АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

 

Юрий Афанасьев

Между прозрением и катастрофой

(Из книги
«Опасная Россия:
Традиции самовластия сегодня»
)

Интернет-версия публикации в 4-х частях.
[ Часть 4 / 4 ]

При столь ограниченных возможностях для стратегического или даже тактического маневра не до открытой публичной политики. Не до свободы слова. С ними, с общечеловеческими демократическими ценностями можно и не дотянуть до этапа созидания. А для начала, для овладения ситуацией сгодится привычное: «вертикаль власти», «спецоперации», доносы, наезды, разборки. Другого-то ничего просто нет. Даже смертная казнь, за которую ратует «совесть нации» Солженицын, на худой конец сойдет. Праву и свободам придется в очередной раз подождать.

России к этому не привыкать.

Более того, она уже переживала что-то до боли похожее, а типологически во многом едва ли не то же самое в царствование Николая I по крайней мере то, с чего самодержец начинал, пытаясь в современных ему условиях овладеть ситуацией.

Николай взошел на престол в 1825 году. Кризис всей системы крепостничества тогда стал очевидным настолько, что против гнетущей архаики открыто выступили декабристы. Сознавая нетерпимость крепостничества, ратуя за свободу, штурмовавшие небо дворянские радикалы жертвовали собой и были по-русски мечтательны, совсем не реалисты. Им казалось: достаточно овладеть властью, чтобы осчастливить всех живущих в заснеженной России. Сами революционеры, однако, говорили по-французски, а правила, по которым намеревались делать хорошее и лучшее, списали из заморских книг. В этом смысле Николай больше и ближе ощущал русскую почву. Он безжалостно подавил восстание декабристов, сурово расправился с мятежниками и в поисках выхода из кризиса приступил к укреплению самовластия путем усиления централизации и повышения роли личной канцелярии. Задачами внешней политики стали борьба за рост влияния на Ближнем Востоке, а также принуждение Англии и Франции более уважительно относиться к подвластной российскому императору державе.

Николай I, по справедливому и глубокому наблюдению замечательного профессора Историко-архивного института А.А.Зимина (ныне покойного), противопоставил свободолюбию декабристов самодержавство, их рационализму православие, их дворянскому мирку народность. Программа, надо сказать, гораздо более жизненная. «Смутно царь понимал, заключает Зимин, что его основная опора народ, а не дворянство. Он пытался выйти из тупика, в который заводило крепостное право живительный источник дворянского самовластия. Но... все зашло слишком далеко. И позднее Достоевский и Победоносцев, Леонтьев и Столыпин видели единственный путь, который, по их мнению, мог спасти Российскую империю, он состоял в превращении ее в крестьянскую. Этот путь мог осуществиться, но только тогда, когда весь аппарат старой власти будет сломлен. А на это никто пойти не хотел». (А.А.Зимин. Из архива. Две цивилизации в истории России // «Независимая газета», 2001, 5 апр. Набранное курсивом выделено мной. Ю.А.).

Отмечая типологическую схожесть рассматриваемых явлений, важно иметь в виду и то, чем тогда все закончилось: Россия, потерпела сокрушительное поражение от Англии и Франции в Крымской войне, оказалась в дипломатической изоляции, крепостничество сохранилось, а сам Николай, так и не найдя выхода из кризиса и не одолев аппаратное чиновничество, скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах.

Чтобы исключить опасность для России и всего мира, исходящую от самой России, надо радикально пересмотреть ее внешнеполитическую стратегию и изменить внутриполитический курс, создать условия для устойчивого экономического роста как необходимого средства интеграции в мировую экономику.

Конкретные предложения на сей счет с учетом всех проведенных за последние годы экспериментов и совершенных за это время ошибок есть. Но они остаются пока не востребованы нынешним правящим политическим классом России.

* * *

Подведем некоторые итоги.

Избитой, набившей оскомину сделались рассуждения о России на перепутье. Как будто мы не выбирали дороги на протяжении всего своего исторического развития.

Просто нынешнее перепутье является роковым, решающим не только для самой России. От того, куда и с кем она пойдет дальше, зависит не только ее собственная судьба, но во многом судьба Европы и всего мира.

Если и впредь мы останемся в нынешнем «подвешенном», неопределенном состоянии, пытаясь в одно и то же время развивать сотрудничество с цивилизованным миром, добиваться места в «общеевропейском доме» и якшаться со «странами-изгоями», продавать оружие Ирану, подрывать международные санкции против Ирака, обниматься с руководителями Северной Кореи, вынашивать бредовые идеи оси «Москва-Пекин-Дели»...

Ничего хорошего не ждет ни саму Россию, ни окружающий мир. Каковы бы ни оказались при этом действительные намерения и планы Кремля, Россия будет при таких обстоятельствах выталкивать себя из «мэйнстрима», из основного потока международных отношений. Ее судьба в таком случае продолжение маргинализации.

Закрепление образа «опасной страны» неизбежно приведет к неприятию и отторжению российской политики, а впоследствии к столь же неизбежному народнохозяйственному коллапсу. Без развития, основанного на доверии, без всестороннего сотрудничества с демократическим, технологически развитым Западом в современных условиях нравится это или нет глашатаям российского величия, исключительности и самодостаточности мы неизбежно приближаем политическое и экономическое самоубийство.

Но проблема этим не исчерпывается, она гораздо глубже. Дело в том, что дальнейшее ослабление, а тем более распад России совершенно неприемлемы для Запада. Исходящая от России опасность при реализации подобного сценария лишь многократно возросла бы. От того, в каком направлении пойдет развитие отношений между ними, какой выбор сделает Россия, зависит очень многое. Без преувеличения будущее человечества.

По моему убеждению, возможности выбора не так уж велики. Спасительный для России выход и для всего демократического мира, кстати, тоже может состоять только в окончательном и бесповоротном признании системы ценностей, основанных на принципах индивидуальных свобод граждан, принципах рынка, демократии.

Россия перестанет быть опасной только тогда, когда раз и навсегда откажется от претензий на великодержавность, от поиска образа «иноземного врага», от попыток заигрывать с силами, отвергнутыми международным сообществом и представляющими угрозу миру и безопасности на планете. Когда перестанет ностальгически оборачиваться к своему канувшему в Лету тоталитарному прошлому. Когда окончательно включится в главное течение мировой цивилизации, будет на равных участвовать в набирающих силу глобальных процессах созидания совершенно нового постиндустриального, информационного общества.

Специально отмечу: такой давно назревший выбор вовсе не означает как это пытаются представить «профессиональные патриоты» * отказ от национальных ценностей, распродажу национальных ресурсов и превращение россиян в «граждан мира». Никто и не думает требовать от России принести в жертву процессам «глобализации» свою самобытность. Наоборот, именно участие России в этих процессах, налаживание сотрудничества со столь близкой ей Европой предотвратило бы разного рода перекосы в современном мире, подмену объективно необходимой и закономерной «глобализации» новым изданием Pax Americana.

Такова цена грандиозного по своей значимости выбора, который предстоит сделать России, чтобы из «опасной страны» превратиться в важный фактор, способствующий утверждению ее собственной и мировой безопасности.

К началу статьи ||| Предыдущая часть

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4378, 27 сентября 2001 г.
N 4379, 04 октября 2001 г.

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...