ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

К 202-й годовщине со дня рождения А.С.Пушкина

Юрий Дружников

ИЗНАНКА РОКОВОЙ ИНТРИГИ

Портрет тайного агента петербургского Третьего отделения автору удалось разыскать в Варшаве

Окончание

Начало см.в No.4367



Автопортрет Пушкина в черновике II главы «Евгения Онегина» в окружении четырех женских портретов - предположительно К.Собаньской

Как сочетались у Собаньской личные чувства (если таковые имели место) со служебным долгом? Что преобладало, или, другими словами, добровольно она завязала роман с поэтом или то было спервоначалу должностное поручение начальства агенту? Ведь практический аспект ее связей состоял в том, что в ту домагнитофонную эпоху Собаньская великолепно помогала Бенкендорфу держать всеслышащее ухо возле ни о чем не подозревающих Вяземского, Дельвига, Мицкевича, Пушкина и многих других не только в обществе, но и в постели. Впрочем, когда в данном случае можно употребить слово «постель» применительно к Александру Сергеевичу? «Постель» появилась для того, чтобы удержать его от желания ехать, или позже, в виде компенсации ему, когда был получен отказ?
Он не догадывался о двойной сущности этой женщины, а услышал бы скорей всего не поверил. И все же: что, когда и как в те дни сообщала о своем любовнике Собаньская, сей падший ангел, генералу Бенкендорфу и фактическому начальнику сыска Максиму фон Фоку? Конечно, не только о его сборах в Париж, но обо всех контактах, разговорах, творческих планах и намерениях. Деталей мы по понятным причинам никогда не узнаем, и остается заглянуть в глубь знакомых текстов.
Сто лет в стихотворении «Что в имени тебе моем?», множество раз комментированном, не указывался адресат, хотя Пушкин сам в рукописи назвал его «Соб-ой» и поставил дату: 1830. В оглавлении сборника, опубликованного в 1832 г. уже женатым поэтом, он назвал стихи просто «В альбом» и схитрил: сдвинул дату на год назад «до» серьезных намерений по части Натальи Николаевны. Лишь в 1934 г. в киевском архиве нашли личный альбом Собаньской с этим стихотворением, вписанным туда рукой Пушкина. Причем не только с датой, но и посвящением ей. В альбом оно вклеено значит, скорей всего, Пушкин принес его Собаньской заранее написанным.
Предложим теперь в свете сказанного новую трактовку стихотворения «Что в имени тебе моем?». Никогда Пушкин не унижался до такой степени, низводя себя в раба, ради достижения любви. Но очевидный основной смысл стихотворения, на который пока не обращают внимания биографы, вовсе не разлука с любимой женщиной, а прощание перед дальней дорогой. Именно последнему «прости» перед прощанием с родиной подчинены все остальные интонации. Имя поэта, говорит он своей возлюбленной, здесь, в России,
...умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный.
«Дальный берег» несомненная аналогия заграницы, синоним любимого Пушкиным выражения «чужие краи», не стал бы он говорить о вечной памяти перед поездкой в Михайловское или в Москву. К тому же он заявляет, что его надгробная надпись будет «на непонятном языке», а в России на памятниках пишут, как известно, на понятном. Возможно чувствует и предсказывает он, нежных воспоминаний у этой женщины о его имени вообще не останется. И заклинает:
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я.
Если поэт остается в той же стране, имя его не умирает, пока он жив, ведь он рядом, он доступен. А тут, изящно говорится в стихотворении, он жив, он есть, но стал недосягаем, он где-то, он «в мире». Окончание стихотворения «Что в имени тебе моем?» логически завершает его начало: пускай поэт вне досягаемости, но он остался в памяти возлюбленной, а она, значит, живет не только там, вдали, но и в его сердце. Написаны стихи, повторим это, накануне подачи прошения Бенкендорфу для отбытия в Европу. В черновике письма к ней Пушкин пишет по-французски, что боится после смерти не встретить ее «в толпе в беспредельной вечности».
К Каролине Собаньской обращены несколько его стихотворений, в том числе, очевидно,
Я вас любил, любовь еще, быть может,
В моей душе угасла не совсем...
Написано оно в конце 1829 года. Даже в специальной литературе, не говоря уж о массовой, подчас скрывали адресата этого стихотворения, хотя он известен. В самом деле, не обязательно устанавливать прямую связь между строками, написанными сочинителем, и его поступками, тем более что это же стихотворение Пушкин немного позднее вписал в альбом Анне Олениной. Парадоксальный факт биографии великого русского поэта в том, что в процессе сватания его к идеальной «мадонне» Наталье Гончаровой роковая страсть была, увы, не к невесте.
