АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

 

ДВА В ОДНОМ ФЛАКОНЕ

Германия накануне 11-й годовщины объединения

Осенний поцелуй после жаркого лета

Столицей объединенной Германии был тогда объявлен Берлин. Берлин

Казалось бы, историческая справедливость восторжествовала, и германо-германские отношения отошли в область преданий.

Поначалу все были оглушены. Как же так? Все случилось очень быстро, хотя ничто не предвещало столь стремительного и неожиданного развития событий. Миру казалось, что дорога к объединению будет дорогой к горизонту. Особенно после долгого поцелуя, который в Берлине «нанес» Эрику Хонеккеру Михаил Горбачев. Это было уже второе после легендарного (устами Леонида Брежнева) лобзание. И не менее судьбоносное.

Затем уже в Москве, на пленуме ЦК КПСС в декабре 1989 г., после заверения, что СССР «не оставит ГДР в беде», все окончательно убедились: факт объединения двух германских государств дело туманного будущего. Но последующие события показали другое.

Символ разделения или поддержания
великого немецкого духа?

Ко времени открытия в Москве партийного форума исчез оплот отчуждения Стена, бетонно-металлический монстр длиной 165 км. Отпал вопрос, который в течение почти тридцати лет задавали себе немцы по ту и другую ее стороны: как мы можем ощущать себя единой нацией, когда великий немецкий дух, воспетый Гете, Кантом и Вагнером, разделен этой серой уродиной?

Но вот Стена рухнула. Она, как и ГДР, становилась печальным фактом истории. А стало быть, объектом творческого исследования. Стена вошла в литературу, кино, живопись и фольклор, отмечает писатель Фридрих Кристиан Делиус.

Однако десятилетие, миновавшее с момента падения Стены и давшее последний толчок к краху коммунистической системы и к объединению двух немецких территорий, показало: она не рухнула. Она по-прежнему стоит. В сознании каждого немца. Как перегородка, разделяющая два полушария мозга.

Для одного немца в качестве обособления от деяний тоталитарного режима в ГДР. Для другого как символ драмы, разлуки, крушения надежд. Для третьего как самый экзотичный и многотонный экспонат эпохи, который неплохо бы хотя бы частично... восстановить. А четвертый прямо-таки стал вопрошать: а может быть, Стена, искусственно разделявшая нацию, как раз и цементировала ее?

Что же последовало за объединением Германии?

Прежде всего преобразование новых земель. Для этого потребовались немалые средства. Немцы создали на территории ГДР «Ведомство по опеке над государственным имуществом», которое сразу же превратилось в крупнейшего в мире предпринимателя, контролирующего 9 тыс. компаний, около 2 млн. га земельных и 2 млн. га лесных угодий.

Тенденция перетекания денег с запада на восток продолжает сохраняться. Восточные немцы («осси») все чаще чувствуют себя иждивенцами, а западные («весси») донорами. Ностальгия «осси» уже не ограничивается громогласными симпатиями к коммунистам и предпочтением товаров восточного производства. 14% «осси» хотели бы вновь... возвести Стену. «Весси» пошли дальше за ее восстановление ратуют 20% жителей западных земель.

Почему? Потому что Стена всегда ясно отвечала на вопрос, где и кто враг. А теперь неясно. Раньше все вокруг было национальным достоянием, а теперь оно распродано по бросовым ценам. Стена указывала на равноценность граждан по ту и другую стороны, а теперь, когда ее нет, оказалось, что единое пространство занято гражданами первого и второго сорта.

Положительные и отрицательные сдвиги

С запада на восток страны ежегодно перекачивается около 160 млрд. марок, однако безработица на востоке только растет, вдвое превышая уровень безработицы на западе. Растет и квартплата.

Зарплата полицейских, чиновников и других госслужащих составляет 80-85% от зарплаты западных коллег. 20% семей получают более высокий доход, чем на западе; пенсионеры более высокие пенсии. 70,6% семей имеют автомобили. В семьях «осси» больше холодильников, видеокамер, стиральных машин.

Полностью модернизирована дорожная сеть восточных земель. В восстановление улиц, каналов, рельсовых путей правительство вложило 74 млрд. марок. Завершается телефонизация. Расходы «Телекома» на проведение кабеля достигли 50 млрд. марок. Проведена реставрация старинных центров Кведлинбурга, Эрфурта и других городов в новых землях.

Возможность свободно передвигаться по стране в поисках «лучшей доли» привела к тому, что ФРГ стала страной высокой миграции. В 1990-1998 гг. с востока на запад переехали на 777,5 тыс. человек больше, чем с запада на восток.

Резкий переход от плановой экономики к рыночной привел к потере тысяч рабочих мест. Этим объясняются страх перед будущим и разочарование немцев восточных земель. С нарастающим риском потерять рабочие места эксперты связывают ухудшение состояния здоровья «осси»: они чаще «весси» болеют, гораздо реже вступают в брак, заводят меньше детей. По сравнению с 1992 г. число курящих «осси»-женщин возросло на 8% (мужчин на 1%), при том что на западе ФРГ число курящих женщин не изменилось, а мужчин на 2% уменьшилось.

60% восточных немцев недовольны политической системой, чем объясняется постоянное уменьшение числа избирателей.

17% восточных немцев придерживаются правоэстремистских взглядов, что ведет к эскалации насилия. Почти 50% преступлений (1998) на праворадикальной почве совершены в восточной части Германии, где живет менее 20% населения страны.

Социолог Ульф Матиссен (Институт по региональному развитию и структурному планированию) говорит о проблеме несовместимых ментальностей: подчеркнутая деловитость и сверхрациональность западных немцев не воспринимаются восточными. «Осси» по-прежнему предъявляют высокие требования к государству, а сами его презирают.

Новые старые территории
прибавили проблем

Из двух небольших государств выросло одно. Большее, но менее управляемое. Немцы получили единственную, но не единую страну. Какую же? Как известно, большое видится на расстоянии. Из-за океана, к примеру. Профессор германистики Вашингтонского университета Эгон Шварц так подытоживает многолетний эксперимент, проведенный в духе популярного рекламного принципа «два в одном флаконе»:

«Пока что населения обоих государств, коих больше не существует, соотносятся друг с другом, как вода и растительное масло. Их старательно взбалтывают, дабы они перемешались, но они упорствуют и снова отделяются друг от друга».

Почему так произошло?

Возможно, одна из причин состоит в том, что жители восточных земель надеялись на более динамичное продвижение к легендарному благосостоянию «весси», которые, кстати сказать, считали всех восточных немцев лентяями и кляузниками. «Осси» в свою очередь решили забыть о том, что всю жизнь считали всех западных немцев циниками и обманщиками. Вспомнив утопическую теорию ленинизма относительно построения социализма на феодальных окраинах России, минуя капитализм, «осси» выстроили аналогию. Они рассчитывали, что экс-ГДР, страна индустриальных руин, способна миновать стадию «страны контрастов» и почти немедленно выйти на уровень «страны всеобщего благоденствия».

Но идея буденновских атак на экономику вновь благополучно потерпела крах. У экономики, как и можно было предположить, оказались собственные законы развития. Рынок не захотел подстраиваться под новые утопии. Он заставил людей жить по своим правилам. А по-настоящему интегрироваться в новые реалии смогли немногие.

АЛЕКСАНДР МЕЛАМЕД


Берлин



©   "Русская мысль", Париж,
N 4379, 04 октября 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...