ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

Ален БЕЗАНСОН

ВОЗМОЖНО ЛИ ВКЛЮЧИТЬ РОССИЮ В МИРОВОЕ УСТРОЙСТВО?

Продолжение.

Начало в «РМ» No. 4358

Президент Путин: как укрепить власть

13

31 декабря 1999 г. Ельцин ушел в отставку и передал свое место Путину. Получив гарантии неприкосновенности для своей семьи и собственности, он открыл возможность создания нового государственного аппарата. Наиболее характерная особенность этого аппарата то, что его костяк составляют люди из КГБ. Номенклатура в своей новой ипостаси поставила на большинство ключевых постов выходцев из этой организации. Как в 1917 г. Ленин сумел сохранить свою фракцию от всеобщего распада и разложения общества и политических партий точно так же в период между 1990 и 1999 гг. КГБ сумел сохранить свою дисциплину, корпоративный дух, ощущение элитарности, тогда как коммунистическая партия в значительной степени дезинтегрировалась. Как в 1918 г. население, не без основания полагая, что из всех режимов наихудший анархия, смирилось или примкнуло к большевистской власти, точно так же и путинской власти удалось без труда победить на выборах. Основой легитимности прежней коммунистической партии была «истинность» ее доктрины, оспаривать которую никто не осмеливался. Это была «духовная власть», опирающаяся на «органы». Новая власть не нуждается в теоретической доктрине: основа ее легитимности «волеизъявление народа», даже если результаты этого «волеизъявления» были получены не без применения «административного ресурса» или самых обычных подтасовок. Высший слой партии, управляющий «финансовыми потоками», упрочил свое положение, перейдя от «управления государственными имуществом» к владению им как частной собственностью. Другой ее высший слой, технико-политический, укрепил свою легитимность благодаря всеобщему голосованию. Можно сказать, что он перенял для собственных целей уроки, извлеченные в свое время Наполеоном III и Бисмарком, осознавшими благодетельную и охранительную роль всеобщего избирательного права.
Придя к власти, Путин восстановил «порядок» в соответствии с полученным им «наказом» избирателей. Парламент (Дума) превратился в простую регистрационную палату. Губернаторов пришлось приструнить, создав параллельную систему назначаемых (а не избираемых) «генерал-губернаторов» в лице президентских «полпредов». Остаются печать и СМИ. Путин не нуждается в абсолютном контроле, ибо отпала необходимость вести коммунистическую пропаганду, воспитывать «нового человека», вдалбливать в головы людей основные положения доктрины. Гигантская армия «пропагандистов», служащие Главлита (цензуры) лишились своих постов. Власть стремится сохранить демократический фасад, чтобы время от времени демонстрировать его Западу. Пресса советского пошиба выглядела бы уже почти неприлично достаточно, чтобы она всего лишь согласилась на место, отведенное ей в стройной картине правительственных проектов. В результате будет «дружественная», почти «государственная» пресса пусть иногда в чем-то с властью не согласная, но твердо усвоившая, что любая оппозиция должна быть «конструктивной». При Путине крупные собственники СМИ утратили контроль над своими империями, которые вернулись под крыло сторонников власти. Несколько слишком любопытных или непонятливых журналистов были избиты или просто убиты. Что ж, надо вести себя, как все остальные. Не исключено, что, движимый внутренней логикой государственного авторитаризма, Путин будет вынужден выйти за рамки своих первоначальных намерений и полностью обуздать СМИ. Но пока что без этого вполне можно обойтись.
Фактически подавляющее большинство «политического класса» присоединилось к системе Путина. Присягнули ему на верность и те, кого называли «либералами» (например, Гайдар, пытавшийся направить присвоение собственности в русло приватизации «по-польски» и подлинной рыночной экономики), и группа, созданная бывшим главой внешней разведки Примаковым, одно время премьер-министром Ельцина, и московским мэром Лужковым, который в какой-то момент, казалось, уже стоял на пороге власти. Так же поступили и многие бывшие диссиденты. Коммунистическая партия сотрудничает с Путиным с подлинным энтузиазмом.
Таким образом, можно описать теперешний режим как режим авторитарный, с решающим влиянием дисциплинированной партии, члены которой вышли в основном из рядов КГБ и армейской верхушки. Те, кого называли «олигархами» (то есть авантюристы, хищнически накопившие свои богатства независимо от партии), либо «выстраиваются под власть», либо подвергаются с ее стороны преследованиям, к вящему удовольствию населения.

