СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

 

Специалист в Сибири

Свидетельство Рудольфа Вольтерса,
немецкого архитектора,
работавшего в Советском Союзе в 1932 году
в качестве «иностраного специалиста»

В 1930 г. В Берлине молодой немецкий архитектор Рудольф Вольтерс защитил диссертацию по проектированию вокзалов, и представитель советского наркомата путей сообщения в Берлине пригласил его на работу. В Германии работы практически не было, а в советскую Россию, кроме обещанных грандиозных проектов, тянуло любопытство. В это время там работали сотни иностранных инженеров и техников разных специальностей. Сведения оттуда приходили самые невероятные. О России писали либо очень хорошо, либо очень плохо. Равнодушных не было.

Вольтерсу предложили контракт на десять лет и зарплату в 600 рублей в месяц. Он благоразумно ограничился одним годом. Через год полный впечатлений Вольтерс вернулся домой и немедленно, по свежим следам, написал книжку «Специалист в Сибири». Она вышла двумя изданиями в Берлине, в 1933 и в 1936 г., с блестящими рисунками товарища Вольтерса по путешествию в Россию Генриха Лаутерса.

В Германии книга ныне практически неизвестна. На ее судьбу оказала влияние судьба самого Вольтерса. В 1937 г. его пригласил на работу бывший товарищ по учебе Альберт Шпеер, любимый архитектор Гитлера и будущий имперский министр вооружений. Вольтерс быстро занял высокое положение в архитектурной иерархии Третьего Рейха, хотя в партию не вступал. После войны он работал архитектором, много проектировал, занимался публицистикой. Умер Вольтерс в 1983 году. Его первая книга, известная, впрочем, специалистам только по названию, до сих пор продолжает числиться по разряду нацистской литературы. И совершенно напрасно. Вольтерс приехал в Россию свободным от всяких политических или социальных предрассудков.

В это время в России (или с Россией) работали десятки европейских, в основном немецких, архитекторов. Среди них были звезды Эрих Мендельсон, Корбюзье, Эрнст Май, Ханнес Майер, Бруно Таут, Ганс Шмидт. Не все были фанатичными коммунистами, как бывший директор Баухауза Ханнес Майер. Но абсолютное большинство в меньшей (как Май) или в большей (как Корбюзье) степени склонялось к коммунизму. Это было время, когда левое направление в архитектуре ассоциировалось с левой государственной политикой, а конструктивизм с восторгом воспринимался как официальный и единственный советский государственный стиль. Левые европейцы, мечтая о реализации собственных творческих планов, старались увидеть в СССР только хорошее.

Вольтерс смотрел на советскую жизнь открытыми глазами. То, что он увидел, вероятно, облегчило ему в дальнейшем компромисс с национал-социализмом. Ничего страшнее быть просто не могло.

* * *

В Москве Вольтерс получил назначение в Новосибирск, строить тамошний вокзал. Всю дорогу до Новосибирска вагон сопровождала стая 5-10-летних беспризорников. Они ехали в тамбурах, в ящиках для инструментов под вагонами, на крыше. От этого тень вагона, бегущая вдоль рельсов, приобретала фантасмагорические очертания. Первое впечатление от Новосибирска: по улице, ведущей к вокзалу, солдаты с примкнутыми штыками гонят толпу грязных и измученных, нагруженных скарбом крестьян всех возрастов человек двести. Впоследствии Вольтерс наблюдал эту картину едва ли не ежедневно.

Новосибирск, важнейший железнодорожный узел Сибири, представлял собой тогда хаотическое море деревянных изб и несколько новых каменных зданий на главной улице Красном проспекте. Очень мало машин, в основном немецкие грузовики. Главный аттракцион два легковых «Паккарда». На одном ездил генерал «сибирской армии», на другой «партийный шеф».

Поразительным для «буржуя» Вольтерса оказалось классовое расслоение советского общества. По сравнению с советскими служащими, иностранные специалисты снабжались «по-княжески», причем сами русские воспринимали это как должное. Открытых магазинов было мало, а продукты в них были плохими и дорогими. Все снабжались через «закрытые» лавки на предприятиях. Русские инженеры по карточкам вовсе не получали белого хлеба, масла, молока, яиц. При этом они часто платили за продукты питания вдесятеро большую цену, чем иностранцы. Продуктовые карточки превращали иностранцев в привилегированный класс. Такими же привилегиями обладали высшие чиновники, партийные функционеры, военные и ГПУ.

