ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР
Костромские деревенщики

Интернет-версия публикации в 4-х частях.
[ Часть 4 / 4 ]

Вместо эпилога

Осев в Ряполове, Олег Ларин сошелся со своими мужиками и бабами сразу, без разведки и, думаю, на всю оставшуюся жизнь. Ибо знал этих людей еще в детстве, когда жил с отцом в ссылке, в древних пинежских и печорских деревнях. «В ритме Пинеги» так он назвал свою первую книгу о северных людях, у которых появился вновь, став журналистом. В Ряполово же приехал не для того, чтобы писать, а жить. И, живя здесь по полгода в году, никогда не берется за перо, предпочитая жить так, как здесь живут все.

Мы думали, Игрич приехал сюда, чтобы за народ заступаться, дурачится Василий Егорыч, явно поддевая Ларина. Как-никак писатель! А он с нами водку пьет.

С этими словами Иванов берет стакан и пьет долгими нежадными глотками.

А в самом деле, поддакиваю я, ты ведь и в своих повестях обходишь острые углы. Разве не видишь, что происходит на этой земле?

Конечно, вижу, отвечает Олег. Но слишком уж много развелось нас, гомосапиенсов. А вот я где-то прочел: летит человек на самолете и видит внизу все зеленое, ни машин тебе, ни тракторов. Может, так и надо? И вот факт: вчера встретил на тропе медведя. Правда, он первый ушел, а я уже дома испугался. Между тем, когда-то на этом месте стояла тракторная бригада. Вонища! Грязь, солярка... Вот и выбирай что лучше.

Ну, а если серьезно, продолжает он, поначалу я не раз писал о здешних неурядицах, только от этого, как Егорыч выражается, чуть да маленько. Бывшие гранды колхозного строя, как бесы, обернулись ТОО-варищами, акционерами, и теперь они, по существу, владельцы всей пахотной земли. Для отвода глаз сунули кой-кому из крестьян символические паи, а остальное себе, родственникам близким и далеким. Иначе говоря, у них контрольный пакет. И не нужно им никакого закона о земле. Вот почему их лоббисты коммунисты и аграрии сходят с ума в Думе. А народ думает, что это о нем так истово пекутся.

Ты ему про моих земляков, про канадских фермеров расскажи, заводится Василий Егорыч, как их коммунисты отсюда шуганули.

И я узнаю совсем уж удивительную, а впрочем, весьма показательную для нашей «перестройки» историю. Несколько лет назад из Канады на Костромщину нагрянули исторические предки Егорыча толстовские духоборы, вынужденные покинуть Россию сто лет назад. Там, в Канаде, стали они лучшими хозяевами на земле. И вот молодые фермеры, в душах которых заговорили русские гены, дюжиной семей приезжают в Кострому и предлагают губернатору: дайте нам любую «гулящую» землю мы ее обустроим. Они собирались завезти сюда самую современную технику и две тысячи своих племенных коров. И только обо всем договорились, как вдруг буквально взъярились костромские борцы с частной собственностью. По всей Костромщине пронесли и провезли плакаты: «Мы этим продажным гадам-капиталистам петуха пустим! Не позволим грабить Россию!» И областное начальство струхнуло, испугалось за канадцев, да и за свои кресла. Вдруг и в самом деле «петуха пустят» на весь мир позор.

Выслушав этот рассказ, пожимаю плечами:

Ну а что же все-таки делать? Есть ведь и такое мнение: отдай сейчас землю крестьянам работать на ней некому. В самом деле, хозяина на земле нет.

А ты был у Валерия Петрушевского? спрашивает Ларин про наследника покойных стариков Петрушевских, вернувшегося в отчий дом после долгих жизненных странствий. Видел его хозяйство? Отсюда и делай выводы.

Конечно, Валерий уже далеко не молод за пятьдесят ушел. Но, «набродив» по свету чуть не два десятка специальностей, пожив в крупных городах, вырастив детей, со всем своим нажитым опытом и мастерством вернулся-таки домой, на круги своя. Обновил родительский дом, поставил новые сараи для скотины, завел классный огород.

Ты думаешь, это не случай? сомневаюсь я.

Нет, такие люди в деревне появляются не случайно, утверждает Ларин. В Федорове Смирновы из Костромы ставят свое новое хозяйство на ноги, в Абросьеве Васильев день и ночь пашет... Пришло время. Россия дошла до дна. Надо подниматься.

А ведь прав Олег. И правы его крестьянские повести озорные, похмельные, но жизнеутверждающие. Его герои истерзаны несправедливой жизнью, их души оглохли от большевистского бреда, но их сердца открыты. У этих людей нынче один магазин на сто верст, и на каждой версте осталось по человеку. А все-таки верится не изживутся.

А недавно у нас в Ряполове, добавляет Ларин, поселился еще один, очень нужный деревне человек: Толя Лазаренко. Блестящий инженер, кандидат наук, золотые руки и прирожденный земледелец. Его корни в Сибири, отец из раскулаченных. Его рвут на части в Москве, он всем нужен. А Толя к земле тянется. Верующий. Три часа в день молится, остальное время вкалывает. Соперник Петрушевскому у кого лучше усадьба будет.

Я так думаю, что Анатолий Валерия все же обойдет, вставляет свое словечко Василий Егорыч. У него хватка инженерная, на днях сам русскую печь поставил. Смеешься? оборачивается ко мне Иванов. А зря: настоящая русская печь штука сложная.

К началу публикации: глава 1-я ||| Предыдущая часть: глава 3-я

Кострома Москва

© "Русская мысль", Париж,
начиная с N 4383 от 01.11.2001 г.

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...