ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

Ален БЕЗАНСОН

ВОЗМОЖНО ЛИ ВКЛЮЧИТЬ РОССИЮ В МИРОВОЕ УСТРОЙСТВО?

Продолжение

Начало в «РМ» No. 4358

Место России в Европе

В 1970 г. Андрей Амальрик представил картину различных направлений политической мысли в России. Она полностью воспроизводила ситуацию 1913 г., так как советский режим как бы все заморозил, препятствуя эволюции идей. Перед нами был спектр, идущий от патриотического либерализма через «евразийство» до самого шовинистического славянофильства. Похоже, что сегодня в связи с поражением либералов и поддерживающего их немногочисленного гражданского общества стрелка переместилась в эту сторону. Все чаще проявляются антизападные настроения, восхваление «русскости», настоятельные требования идти по «особому», «исключительному» русскому пути. Безусловно, все эти проявления преувеличены, что вполне нормально для периода посткоммунистического разочарования и временной беспомощности. Но они также поощряются государством, поскольку не слишком компрометируют тот образ, который оно стремится демонстрировать внешнему миру.

16

Путин построил свое восхождение к власти на преступлении, получившем широкий общественный резонанс. В серии взрывов, организация которых (без каких бы то ни было доказательств) была сразу же приписана чеченцам, погибло по меньшей мере 800 человек. Многие подозревают, что эта операция была подстроена органами ФСБ. Против этого малого народа, едва ли насчитывающего миллион человек, немедленно была развязана война на уничтожение. Этот геноцид, который близится к завершению, получил одобрение не только общественности, но и высших духовных авторитетов страны. Не нужно смешивать исторический анализ и нравственную оценку, однако историк должен констатировать, что если отправным пунктом политической акции становится преступление, то это обычно не предвещает ничего хорошего. Рано или поздно, когда это политическое начинание столкнется с трудностями, исходное преступление «всплывет», как в античной трагедии, и мы обнаружим, что легитимность властей подспудно источена изнутри, что она превратилась в труху и вот-вот пойдет прахом или потребует новых преступлений.