14

Где же выход? До конца оставаясь в плену идеологии ленинизма, советская власть никогда не имела возможности выдвинуть в качестве основной задачи производство материальных благ, процветание населения или «развитие» страны. Все эти цели были полностью подчинены усилению могущества государства, в частности его военной мощи. По имеющимся сведениям, в апогее брежневской эпохи расходы на военные нужды достигали 40% валового внутреннего продукта (ВВП) страны. С другой стороны, остающиеся 60% были тем необходимым минимумом, без которого уровень военного производства начал бы падать просто потому, что население перестало бы располагать материальными и интеллектуальными ресурсами, чтобы его поддерживать. С такой точки зрения можно утверждать, что фактически все 100% производства страны были направлены на укрепление ее военной мощи. Однако даже в этих условиях был достигнут определенный уровень «развития»: градостроение, всеобщее образование, овладение технологиями, отдельные замечательные достижения в приоритетных областях.
Сегодня, когда идеология бесследно исчезла, российские власти столкнулись с теми же «нормальными» проблемами, которые должна решать любая нетоталитарная власть. В России часто с восхищением вспоминают Пиночета, авторитарная диктатура которого позволила стать на ноги чилийской экономике, подкошенной социалистическим экспериментом. Однако новой российской власти достался в наследство весьма неподходящий экономический механизм. Он не предназначен ни для производства товаров, которые были бы конкурентоспособными на мировом рынке, ни для удовлетворения пусть скромных, но все же растущих нужд населения, которое теперь знает, как живут люди на Западе.
Маленькая ГДР была самой современной, самой развитой зоной в «социалистическом лагере». После объединения власти ФРГ, к своему огромному изумлению, обнаружили там разоренные сельхозугодья, промышленность с устаревшим оборудованием, отсутствующее или пришедшее в упадок коммунальное хозяйство, работников, которые утратили вкус и привычку к работе. Правительство ФРГ за короткое время установило современное общее право и полностью обновило местную администрацию. Оно вкладывало туда по сто миллиардов марок ежегодно. Но и спустя 10 лет модернизация все еще не завершена.
Россия, население которой в 9, а общая площадь в 200 раз больше, находится в гораздо худшем состоянии. Здесь нет современных дорог, в больницах нет горячей воды, в деревнях водопровода, а иногда и электричества, жилой фонд полуразрушен, загрязнение окружающей среды очень серьезно. Рабочая сила так и не научилась работать. Россия может экспортировать лишь природный газ, в несколько меньшей степени нефть (в ущерб потреблению на внутренние нужды), редкие полезные ископаемые, другие сырьевые и сельскохозяйственные товары с невысокой добавленной стоимостью и, наконец, оружие. Законодательный порядок, государственное и частное право, налоговую систему еще предстоит создать. Отсутствуют условия для привлечения зарубежных инвестиций впрочем, тут не хватит всех денег, что есть в мире.
Все это могло бы заставить опустить руки любое правительство, обладающее даже самой искренней доброй волей. К тому же нельзя не задаться вопросом: в правильном ли направлении происходит эволюция последнего времени? Основные «хозяйствующие субъекты» первыми подают пример коррупции и бегства капиталов за границу. Займы, предоставленные международными банками и финансовыми учреждениями по соображениям скорее политическим, нежели экономическим, были разбазарены. Авторитарные структуры нового государства обещают преследовать коррупцию и действительно преследуют, но только тех коррупционеров, кто недостаточно предан существующей системе. Эти структуры непригодны для того, чтобы стимулировать во всей стране частное предпринимательство. Трудно найти что-то общее между либерализмом и административной централизацией, проводимой в жизнь чиновниками, лишенными всякой экономической культуры.
Не исключено, что после десяти лет спада российская экономика наконец перестала катиться вниз. Тем не менее наблюдатели не видят никаких признаков того, что могло хотя бы в чем-то напоминать процесс ускоренной ликвидации отставания, принесший плоды в Польше или Венгрии. По меркам человеческой жизни, в России этих плодов еще ждать и ждать.
В XVII веке Россия была царством бедности и варварства, со всех сторон окруженным блестящими цивилизациями: Европой, Оттоманской империей, Персией под правлением династии Сефевидов, Индией с династией Великих Моголов, Китаем с маньчжурскими правителями. В 1917 г. дело обстояло уже совершенно иначе, ибо Россия стала естественным продолжением европейской экономики пусть еще отстающим, но быстро нагоняющим упущенное динамичным государством. Сегодня, в начале XXI века, Россия как бы вернулась к своему положению в XVII веке уж точно по сравнению с Европой, но, возможно, также и с Турцией, Индией и КНР, которые более динамичны и у которых выше экономический рост.