С одной стороны, как это ни звучит наивно, жаль, что одно из лучших в мире стихотворений о любви обращено не к будущей жене, а к леди-вамп, «черной душе», которую Пушкин называл демоном, к стукачке, которая стала одной из самых мерзких окололитературных особ XIX столетия. Обидно, что с ней, великой прохиндейкой, а вовсе не с невестой у нашего Пушкина было все, как он выразился, самое судорожное и мучительное в любовном опьянении, и все самое ошеломляющее в нем. А с другой стороны приходим к мысли, что материалом для создания высокой литературы может быть кто угодно и что угодно; гению виднее, как ему жить, чтобы достичь идеала.
А пока что очередной разрыв отношений между Пушкиным и Собаньской произошел так же скоротечно, как возник. Приятелю Павлу Нащокину Пушкин сказал, что видит стихотворение, в котором отразится непонятное желание человека, который стоит на высоте и хочет броситься вниз. 4 марта 1830 г. Пушкин выехал из Петербурга в Москву. По дороге он три дня приходил в себя у старой своей подруги Прасковьи Осиповой в Малинниках и крутил шашни в тамошнем девичнике.
В Москве, едва Пушкин там объявился, средь шумного бала, случайно (случайно ли?) он снова встретился с Натальей Гончаровой семнадцатилетней красавицей, которую год назад увидел на балу у танцмейстера Иогеля. Опустошенный, усталый, ищущий спасения от безысходной страсти к Собаньской, запертый в России, он потянулся к нераспустившемуся бутону. Так сказать, по контрасту.
С одобрения Николая Павловича 6 мая 1830 г. в Москве состоялась помолвка Пушкина. Но намерение его сыграть свадьбу до 1 июля не осуществилось, свадьба отодвинулась на неопределенный срок. Нужны были деньги. Отец выделил женящемуся старшему сыну часть имущества в сельце Кистеневе, в Болдинской вотчине: 200 душ мужеского пола с семьями, с причитающейся на эти души землей, лесом, дворами и всем прочим на общую цену 80 тысяч рублей. При этом отец предусмотрительно оговорил в бумагах, что доход его сын получать с этого имущества может полностью, а продать не имеет права. Решение родителя было весьма разумное. В середине мая Пушкин проиграл в карты профессиональному игроку 24 800 рублей, целое состояние, и стал просить денег в долг, готовый продать все, что попадет под руку.
Два месяца спустя Пушкин, оставив желанную невесту, двинулся в Петербург и там провел месяц. Чем он там был занят? Это еще одна неразгаданная страница его биографии. Николай Языков сообщил в письме родным: «Пушкин ускакал в Питер печатать "Годунова"». Но, передав рукопись Петру Плетневу, Пушкин в печатании книги, конечно же, не участвовал, разве что прочитал за несколько часов корректуру. Деду невесты он написал, что едет на несколько дней, так как не получил денег и нужных бумаг, приятелю что «все эти дни я вел себя как юнец, т.е. спал целыми днями».
Конечно, не изданием и бумагами занимаются по ночам. Так и написано в записке по-французски к Вере Вяземской: «Признаюсь к стыду моему, что я веселюсь в Петербурге и не знаю, как и когда я вернусь». С Верой да и с некоторыми другими близкими ему женщинами он обожал делиться любовными похождениями. «Нам неизвестно, считал Цявловский, была ли летом 1830 года Собаньская в Петербурге, и общался ли с нею Пушкин в это время. Но эта возможность представляется нам очень вероятной».
Через полтора года русские войска под командованием фельдмаршала Паскевича подавили в крови восстание в Польше, и патрона Собаньской генерала Ивана Витта назначили военным губернатором Варшавы. Каролина отправилась за ним туда, но и после стольких лет периодической совместной жизни с Виттом выйти за него замуж не могла, так как графиня Витт была еще жива; но Собаньская с Виттом венчались тайно. У нее было много работы в польской столице. Не исключено, что Пушкин, будучи уже женатым, рвался в Варшаву, чтобы опять встретиться с ней. Но это только предположение.
Ее преданность российскому сыску в Варшаве не будет вознаграждена: несмотря на все старания Собаньской, отношения ее с Третьим отделением теперь не складываются. Она использует родственные связи, чтобы предавать поляков, а ее подозревают в связях с польской революционной оппозицией, хотя она встречается с ее деятелями по заданию. По поручению Витта с целью шпионить она едет в Дрезден, в центр польской эмиграции. Там она выясняет планы польских революционеров, бежавших из России. А в Петербург Николаю Павловичу докладывают, что она сама неблагонадежна, и царь требует от Витта, чтобы тот перестал «себя дурачить этой бабой», а ее выслал.
