МИР ИСКУССТВА

 

«ЛЕДИ МАКБЕТ МЦЕНСКОГО УЕЗДА» В СОВЕТСКИХ ДЕКОРАЦИЯХ

Прага, Национальный театр


Постановка некогда крамольной, а ныне часто исполняемой оперы «Леди Макбет Мценского уезда» произвела в Праге фурор. Трудный для исполнителей и для зрителей спектакль, идущий первый сезон, собирает полные залы и вызывает восторженные рецензии. Исполнение роли Катерины мгновенно сделало знаменитой молодую словацкую певицу Клаудию Дернерову и принесло ей чешскую театральную премию «Талия-2000». Спектакль выдвинут на соискание премии Фонда Альфреда Радока.
Редкий успех опере принесло счастливое слияние трех больших творческих удач: режиссерской работы Давида Радока, сценографии Чарльза Катта и исполнения ведущих партий Клаудией Дернеровой, Евгением Шоколо и Сергеем Кунаевым.
В трактовке Д.Радока действие перенесено в советское время и происходит в некоем симбиозе работного дома и колхоза, где председателем является бесчинствующий свекор Катерины Борис Тимофеевич. Старший Измайлов, в начищенных сапогах и форменном кителе, окружен толпой полупьяных, голодных и жестоких работников, понукаемых к труду и подчинению холеным красавцем Комиссаром.
Режиссер сознательно чем далее, тем более усиливает тягостную атмосферу «зоны». Мир, в котором существуют герои спектакля, безотраден, зажат со всех сторон высокими стенами в них, как в клетке, мечется страждущая и не находящая радости Катерина, которую на беду выносит на залетного и переменчивого Сергея. Не принесли ей счастья ни кипучая страсть, ни кровавые расправы над своими тиранами: ее арестуют милиционеры в синих мундирах и застрелят вместе с соперницей при попытке к бегству лагерные охранники.
Радок, который уже третий раз ставит оперу Шостаковича на различных сценах, мастерски выстраивает массовые мизансцены (особенно свадьбы и привала каторжан) и умело поддерживает в спектакле ощущение жизни задавленной, перетираемой в пыль. Под стать его замыслу и художественное оформление, невыносимо жесткое для глаз. За три с половиной часа на сцене не появляется ни одного веселого красочного пятна, в безотрадных свинцово-серых стенах мечутся мало отличающиеся друга от друга фигуры в мятых мешковатых спецовках, комбинезонах, рабочих штанах, ватниках и грубых ботинках. Даже Катерине не дозволено выделяться внешне из окружения, и только в сцене ее ночного свидания с Сергеем, когда обнажаются руки и плечи, зритель ненадолго выскакивает из ощущения изобразительного кошмара. В дальнейшем преобладает все та же невыносимая и сокрушающая тяжесть бытия.
Трудно сказать, где Клаудия Дернерова набралась русского духа, но то, что ведущая партия в опере ей великолепно удалась, несомненно. Обладательница глубокого и исключительно выразительного голоса, она сумела прекрасно передать и душевное томление героини, и прорвавшуюся страсть, и безумство от горя, когда ее предает возлюбленный. Сдержанная поначалу в проявлении чувств, хрупкая, она с развитием действия выказывает такую внутреннюю силу, которая заставляет содрогнуться: эта женщина воистину в горящую избу войдет и размечет все во имя любви. Зрелость и мастерство ее вокала только подчеркнули выразительность и экспрессию созданного ею образа.
Превосходно проводит партию Бориса Тимофеевича Евгений Шоколо. Тип, слепленный им, для русско-советской действительности весьма характерен: душитель и подавитель свобод, тиран невысокого полета, обуреваемый к тому же низменными страстишками. В соответствии с задачей спектакля Шоколо представляет нестарого еще, крепкого, мощного и подозрительного председателя, главное для которого торжество всегда и во всем заведенного порядка. Он очень хорош на сцене крупный, массивный, медведеподобный, при случае пританцовывающий, гораздо чаще затаптывающий живое. Совершенное владение голосовым аппаратом позволило ему с легкостью обозначить тона и оттенки заданной роли от командирских распоряжений до предсмертного ужаса.
Очень хорош и Сергей в подаче прекрасного тенора Сергея Кунаева. Активно занятый в основном в классических операх, в драме на современную тему он с видимым удовольствием вывел известный образ прыгуна по жизни, по чужим постелям, по чужим судьбам. Изящный, легкий, с развинченной, как у уголовников, походкой, он, конечно, украсил сцену и обогатил, расцветил действие своим воздушным и чистым голосом. Блистательно проводит он вместе с Дернеровой первый дуэт любовников. У Кунаева непростая сопутствующая задача в спектакле оттенить и, возможно, усилить характеристику героини, и он ее успешно выполняет, однако не перетягивая зрительское внимание на себя; он отнюдь и не пропадает на сцене: не заметить его, тем более не услышать, невозможно.

Александр Синенький


Прага



©   "Русская мысль", Париж,
N 4362, 19 апреля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...