На железнодорожном предприятии, где работал Вольтерс, было три закрытых столовых. Одна предназначалась для рабочих и мелких служащих с зарплатой от 80 до 150 рублей в месяц. Обед в ней стоил полтора рубля и был очень плохим. Вторая обслуживала начальство среднего уровня и инженеров с окладами от 200 до 500 рублей. Обед в ней стоил 4 рубля. Третья столовая предназначалась для высшего руководства с окладами от 600 до 900 рублей. Столы были со скатертями, и обслуживали здесь официантки. Обед был вполне приличным и стоил 2,5 рубля. Вольтерс был приписан к этой столовой. Большинство инженеров и техников предприятия даже не знало о ее существовании. Допуск во все три столовые тщательнейшим образом контролировался.

Еще более дикой была ситуация с жильем. Самым роскошным жильем в городе были две современные трехкомнатные квартиры. В одной жил начальник военного округа, в другой начальник местного ГПУ. Отдельные двухкомнатные квартиры имели только высшие чиновники и партийцы. И немногие женатые иностранные специалисты. Женатые русские инженеры имели одну комнату. С очень большой семьей две. Холостые на отдельную комнату рассчитывать не могли. «Как живут мелкие служащие и рабочие, я не хочу описывать. Мне никто не поверит, если я скажу, что холостые рабочие живут по 20-30 человек в одной комнате в казармах или бараках, многие семьи делят одну комнату и так далее... В России пропаганда непрерывно грохочет уже 15 лет, так что товарищи действительно верят, что по сравнению с немецкими рабочими они живут в раю».

За несколько месяцев до приезда Вольтерса в Москве произошла художественная революция. Сталин фактически отменил современную архитектуру и ввел неоклассицизм. Объяснялось это возросшими культурными потребностями масс. Одновременно была прекращена разработка массового жилья в масштабе всей страны и изменены нормы проектирования. Вольтерс получил комнату в здании, построенном уже по новым нормам. Комната размером 3х5 м имела высоту 4,5 метра. В это время в Новосибирске началось строительство огромного театра, достроенного с большой помпой уже во время войны. Вольтерс замечает: «Здание театра было маленьким, уродливым и очень редко полным. Это не помешало государству начать строительство гигантского театра на 4000 человек. Неслыханное безумие, которое горько отомстит за себя».

На производстве царил чудовищный хаос. Никто ничего не знал. Несколько недель начальство решало, чем Вольтерс будет заниматься. Еще несколько недель он ждал необходимой технической информации, но так и не дождался. Его успокоил русский коллега: «Чертите себе спокойно все, что хотите... Все равно то, что чертится, выстроено не будет. Вы, немцы, вечно создаете себе ненужные хлопоты».

Вольтерс с интересом описывает структуру советских предприятий. Во главе стоит «треугольник» директор, секретарь парторганизации и председатель профкома. Все члены партии. Рядовые члены партии образуют что-то вроде полицейских частей, строго контролирующих исполнение распоряжения ЦК. Члены партии так распределены, чтобы в каждой рабочей группе от 5 до 20 человек был один партиец. Рядовые трудящиеся объединены профсоюзом. В неделю проходит от двух до трех профсоюзных собраний, на которых трудящиеся исправно голосуют за повышение норм.

Через несколько месяцев Вольтерс получил под свое начало маленькую группу из трех человек двух техников и чертежницу. Они были плохо подготовлены, но прилежны. Требовать слишком много он от них не мог, так как все трое страдали от голода. «Им всем было непонятно, как это немецкий инженер из одного интереса к работе мог приехать в Россию. У всех была одна проблема еда. Русский инженер неприхотлив и доволен, если к обеду в 12 часов у него есть стакан горячей воды, кусок черного хлеба и леденец или кусок сахара».