Собаньская пишет жалобное письмо Бенкендорфу, умоляя его разобраться в этом недоразумении: ведь она преданно и самозабвенно служила всю жизнь, помогая российской тайной полиции, не щадила себя, чтобы достать нужную информацию, а ее со скандалом отлучили от дел. Ответили ли ей, неизвестно. Была ли то неразбериха и дезинформация, или дело в том, что царь почему-то недолюбливал ее? А может, просто кошка постарела и разучилась ловить мышей? Причины изгнания Каролины не удается изучить глубоко: большая часть документов по понятным причинам отсутствует. Среди польских историков, с которыми мы говорили, бытует мнение, что слухи о доносительской деятельности Собаньской сильно преувеличены. Ее собственные признания, однако, такое мнение опровергают.
Расстался Витт с Собаньской в 1836 г., и она поехала в Крым. Вскоре, оглянувшись вокруг, она от отчаяния женила на себе виттовского адъютанта драгунского капитана Степана Чирковича (В.Вересаев ошибочно называет его Чирковым). Тот долго не мог получить должность, а когда добился наконец в Одессе чина, вскоре умер. Одинокая Каролина Чиркович опускает черную вуаль и, в отличие от Пушкина, отбывает в Париж. Похоже, на прошлом поставлен крест.
В 1850 г. умрет муж ее сестры Оноре Бальзак, и две сестры-вдовы будут проводить время вместе. Шестидесяти лет Собаньская выйдет замуж еще раз за поэта Жюля Лакруа, а когда тот ослепнет, десять лет будет вынуждена ухаживать за ним. Эта великая женщина переживет почти всех своих любовников и закончит земной путь в другую эпоху, в 1885 г., когда ей исполнится 91 год.
Поразительно, что портреты графини Каролины Собаньской а они, по-видимому, существовали считаются исчезнувшими. Это можно понять: поместья в России, замки польских магнатов разворовывались, горели в огне войн и революций. В специальной литературе имеется ссылка на фотографию с портрета Собаньской, сделанного А.В.Ваньковичем. «К сожалению, пишет Р.Жуйкова, местонахождения портрета и фотографии с портрета неизвестны». Полтора десятка разных женских профилей, нарисованных Пушкиным на полях рукописей, называют в разных источниках профилями Собаньской. Впрочем, другие авторы соотносят эти же рисунки с иными разными подругами Пушкина. Между прочим, портрет ее сестры Евы (Эвелины), который мы нашли в парижском музее, даже отдаленно ничем не сходен с рисунками поэта.
Поиски изображения пани Каролины привели нас в Варшаву. Случайная удача и помощь польской коллеги Алиции Володзько: в архиве фотодокументов Варшавского музея литературы имени Адама Мицкевича нашлась фотография с изумительного портрета немолодой женщины в роскошной раме. В музее нет сведений ни об оригинале, с которого сделано фото, ни о художнике, но имеется запись, что это Каролина Собаньская. На портрете ей лет сорок. Посадка головы, прямые нос и лоб, волосы удивительно похожи на рисунки, сделанные Пушкиным. Не эта ли исчезнувшая фотография упоминалась в работах советских пушкинистов? Не этот ли утерянный портрет был сделан польским художником Валентием Ваньковичем (не А.В.Ваньковичем, как он назван в российских источниках). Ванькович жил в Петербурге в 1824-1830 гг., но, судя по возрасту Собаньской, портрет ее сделан был позже, в Варшаве. Впрочем, не позднее 1842 г., когда Ванькович умер.
Ответ на вопрос Пушкина «Что в имени тебе моем?» Собаньская оставила потомкам. В дневниках, которые, как оказалось после ее смерти, она вела всю жизнь то на польском, то на французском и которые хранятся в архивном фонде Жюля Лакруа в парижской библиотеке «Арсенал», много имен, но нет даже упоминания о Пушкине. Устно Собаньская, говорят, вспоминала: «Он был в меня влюблен», но не придавала никакого значения ни его чувствам, ни его стихам. То была ее служба.
Если уж ставить в России в честь доносительства памятник как символ всеведения государства, то лучше бы, разумеется, соорудить монумент не несчастному дебильному мальчику Павлику Морозову, а заслуженному и несправедливо обиженному тайному осведомителю российской сыскной службы графине Каролине Адамовне Собаньской.

Дейвис, Калифорния


начало |||предыдущая часть


©   "Русская мысль", Париж,
N 4369, 21 июня 2001 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...