РОССИЯ СЕГОДНЯ

 

Анна Политковская:
В Чечне создана настоящая "зона"

Каковы итоги 22 месяцев "контртеррористической" операции

           Что сегодня происходит в Чечне? Чечн
           У меня ощущение тупика. Моя психика устроена так, что я должна понимать, что будет дальше. Год назад мне было понятно, ради чего надо работать. Были какие-то проблески, было много надежд. Сейчас все стало весьма мрачно. Примерно с мая начались широкомасштабные репрессии, карательные акции российских военнослужащих по отношению к гражданскому населению. Вот один из примеров: в селении Рошни-Чу представители федеральных сил проводят "зачистку". Представьте себе: сильная жара, всех мужчин, которые еще остались в селе, сгоняют на поле. Предварительно на поле кладут листья жести, и мужчины стоят на раскаленной жести. Чем объяснить подобные действия российских военных? Это же не борьба с боевиками, а самые настоящие пытки. И каждая "зачистка" заканчивается пытками. Несмотря на то, что я знаю ситуацию в Чечне достаточно хорошо, я не вижу выхода. Мне кажется, что даже если сегодня президент примет решение вывести все войска, то далеко не все военные захотят уйти. Многие из наших "федералов" чувствуют себя в Чечне очень хорошо: у них там конкретный коммерческий интерес. В течение 22 месяцев в Чечне создавалась настоящая "зона". Считалось, что это делается для уничтожения террористов . Но получилось, что усилиями наших военных создана "зона криминала" со всех сторон. Надо сказать, что война очень развратила и чеченскую нацию. Появились такие вещи, которых в Чечне никогда раньше не было: проституция, мародерство. Сплошь и рядом слышишь, что соседи воруют у соседей, чеченцы убивают чеченцев. Такое ощущение, что криминальный ком куда-то летит. А куда непонятно.

           Что будет в Чечне дальше, по вашему мнению?
           Мне кажется, можно прогнозировать две вещи: отношения между военными и гражданским населением дойдут до такого накала, что под ружье встанут новые сотни чеченцев. Война разгорится с новой силой. В связи с этим я не вижу другой возможности, кроме введения международного контингента. Российские военные сегодня не могут найти нравственных сил, способные остановить беспредел, который там творится. Надо открыто признать, что армия развращена до последней степени. Между ней и гражданским населением должен кто-то встать, кто-то должен стать буфером. Чеченцы мстят за своих убитых, замученных, истерзанных людей. Солдаты и офицеры мстят за своих убитых товарищей. Такое положение вещей означает только одно: кто-то должен стать посередине. Чеченцы уже не в состоянии положительно принять никого из ставленников Москвы. Например, Кадыров. Невозможно описать ту ненависть, которая сопровождает повсюду этого человека. Я думаю, что и председатель чеченского правительства Станислав Ильясов тоже ничего не сможет сделать.

           Есть ли в России силы, которые хотели бы остановить войну?
           Безусловно, такие силы есть, но они, к сожалению, разрозненны; митинги и пикеты, которые регулярно организуются в Москве, никак не воздействуют на власть. Власти никак не реагируют на голодовку, продолжающуюся в Ингушетии. Я была там и спрашивала: "А как вы отнесетесь к тому, что власть не обратит никакого внимания на вашу голодовку? Они мне отвечали: "Мы думаем, что на нас обратят внимание русские матери, чьи дети гибнут в Чечне". Я не стала их разочаровывать. Сегодня нет никакого движения, никакой силы, которая смогла бы убедить значительную часть общества в том, что война должна быть остановлена. Усилия Явлинского явно недостаточны и, как мне кажется, неадекватны ситуации. Он, видимо, не владеет или не хочет владеть информацией. Потому что если бы ему было известно действительно все, что там происходит, он уже давно мог быть стать антивоенным лидером.