Вольтерс с изумлением рассказывает о том, как вся страна с нетерпением ожидала наступления нового 1933 года. 31 декабря 1932 г. кончался срок первого пятилетнего плана, и 1 января 1933 г. должно было произойти тройное улучшение жизненного уровня так обещал Сталин, и все верили. Произошло же нечто прямо противоположное. Целая серия ударов обрушилась на несчастных людей. Сначала понизили на 10 % зарплату. В условиях инфляции это было особенно болезненно. Потом были резко уменьшены рационы продуктов питания. Иностранцам норму выдачи хлеба по карточкам сохранили, а русским урезали вполовину с 800 до 400 граммов в день. При этом неработающие жены рабочих и служащих были совсем лишены хлебных карточек. Затем началось 30-процентное сокращение персонала. «Проводилось оно необыкновенно жестоко. В тот момент, когда служащего увольняли а происходило это без предварительного оповещения, в течение 24 часов, у него отнимали хлебные карточки, так что, если у него были деньги, ему приходилось покупать на рынке хлеб, который стоил в 20 раз дороже, или обращаться за помощью к работающим друзьям. Смысл отнятия карточек состоял в надежде на то, что все уволенные немедленно зарегистрируются на бирже труда. Но это делали только те, кого голод совсем хватал за горло. Потому что с биржи труда путь вел не обратно на предприятия Новосибирска... а в сибирские провинции, в совхозы или промышленные районы у подножия Алтая. Это означало пожизненный принудительный труд, потому что оттуда не было пути назад. Жилья там хватало едва на 10 % работающих. Остальные ютились в палатках, землянках и дощатых будках... Многим внезапно уволенным, однако, удалось устроиться на других предприятиях Новосибирска... Тогда Москва изобрела новый способ, который поднял на ноги сотни тысяч и заставил их «добровольно» отправиться в провинцию. Способ назывался «паспорт». Людей больше не увольняли, их заставляли маршировать самостоятельно. Началась выдача паспортов, и те, кто к определенному времени не получали паспорта, должны были покинуть город... Так началось настоящее переселение народов...»

Вольтерс с состраданием описал странное общество, состоящее как бы из одних инфантильных подростков. Члены этого общества лишены свободы воли, свободы выбора, чувства собственного достоинства и, кажется, не понимают, что такое бывает вообще. Начальство состоит из таких же подростков, только облеченных доверием. С грустной иронией вспоминает Вольтерс совет, который постоянно слышал от своих собеседников: «Вы должны читать газеты. То, что вы видите своими глазами, создает у вас неправильное представление о нашей системе!» И приводит анекдот на эту тему. Учитель рассказывает в классе, что на Тверской улице построена новая фабрика. Ученик: Я живу напротив, там уже пять лет один только забор. Учитель: Дурачок, читай газеты, там это написано черным по белому.

К лету 1933 г. отношения Вольтерса с партийным начальством были окончательно испорчены, и он с облегчением отправился домой кружным путем через Туркестан (Ташкент, Самарканд, Бухару) в Москву и далее в Берлин. В это время из СССР начали разъезжаться и его более знаменитые левые коллеги, жестоко разочарованные сменой государственного стиля, который как будто в порядке издевательства оказался удивительно похож на официальный стиль молодого Третьего Рейха.

Вольтерса, судя по всему, люди интересовали больше архитектуры. Его забытая книга безусловно заслуживает быть переведенной на русский язык. У нее те же достоинства, что у знаменитой, появившейся почти на столетие раньше книги маркиза де Кюстина. Как и Кюстин, Рудольф Вольтерс сумел меньше чем за год увидеть и понять то, на что другим не хватало целой жизни. В частности, его наблюдения подтверждают и сегодня далеко не всем очевидный факт: «трудности индустриализации» вовсе не были естественными проблемами, которые приходилось преодолевать на пути к лучшей жизни. О лучшей жизни речи не шло. Сталин сознательно снижал жизненный уровень населения страны до физиологического минимума. Он сознательно превращал людей в лишенных воли и чувства самоуважения животных. Готовых ко всему и способных на все.

ДМИТРИЙ ХМЕЛЬНИЦКИЙ


Берлин



©   "Русская мысль", Париж,
N 4385, 15 ноября 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...