КНИГИ И ЛЮДИ

 

Казус Букера

УлицкаяРоссийскую Букеровскую премию 2001 года
получила Людмила Улицкая

Очевидно, что никакие премии собственно на литературу ни малейшего влияния не оказывают. Значение писателя определяется его творчеством, а медаль на грудь и пачка купюр в придачу пусть и приятное, но абсолютно необязательное к этому творчеству приложение. В то же время нельзя согласиться и с теми, кто говорит о ненужности и даже порочности самой практики раздачи литературных премий. Просто интерес подобных награждений лежит в несколько иной области не литературы как таковой, а социологии литературы, того, что принято называть литературным процессом. Премии не несут практически никакой информации о награжденных писателях и качестве их текстов, но говорят достаточно много о тех, кто эти премии раздает, и тех, кто на раздающих так или иначе влияет либо пытается повлиять.

С этой точки зрения юбилейный, десятый Букер можно оценить как достаточно показательный. Из 26 первоначальных претендентов на финишную прямую вышли «Сэр» Анатолия Наймана, «Хозяйка истории» Сергея Носова, «Кысь» Татьяны Толстой, «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой, «Венок на могилу ветра» Алана Черчесова и «Ложится мгла на старые ступени» Александра Чудакова. При первом же взгляде в глаза бросалось разнообразие жанровых подвидов романа: «Сэр» документально-мемуарный роман-интервью, «Ложится мгла...» мемуары беллетризованные, «Хозяйка истории» политическая фантастика, «Кысь» антиутопия, «Казус Кукоцкого» семейная сага с претензиями на философский роман, «Венок на могилу ветра» маркесообразный мифологический эпос.

Сразу после оглашения шорт-листа сложилось устойчивое и как бы само собой разумеющееся убеждение, что главный приз достанется Татьяне Толстой. Первым и самым серьезным аргументом в ее пользу считался ее пол. За все первое десятилетие существования российского Букера он ни разу еще не вручался женщине. Десятому букеровскому жюри была предоставлена высокая честь смыть это позорное пятно с репутации одной из главных российских литературных наград. В пользу версии о грядущем триумфе «Кыси» говорила и фигура председателя жюри Юрия Давыдова, пару лет назад обласканного критикой за роман «Бестселлер» (см. «РМ» N4260 - только в бумажной версии газеты), по манере как раз очень напоминающий «Кысь».

Кроме того, не так давно в широких критических массах была зарегистрирована новая вспышка хронического интеллигентского недомогания стремления к единению с народом. Так как этот самый народ в течение всего последнего времени вполне единодушно голосовал за «Кысь» собственным рублем (на волне популярности романа Толстой в бестселлеры выбился даже изданный в том же оформлении сборник ее газетных эссе случай действительно исключительный), то всякая возможность неприсуждения премии писательнице заранее осуждалась как неуместная и вызывающая демонстрация интеллектуального снобизма. Характерно, что при этом критики, требовавшие от букеровского жюри наградить Толстую, завершали свои призывы словами вроде «роман которой лично мне не понравился» ибо принципы принципами, а прослыть человеком с дурным вкусом никому не хочется.

Говорить о самой «Кыси» гораздо менее интересно, чем анализировать развернутую вокруг нее рекламную кампанию. Перед нами вполне заурядный роман, вторичность которого очевидна каждому, кто хоть раз в жизни заглянул в любую из великих антиутопий XX века. Псевдосказовая манера повествования, все эти «боботюкалки» и «кукумаколки», напоминает то пародии на Ремизова, то миниатюры Райкина. Все в целом производит впечатление перенасыщенного раствора.

Включение в шорт-лист «Хозяйки истории» Сергея Носова обозреватели сочли скандальным. Журнальный вариант романа, выпущенного питерским издательством «Амфора» в 2000 г., печатался годом раньше в «Звезде», и, следовательно, дорога в финал Букера-2000 для этого произведения была закрыта по формальным основаниям. Еще больший оттенок скандальности придавало делу присутствие в жюри директора «Амфоры» Вадима Назарова, лоббистским усилиям которого окололитературные слухи и поспешили приписать этот казус. Возражений, что при издании книжной версии роман был чуть ли не на две трети переработан и дополнен и, значит, перед нами фактически новое произведение, общественность не приняла.

На мой взгляд, гораздо более скандален тот факт, что в шестерке претендентов на одну из самых главных литературных премий России оказался законченный образчик абсолютно бульварной беллетристики (к слову сказать, «Амфора» вообще издательство в этом отношении странное, специализирующееся на издании качественной переводной и совершенно ширпотребной отечественной прозы: чего стоит хотя бы один из хитов последних лет, роман Павла Крусанова «Укус ангела»).

Роман Людмилы Улицкой «Казус Кукоцкого» (ранее выходил в «Новом мире» под названием «Путешествие в седьмую сторону света»), внешне во всем от «Кыси» отличный, по сути очень близок ей одной принципиальной чертой. Оба произведения изо всех сил стараются показаться не тем, что они есть на самом деле. В случае с «Кукоцким» незамысловатый роман из жизни ученых, прямой наследник гранинского «Зубра» или «Белых одежд» Дудинцева, старательно разбавляется мистикой, таинственными сновидениями, путешествиями в иные пространства, «Средним миром» и «Великой Водой». Семейная сага претендует на то, чтобы стать эпическим портретом эпохи, чему, согласно авторскому замыслу, должны способствовать публицистические рассуждения в духе раннеперестроечного «Огонька». Все это приводит к тому, что к роману впору составлять алфавитный указатель: аборты, антисемитизм, астрология, генетика, джаз, космизм, теория Чижевского, экстрасенсорика...