15

Таким образом, маловероятно, чтобы сегодняшняя российская система нашла основание своей легитимности в общем росте благосостояния на что опирается правительство КНР последние 20 лет. Стало быть, ей нужно искать иные основания. Все они являются политическими. Первая возможность это найти свое место в соотношении с российским прошлым. Что же выбрал режим в тысячелетнем наследии России, чтобы легитимизировать свое настоящее и будущее?
Выбор был сделан основополагающий: ни одно российское правительство не провозгласило своего торжественного осуждения коммунизма как такового. Контраст с Германией после 1945-го разителен. Нацистская Германия была оккупирована. Международный трибунал приговорил к смерти основных деятелей нацистского режима. Дальше этот процесс продолжило уже германское правосудие. Под действие damnatio memoriae [«осуждение памяти» (лат.) так в Древнем Риме называлось решение Сената, осуждающее бывшего императора, отменяющее все его распоряжения и предписывающее стереть его имя из всех документов и со всех памятников. Пер.] подпала вся нацистская символика, все следы нацистского господства. «Германский гений» был подвергнут ретроспективной чистке. Немецкому народу предложили участвовать в процессе общенационального покаяния. Само имя Гитлера было предано проклятию.
В России не произошло ничего подобного. Разумеется, она не была оккупирована, но, может быть, в этом и заключался ее упущенный шанс ибо и Германия, и Япония смогли излечиться от ядовитого прошлого как бы «чужими руками», заплатив за это меньшую цену, не возложив всю ответственность на собственный народ и не обременив своего политического будущего. Ни один ответственный деятель коммунистического режима не был осужден или хотя бы отдан под суд, чтобы ответить за совершённые преступления, за обращение в рабство русского или иных народов. Политический класс не прошел чистки в отношении своего коммунистического прошлого и даже не был обновлен. В частности, дипломатический корпус остался в стороне от любых «подвижек». Статуи Ленина, основателя режима, не были снесены, его мавзолей остается предметом культа и местом паломничества. В России не было ничего, даже отдаленно напоминающего damnatio memoriae. Ни российский народ, ни какая-либо авторитетная зарубежная организация не только его не потребовали, но даже не проявили желания.
Советский период остается укорененным в официальной исторической памяти России, и я не встречал русских, которые стыдились бы за него до такой степени, чтобы пожелать изгнать его из памяти. Этот период неразрывно связывается с идеей защиты родины. Мэр Москвы Юрий Лужков покрыл всю столицу помпезными памятниками «героям Великой Отечественной войны». Россия поступила так же, как и Франция, которая после поражения в войне 1871 г. с Пруссией и торжества республиканского режима включила Конвент и террор революции 1789 г. в историю Франции в качестве эпизодов, связанных с защитой отечества. В России подобный прием потребовал частичной реабилитации Сталина, а затем и всех большевистских руководителей после Ленина (в том числе Дзержинского). Красное знамя осталось официальным символом российской армии. Вновь, ко всеобщему удовлетворению, занял свое место советский гимн времен Сталина, в котором только пришлось немного изменить слова. И престарелый поэт, когда-то сочинивший первоначальный текст этого гимна, почти без усилий сумел заменить «великого Сталина» «Богом» из русской православной традиции. Объединение «Мемориал», ведущее свою родословную от правозащитного движения, пытается напоминать русским, что большевизм, террор и ГУЛАГ вовсе не были случайным и эфемерным историческим инцидентом, каких немало в истории, так что не стоит к ним возвращаться, но заслуживает и требует моральной оценки. Голос «мемориальцев» слаб и одинок.
Религиозный национализм древней Московии реставрируется в своих архитектурных памятниках. Москва, где большевистская власть снесла сотни церквей, восстановила их с поразительной скоростью, да и провинция не отстает от столицы. Гербом России стал двуглавый орел Ивана III, а русский флаг восходит к Петру I. При этом создается впечатление, что в российском прошлом на первые места выдвигаются самые деспотические фигуры, как тот же Петр или Александр III. В то же время Екатерина и Александр II, «царь-освободитель», отступают на второй план. Из этого следует, что «петровская» традиция государственного волюнтаризма и авторитарности берет верх над цивилизаторской и освободительной традицией Екатерины и Александра II. Путин публично демонстрирует себя как почитателя Петра (чья гигантская статуя, к слову сказать, не так давно сооружена на берегу Москвы-реки), а в более интимной обстановке почитателя Сталина, даже если этот мундир ему по видимости великоват. Что, впрочем, отнюдь не мешает ему носить на груди крест и прислушиваться к фанатичному приверженцу «русскости» архимандриту Тихону.

Париж


Перевод с французского Ярослава Горбаневского.

начало ||| предыдущая часть ||| следующая часть


©   "Русская мысль", Париж,
N 4361, 12 апреля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...