17

«Не говорите мне о России, я знаю лишь Российскую империю», говорил граф С.Ю.Витте, выдающийся российский государственный деятель. Коммунистическое господство не было задумано как имперское, и поначалу русские не пользовались привилегиями по сравнению с «инородцами». Но постепенно это менялось. В конце брежневской эпохи сложилось следующее положение: местные националистические тенденции были жестоко подавлены и уступили место «советской культуре» и «советскому патриотизму» с сильным русским оттенком. На всех важных постах местных партийных чиновников дублировали русские. В противоположность этому местная «теневая экономика» (мафии), создававшаяся при соучастии тех же партийных чиновников, развилась настолько, что вместе с рядовыми гражданами сформировала ростки гражданского общества, где нашло свое прибежище национальное самосознание. В 1991 г. СССР практически мгновенно распался на отдельные «нации», неожиданно оказавшиеся вполне жизнеспособными. В Средней Азии проведенные Сталиным искусственные границы республик превратились в «госграницы». Возрождение исламского национализма, при коммунизме подспудного, вынудило уехать значительную часть пришлого русского населения. Немедленно отделились страны Прибалтики, а затем Украина, Белоруссия, Грузия, Армения и Азербайджан.
Для русского национального сознания эти события стали жестоким ударом. Некоторые из перечисленных территорий были завоеваны еще в XVII веке. Имперская гордость, сознание господства над многими народами служили утешением России на протяжении двух столетий. По знаменитому выражению маркиза де Кюстина, «раб на коленях мечтает о мировой империи». Сожаление об утрате некоторых территорий, преимущественно мусульманских, было менее острым. Гораздо острее ощущалась потеря Украины, в большинстве своем славянской и православной, Украины, которую сам Ленин в 1918 г. выменял за хлеб для армии Людендорфа. Насколько мне известно, ни один русский не смирился с этой потерей, а Солженицын сетует по этому поводу при каждом удобном случае.
В течение последних десяти лет постсоветское правительство использовало самые различные методы. Сокрушение Чечни послужило устрашающим примером для народов, входящих в состав России, таких, как якуты, татары, башкиры или пограничные народы кавказских предгорий, показав им, что не следует заходить в своей дерзости слишком далеко. Контроль над бывшими советскими границами восстановлен повсюду, за исключением Прибалтики. Приднестровье, лежащее у западной границы Украины, по существу не страна, а армейский корпус; к этому прибавляются базы в Молдавии и войска в Белоруссии. Россия контролирует также границы с Турцией и Ираном, а «локальные конфликты» позволяют держать российские войска вдоль афганской границы. Россия продолжает цепляться за военные базы в Грузии, лишившейся двух своих провинций. Вне пределов России находится более двухсот тысяч российских солдат. Как и на протяжении последних двух столетий, Россия продолжает извлекать выгоду из застарелого конфликта между Арменией и Азербайджаном. Что касается Белоруссии, то ее «аншлюс» уже запланирован по согласованию с диктатором страны. В странах Прибалтики весьма значительное русское меньшинство, в котором в один прекрасный день можно будет возбудить ирредентистские настроения (ирредентизм политич. движение в Италии на рубеже XIX-XX вв. за присоединение пограничных земель, частично населенных итальянцами. Пер.). На Украине все средства хороши: создание партии, включившей в свою программу союз с Россией, контроль Московского Патриархата над Украинской Православной Церковью, саботаж реформ, которые могло бы предпринять украинское правительство, использование поставок газа и нефти как «рычага воздействия» и т.п.
Все народы, против которых нацелены эти меры, ощущают опасность и защищаются как могут. Но станем на русскую точку зрения: какова цель этой упорной политики, этой смеси хитрости, запугивания и насилия? Восстановить СССР? Но зачем? Цель представляется до странности архаичной. Она ничем не отличается от бессмысленных завоеваний новых и новых пространств империями прошлого, последней среди которых остается российская. Или от колониальных завоеваний, да только острие здесь направлено на более европейские, чем сама Россия, территории, такие, как Украина или Прибалтика. Но это столь же бессмысленно, бесплодно и анахронично, как одержимость Гитлера, стремившегося завоевать «земли на Востоке», которые, по его мнению, были жизненно необходимы германскому народу, тогда как этот народ уже давно покидал свои деревни, работал в промышленности и сфере услуг и жил в процветающих городах, где вдобавок резко падала рождаемость. Это просто опьянение пространством географической карты, безудержно расползающимся по ней красным или зеленым пятном, геополитическое безумие.
Русские горды необъятными просторами своей страны, и сегодня это один из последних поводов их высокомерия. Оно опирается на ощущение принадлежности к общности, к «умме» [буквально: «народ» (араб.) традиционное наименование общности всех правоверных. Пер.], к русскому варианту мусульманского «дар аль-ислама» [«земля ислама» (араб.) мусульманский мир, в противопоставлении миру немусульманскому, который называется «земля войны». Пер.]. Факт же, что общественность в России резко не приемлет самой идеи отдать Японии пусть даже за самую бешеную цену два крошечных острова, присвоенных Сталиным в 1945 году. Она не понимает, что российские 17 миллионов квадратных километров уже невыносимое бремя для любой современной экономики. Расстояния обходятся дорого. Это было не так, когда захват территорий происходил как бы сам собой, в процессе заселения пустых земель, их сельскохозяйственного освоения или торговли пушниной, в рамках примитивной экономики. Сегодня нужно заниматься управлением, эксплуатацией, созданием добавленной стоимости а это превосходит силы русского народа. Сибирь практически пуста и пустеет все больше. Но преклонение перед просторами, опьянение пространством это для российской общественности ценности тем более непреходящие, что других у нее не так уж и много.
Представим себе, что Путин или его преемники сумеют достичь своих целей и восстановят СССР. В результате весь этот гигантский регион окажется в тисках военизированной империи, которая не будет обладать даже той цивилизаторской энергией и культурным престижем, которыми обладала прежняя Российская империя. Это истощит силы и без того уже изнемогшего многострадального русского народа.