Вручение премииПри всем том «Казус Кукоцкого» роман обычный. Не традиционный, а именно обычный. Достаточно прочитать три-четыре наугад выбранные фразы с разных страниц, чтобы в этом убедиться: «Поразительным было это обожествление отдельных органов и чувство космической связи земли, неба и человеческого тела, совершенно утраченное наукой к середине двадцатого века»; «По мере работы проект все более разрастался и превращался в настоящую утопию, сквозь фантастические построения которой просвечивали и серьезные, очень дельные мысли, намного опередившие свое время»; «Антисемитизмом, к его удивлению, страдала вся христианская цивилизация». Это не хорошо и не плохо, это именно никак.    (На снимке: церемония вручения премии Букер-2001).

Усредненность «Казуса Кукоцкого» становится особенно очевидной на фоне отчасти близкого ему по материалу «романа-идиллии» Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» главного, на мой взгляд, литературного события 2000 года. Ряд отдельных зарисовок, разрозненных воспоминаний, едва связанных друг с другом эпизодов дают потрясающе живой образ времени. Оказывается, для этого не надо ни публицистических отступлений, ни глобальных обобщений, ни совершаемых героем великих научных открытий. Достаточно вкуса, наблюдательности, внимания к детали, чувства комического и трагического, понимания того, что в литературе косвенная характеристика работает намного сильнее, нежели прямое авторское высказывание, и черное само становится черным, белое белым, норма нормой, а безумие безумием.

«Сэр» Анатолия Наймана формально посвящен рассказу об Исайе Берлине. В основу его положена расшифровка интервью, взятого автором у сэра Исайи незадолго до смерти последнего. Но, думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что «Сэр» в определенном психологическом плане роман автобиографический. Берлин в трактовке Наймана «прекрасный дилетант», человек, которого терпеть не могут, да попросту не понимают все эти узкие специалисты, лингвисты и философы, скучные, по сути мертвые люди, недоумевающие, за какие заслуги Берлин занял такое место «в интеллектуальной и социальной иерархии эпохи». Ответ автора прост: дело в том, что Берлин о самом главном, а его оппоненты в лучшем случае о хеттах и шумерах. Таким же «прекрасным дилетантом», двойником героя изображен и сам автор; чтобы убедиться в этом, достаточно перечитать фрагменты, повествующие о жизни его в Оксфорде, где окружающие всё те же узкие специалисты постоянно намекают ему, что его пребывание в этом «афинском раю» лишь следствие дружбы с Берлином и не основано на ученых заслугах или научных достижениях. Впрочем, если оставить экскурсы в область психологии творчества, то придется признать, что «Сэр» (как и вся проза Наймана) написан хорошо, портрет сэра Исайи получился яркий и живой, авторские отступления-размышления точны и увлекательны, и место в букеровском шорт-листе роман (роман ли?) Наймана несомненно заслужил.

Наконец, «Венок на могилу ветра» Алана Черчесова кавказский эпос, в меру интересный, в меру скучный, крепко сделанный, ярко (местами цветисто) написанный. Такие произведения словно бы созданы для премий, и не случайно члены американской киноакадемии так любят раздавать «Оскары» экзотическим повествованиям из жизни всевозможных уголков земного шара, куда доселе не ступала нога оператора.

Итак, шорт-лист оказался поделен надвое: с одной стороны, произведения Чудакова, Наймана и Черчесова, с другой романы Толстой, Носова и Улицкой. Выбор, стоявший перед жюри, был вполне определенен: ему предстояло выбрать между явлениями «большой» литературы и фактами беллетристики, отличающейся от «большой» литературы тем, что она, эксплуатируя ее жанры, темы и приемы, адаптирует их к вкусам и потребностям среднего (пусть даже среднеинтеллигентного) читателя.

6 декабря жюри, в которое, кроме уже упоминавшихся Ю.Давыдова и В.Назарова, входили критик Наталья Иванова, издатель Александр Шаталов и театральный режиссер Дмитрий Бертман, объявило о принятом решении юбилейный Букер был вручен Людмиле Улицкой. Думаю, довольны и сторонники демократизации литературной жизни: проза Улицкой хорошо раскупается, пусть даже и не столь успешно, как «Кысь»; и поборники политкорректности: премия все же досталась женщине; и джентльмены: Улицкая уже в третий раз попадает в букеровский шорт-лист, и в очередной раз оставить ее без награды было бы просто бесчеловечно. Толстая же за несколько дней до Букера к полученной еще в сентябре премии Ассоциации книгоиздателей добавила логовазовский «Триумф». Так что, надеюсь, никто не в обиде. А литература? А что литература? Она, как известно, от премий не зависит...

МИХАИЛ ЭДЕЛЬШТЕЙН


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4389, 20 декабря 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...