           Каково, по вашему мнению, отношение к войне у представителей российской власти?
           Мне кажется, что война людям власти изрядно надоела. Но она идет далеко от Москвы. Что касается военных, то они вполне довольны. И нет в государстве такой силы (пусть в лице премьер-министра, или его заместителей), которая пришла бы, например, к президенту и сказала: "Вот столько-то денег мы тратим на войну каждый день. Так больше продолжаться не может. Наш бюджет не в состоянии и дальше выдерживать подобные расходы". Я не требую от нашей власти принять нравственное решение, но считаю, что было бы вполне нормально принять экономическое решение, логическое и рациональное. И думаю, что этого не происходит прежде всего из-за вялости нашей власти.

           На протяжении двух лет вы неустанно пишете о событиях в Чечне. Ощущаете ли вы, что под влиянием ваших репортажей меняется отношение общества к войне?
           Сегодня у меня вышла статья, в которой я пишу о событиях, которые для меня стали просто личной трагедией (российские военные убили чеченцев, рассказавших журналистке о пытках, которым подвергали жителей села Махкеты. З.С.). Сегодня утром мне пришло сообщение на пейджер: "Неужели, все, что вы пишете, действительно правда?" Это очень важное сообщение. Оно означает, что человек стал сомневаться. Я думаю, можно считать моим личным достижением количество сомневающихся. Я не прошу читателей верить мне, потому что прекрасно понимаю: многие сегодня на это неспособны. Но мне хотелось бы, чтобы читатели хоть сомневались в том, что те картинки, которые им показывают по телевизору, сопровождая их бодрыми комментариями, истинная правда. В прошлую субботу в редакции нашей газеты стихийно собрались несколько журналистов: Юрий Рост, Наташа Геворкян. Мы сидели и говорили о Чечне. А что делать дальше? Пишем-пишем, говорим-говорим, и ничего не происходит. В конце разговора мы все равно пришли к одному общему выводу: даже когда у тебя теряется понимание сверхзадачи а у меня оно во многом сейчас утрачено, все равно надо писать. Потому что это профессия. История всех войн переписывается, будет переписана и история этой войны. И тогда, вероятно, нашу работу помянут добрым словом.

           Вашу работу в Чечне нельзя назвать чисто журналистской. Вы оказываете помощь людям, и помощь ощутимую. Так было с Грозненским домом престарелых, который выжил благодаря благотворительной помощи, собранной читателями вашей газеты. Сейчас вы собираетесь провести новую акцию: собрать учебники для Махкетинской школы, найти деньги на ремонт школьных классов. Почему вы этим занимаетесь?
           Когда оказываешься в Чечне, то понимаешь, что недостаточно просто писать статьи. Видишь людей и понимаешь, что ты должен им помогать, потому что ты человек. Так было с Грозненским домом престарелых. Я приехала туда один раз, второй. Вернувшись в Москву, через газету обратилась за помощью к читателям. Сейчас мы начинаем новую акцию со школой. 1 сентября дети должны сесть за парты чем мы можем им помочь? Через газету попросим, чтобы собирали книги. Будет безумно трудно отвезти их. Так же трудно было и везти в Грозненский дом престарелых рис, макароны. Каждый военный считал своим долгом подойти и сказать: "Вы сошли с ума, на вас будет кровь солдат, если они погибнут при обстреле". Во время моих командировок в Чечне мне встречались военные, которые побывав со мной в доме для престарелых, потом говорили: "Господи, как же мы вляпались!" Обычно солдаты и офицеры не бывают в таких местах, где страдают люди. Они просто ездят по грозненским улицам, обстреливая все вокруг. Мне кажется, они постепенно перестают воспринимать гражданское население как людей. Для них существует как бы общий портрет врага.

           Чувствуете ли вы поддержку своих коллег в своей работе и деятельности?
           Правду говоря, я не чувствую большой поддержки. Но я привыкла к этому. Еще с самого начала войны я столкнулась с тихим неприятием моей позиции. Даже в самой редакции есть люди, которые ее просто отвергают и говорят мне: ты не права, ты неправильно себя ведешь, это все никому не нужно. Но, если бы сегодня о Чечне писали многие журналисты, если бы о трагедии в селении Махкеты сообщали теле- и радиоканалы, я бы тут же уехала в отпуск. Я была бы спокойна, что этим занимается кто-то другой. Но, пока никто другой этого не делает, я обязана быть в Чечне.

Беседовала
ЗОЯ СВЕТОВА


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4373, 19 июля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...