18

Россия вошла в Европу под грохот пушек, ознаменовавший победы Петра Великого над Швецией. Она была сразу же принята в сообщество европейских наций, хотя Европа отнюдь не заблуждалась относительно «европейскости» России. Как проницательно отметил Мартин Малия, она была принята, так как это было в интересах других партнеров. По мере того как Россия расширялась на юг и на запад, Австрия, Пруссия и Англия не оставались внакладе. Ущемленными оказались лишь интересы Франции, которая бессильно наблюдала, как были проглочены ее традиционные союзники Швеция, Османская империя и Польша. Папа Римский долгое время отказывал царю в императорском титуле, который с легкостью признали прочие европейские державы.
Россия умела постоянно пополнять свой дипломатический корпус самыми цивилизованными и способными чиновниками. Она также умела предстать в выгодном свете в глазах общественности или правительств Европы: в эпоху Екатерины она становилась в позу века Просвещения, во времена Александра I масонского универсализма, в царствование Николая I защиты традиционных ценностей и христианства. Мишле писал в 1842 г.: «Россия это ложь. Это апофеоз лжи и видимости. Сегодня она говорит нам: "Я христианство", завтра скажет: "Я социализм"».
В канун 1914-го Россия была на международной арене такой же страной, как другие. Да, империалистической но не больше, чем Англия, экспансионистской но не больше, чем Австро-Венгрия или Германия. В ходе Первой Мировой войны она оставалась верной своим союзникам почти до самого крушения. Если бы она выдержала еще год и села за один стол с победителями, она получила бы Константинополь, часть Балкан, всю Польшу, большой кусок Германии, то есть почти все, что потом завоевал Сталин. По крайней мере это обещала ей Франция.
На протяжении всего коммунистического эпизода своей истории Россия оставалась верна ленинской программе мировой революции. При этом, однако, Ленин и Сталин всегда умели остановиться у того рубежа, когда осуществление этой программы начинало угрожать существованию центральной власти. Ленин подписал Брестский мир. Сталин свернул свои революционные начинания в Германии и Китае, остановил гражданскую войну в Испании, поддерживал правых в Германии, заключил союз сначала с Гитлером, потом с англичанами и американцами и т.д. В то время как внутри собственных рамок эта политика подчинялась одному-единственному принципу, вытекающему из логики ленинизма, со стороны казалось, будто этих принципов два: как рассадник коммунизма во всем мире Советский Союз играл революционную и подрывную роль, а охраняя центральную территорию своего государства, главную крепость революции, Россию, как будто проводил классическую политику защиты имперских и национальных интересов.
Западная дипломатия постоянно стремилась разделить эти два аспекта, отказываясь видеть их «диалектическую» связь. Первые подобные попытки, предпринятые графом Брокдорфом-Ранцау [министр иностранных дел Германии (1919), затем посол в Москве (1922). Пер.] и Ллойд-Джорджем, состояли в предложении сделки: вы прекращаете подрывную деятельность, а мы примем во внимание национальные интересы России. Последние по времени усилия де Голля и Киссинджера сводились к тому же.
Сегодня необходимость в этой двойной игре отпала. Единственная основа солидарности, на которую может ссылаться Россия вне своих границ, это православие. Однако каждая православная Церковь формируется и развивается в своих национальных рамках, а манипулировать этим «рычагом» не так-то просто. Это показал югославский конфликт. Следует отметить, что советская политика надолго подорвала престиж России, которым она до Первой Мировой войны пользовалась среди южных славян и чехов. В то время даже в Польше существовала пророссийская партия. Сейчас ничего подобного нет.

Париж


Перевод с французского.

начало ||| предыдущая часть ||| окончание


©   "Русская мысль", Париж,
N 4362, 19 апреля 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...