работали в тех же рамках. Вплоть до Петра Вильямса первого художника советского Большого театра, который впрыснул большую долю реализма в театральное действо: ввел боковые растяжки и тюлевые занавесы для передачи световоздушной перспективы.
С этого момента история главного театра советской империи, представляющего ее культурное лицо на мировой арене, рассказана зримо, объемно и с подробностями. Костюмы надеты на манекены и поставлены на светящиеся подиумы подобие сцены, задники и боковые растяжки развешены в пространстве; фон черный бархат, подсветка театральная. Своего апогея традиция достигает в уже упомянутой реконструкции финала «Хованщины» (работы Вильямса, 1947), где в абсолютно реальном пространстве 1:1, среди великолепных декораций, стоит под знаменами и хоругвями толпа из 250 манекенов, обитых, как и везде, черным бархатом, одетых в расшитые сверкающие одежды, которая при неярком цветном освещении кажется армией мертвецов.
В этом нет ничего удивительного, так как идея художественного решения выставки принадлежит Борису Мессереру и Сергею Бархину, известнейшим театральным художникам исхода советского периода. Поэтому юбилейные «Художники Большого театра» это не собственно выставка, а постановка выставки, сделанная театральными художниками, в общем-то, о себе самих. Впрочем, необходимо оговориться: здесь совсем не имеется в виду, что все, связанное с Большим театром в советское время, было антихудожественно или что выставка не удалась. Напротив выставка удалась, ибо поставленной цели, явно рекламно-коммерческой, необходимой, вероятно, как театру, так и художникам, явно достигла. Она грандиозна и поражает. Настолько, что страшно представить, что нас ждет в юбилейный 250-й сезон.

НАТАЛИЯ ОЛЕЩУК


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4359, 29 марта 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...