СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

ДЕПУТАТЫ И РЕФОРМЫ

Обсуждая президентские законопроекты
судебный и пенсионный,
депутаты менее всего думают о том,
а что лучше для граждан, то есть их же избирателей

По плану на осеннюю сессию, который депутаты приняли 19 сентября, на прошлой неделе они должны были двигать сразу две президентских реформы судебную и пенсионную. Но случилось непредвиденное: комитет Думы по государственному строительству поддержал «судейские», а не «президентские» поправки к трем законопроектам из пакета по судебной реформе. Учитывая, что в комитете большинство составляют члены лояльных президенту фракций и групп, хоть его председатель Анатолий Лукьянов и коммунист, случай и правда из ряда вон. Из-за бунта на корабле «судебные» законы на всеобщее обсуждение выносить не стали, а продолжили терзать в комитете.

А судьи кто?

Сыр-бор случился из-за того, что сами судьи и администрация президента по-разному представляют себе судейские полномочия и привилегии, что, заметим, совершенно естественно. Кремль хочет, чтобы предельный возраст судьи был как в Европе 65 лет. Судьи предпочитают уходить на пенсию в 70. Кремль хочет ограничить полномочия глав Верховного и Высшего арбитражного судов шестью годами судьи настаивают на восьми. Кремль не хочет, чтобы председатель суда занимал свой пост более одного срока подряд; судьи считают, что этого чересчур мало и требуют хотя бы двух сроков подряд. Наконец, Кремль хочет, чтобы привлекать судей к административной или уголовной ответственности было можно по решению генерального прокурора с согласия судейской коллегии (то есть трех судей). Сами судьи полагают, что для решения столь важного вопроса троих недостаточно и заниматься такими вещами должна квалификационная коллегия судей (20 человек).

Судей понять можно: с 1993 г. они у нас (кроме членов Конституционного суда) вечные и несменяемые; их несменяемость и неприкосновенность (кроме случаев, определенных федеральным законом) записаны в конституции. Естественно, что они стремятся по возможности сохранить свои корпоративные привилегии, было бы странно, если бы они этого не делали. Интерес президентской администрации тоже ясен: «сменяемые» (точнее, «снимаемые») судьи удобнее несменяемых. У членов думского комитета такой прямой и явной заинтересованности, как у помянутых сторон, нет.

Исходя из общего отношения Думы к президенту, было бы логично, если бы комитет принял сторону администрации. Однако депутаты поддержали судей, и никакие уговоры отвечающего в администрации за судебную реформу Дмитрия Козака на них не подействовали. Поразмыслив, в администрации пошли на уступки «по цифрам»: согласились с тем, что председатель суда может занимать свою должность два срока подряд и прочее в том же духе. Однако за свой алгоритм привлечения судей к ответственности (генпрокурор плюс «тройка») кремлевцы держались крепко. И тут, как говорится, нашла коса на камень. Комитет уперся и не рекомендовал президентскую поправку к принятию.

Обсуждение «судебных» законов назначено на 31 октября. Несомненно, что переговоры, то есть уговоры, продолжатся. Правда, Козак уже заявил, что и при отрицательном отзыве комитета законы пройдут, потому что фракции «четверки» («медведи», ОВР, «Народный депутат», «Регионы Росии») проголосуют «за», но с рекомендацией комитета все-таки как-то приличнее.

Загадочное поведение комитета объясняют по-разному. Говорят, что Козак слишком грубо давил на депутатов. Говорят, что думцы боятся, как бы после судей не пришел и их черед прощаться с неприкосновенностью. Конспирологи уверяют, что бунт думских госстроителей инспирирован антикозаковским крылом администрации. В то, что депутаты всерьез озабочены независимостью судей, почему-то не верит никто.

В связи с думской сварой возникает вопрос: а в чем же состоит интерес граждан? Что лучше для обычного человека: 70-летний судья или 65-летний? Такой, которого относительно легко привлечь к уголовной ответственности, или такой, которого может передать в руки правосудия исключительно двадцатка коллег? Скажем прямо, эти обстоятельства не кажутся очень уж существенными. Людям важно, чтобы судьи были независимыми (причем не только от исполнительной власти, но и от корпоративного лобби), профессиональными и неподкупными. Сегодня и с тем, и с другим, и с третьим плохо.

Большинство нынешних российских судей это судьи советские. В Верховном суде вроде бы даже есть одна дама, которая заседает там со времен Иосифа Виссарионовича. По каким учебникам их учили понятно. Молодые люди судьями на нищенские зарплаты идут плохо, а из тех, кто идет, говорят, немало таких, кто рассчитывает жить не на одну зарплату. Кстати, в финансовом отношении рядовой российский судья зависит даже не от федерального центра (который все-таки далеко и в дела судебные вмешивается нечасто), а от своего регионального начальства губернатора и мэра. Захочет губернатор даст суду свет; не захочет вырубит. Поэтому самый важный элемент судебной реформы это деньги, выделенные на содержание судов в бюджете 2002 года. На свет и бумагу вроде бы должно хватить.

Некоммерческие пенсии

Отчет председателя Пенсионного фонда Михаила Зурабова за 2000 г. стал своего рода преамбулой к обсуждению депутатами четвертого из пакета пенсионных законов. Несмотря на то, что в 2000 г. фонд выполнил свои обязательства перед пенсионерами полностью, задержек с выплатами не было, а пенсии повышались, отчет думцам не понравился. Больше всего не понравилось, что доходы фонда в прошлом году составили 431,3 млрд. рублей, а расходы всего 341,1 миллиарда. Заместитель председателя комитета по труду Владимир Пашуто (КПРФ) сказал, что с таким огромным переходящим остатком больше 100 миллиардов отчет утверждать нельзя. Его поддержали коллеги по фракции. Юрий Никифоренко, например, констатировал, что у Пенсионного фонда денег куры не клюют, а пенсионеры семечки продают, чтобы выжить.

Отчет в конце концов приняли, но с неудовольствием. А на следующий день неудовольствие вызвал представленный Зурабовым «президентский» проект закона «Об управлении средствами государственного пенсионного обеспечения (страхования) в Российской Федерации». В законе, несмотря на длинное название, речь по сути об одном о статусе Пенсионного фонда. Сегодня статус ПФ не пойми какой «финансово-кредитное учреждение». Зурабов предложил преобразовать фонд в некоммерческую организацию. Слово «некоммерческий» депутаты восприняли как синоним слова «безответственный», и фракция «Яблоко» внесла свой, альтернативный президентскому законопроект.

Яблочники предложили назвать ПФ «государственным учреждением», а также изменить систему управления им: чтобы, кроме правления, был еще и наблюдательный совет из представителей общественности. Очень забавная по этому поводу случилась дискуссия. Буквально все выступавшие, потоптавшись на Зурабове и заявив, что никакого статуса, кроме государственного, у ПФ быть не может, завершали свои речи одним и тем же предложением: принять законопроект президента, а ко второму чтению внести в него основные «яблочные» идеи (то есть слово «государственный»).

Голосование показало, что любовь к президенту все-таки сильнее, чем любовь к слову «государственный». За «некоммерческий» Пенсионный фонд проголосовало 297 человек (против левые, «Яблоко» и часть фракции СПС члены «Либеральной России» и бывшие члены ДВР), за «государственный» 221. Пенсионерам тем не менее волноваться не стоит: все-таки вряд ли Зурабов убежит с деньгами. Что касается будущих пенсионеров, то если они еще не поняли, что рассчитывать на государство не имеет смысла, то они безнадежны.

ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВСКАЯ


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4383, 01 ноября 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...