ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Николай Маркелов

ПЛЕННИКИ ГОР

От Ксавье де Местра до Льва Толстого

Интернет-версия публикации в 3-х частях:

[Часть 1-я, начало]

«Где рыскает в горах
воинственный разбой...»

Первая, нечаянная поездка Пушкина на юг подарила читающей России поэму "Кавказский пленник". Не будем гадать, чем был вызван ее ошеломляющий успех описанием ли дикой природы, воинственных ли черкесов или наивной любви юной черкешенки к русскому пленнику, но справедливости ради отметим, что моду на кавказских пленников у русской публики открыл вовсе не Пушкин, а французский писатель Ксавье де Местр. Уроженец Савойи, после ее присоединения к Франции Наполеоном он эмигрировал в Пьемонт, откуда в 1800 г. попал в Россию вместе с армией А.В.Суворова, возвращавшейся из итальянского похода. Стал офицером русской службы, участвовал в кампании 1812 года. Несколько лет воевал и на Кавказе, где познакомился с комендантом Владикавказа генералом И.П.Дельпоццо. В 1802 г. тот был похищен чеченцами и провел у них в плену более года.

Эта драматическая история, широко известная на Кавказе, и легла в основу повести де Местра "Пленники Кавказа", опубликованной на французском языке в 1815 году. Известно, что чеченцы уважали находившегося у них в плену офицера (в повести он выведен под именем майора Каскамбо) и даже обращались к нему за решением своих споров. Чеченки относились к нему сочувственно, но своим освобождением Дельпоццо обязан не сентиментальной горянке (как потом в русской классике), а собственной находчивости и жестокости своего денщика, зарубившего топором старика и старуху чеченцев, стороживших пленников.

Сюжетной формулой, подсказанной разгоравшейся на Кавказе войной (русский в плену у горцев), воспользовался в своем "Кавказском пленнике" и Пушкин. Местом действия поэмы стал район Пятигорья, где он побывал в 1820 г. с семьей генерала Раевского. Основные события войны разворачивались все же в некотором удалении от Кавказских вод, и, понимая это, поэт признавался в одном из писем, что сцена его поэмы "должна бы находиться на берегах шумного Терека на границах Грузии, в глухих ущельях Кавказа...".

Отголоски истории Дельпоццо или какой-то другой, услышанной на Кавказе, заметны и в письме Пушкина той же поры к брату Льву: "Хотя черкесы нынче довольно смирны, но нельзя на них положиться; в надежде большого выкупа они готовы напасть на известного русского генерала. И там, где бедный офицер безопасно скачет на перекладных, там высокопревосходительный легко может попасться на аркан какого-нибудь чеченца".

Реальным источником "Кавказского пленника" мог стать и рассказ о злоключениях майора Павла Швецова, взятого в плен чеченцами 6 февраля 1816 года. Случай этот получил особую известность благодаря тем решительным мерам, которые предпринял генерал А.П.Ермолов для освобождения своего офицера, считавшегося одним из лучших в Кавказском корпусе.

Швецов служил в Грузинском гренадерском полку и еще под знаменами Котляревского участвовал в тяжелых сражениях с персами под Асландузом и Ленкоранью. Получив отпуск, он отправился из Шемахи в Кизляр, чтобы повидаться с родными. Надеясь выгадать время, Швецов поехал не кружным путем по Военно-Грузинской дороге, а через Дербент и некоторое время спустя достиг укрепления Кази-Юрт в Северном Дагестане, откуда до желанной цели оставалось уже не более одного дня пути. Тут благоразумнее было бы дождаться оказии, но Швецов поступил иначе. Поскольку по заведенному тогда порядку за безопасность проезда отвечали местные владетели, он обратился с просьбой о конвое к кумыкскому князю Шефи-беку. Из попутчиков и княжеских узденей составился отряд в двадцать человек, отважившийся пуститься в последний и, как оказалось, роковой переход. Когда до Кизляра оставалось несколько верст, из придорожных кустов грянул ружейный залп, и следом вылетела партия конных чеченцев. Итог короткой и отчаянной схватки оказался печальным: большинство путников было убито и ранено, лишь трое смогли прорваться к Кизляру. Сам Швецов потерял лошадь и, оставаясь на поле боя, изрубил шашкою троих врагов, но был повержен неожиданным ударом сзади по голове.

В городе подняли тревогу. Брат Швецова, служивший в Кизляре полицмейстером, кинулся с людьми в погоню и, взяв верный след, к ночи настиг нападавших. Но освободить пленника силой не удалось. Вот как рисует этот эпизод военный историк В.А.Потто, посвятивший Швецову отдельную главу во втором томе своей "Кавказской войны": "Хищники, в свою очередь, увидев, что им не уйти без боя, остановились. С их стороны выехал парламентер, и между тем они вывели вперед пленного Швецова, по бокам которого стали двое чеченцев с обнаженными кинжалами. Парламентер объявил, что, если чеченцев не пропустят, они будут драться до последнего человека, но что первой жертвой неминуемо сделается пленный"... Швецов покорился своей участи и просил брата прекратить преследование. Не встречая больше помех, чеченцы ушли в горы и увели Швецова и его денщика в аул Большие Атаги. Там их заковали в кандалы и посадили на цепь, а вскоре назначили и цену выкупа десять арб серебряной монетой. Попытки разыскать пленника в горах успеха не имели, а только ухудшили его положение: Швецова, скованного по рукам и ногам, посадили в глубокую яму, укрытую сверху досками.

Письмо о цене выкупа денщик майора доставил на Кавказскую линию. Сумму удалось сбить до 250 тысяч рублей, но и эти огромные деньги взять было негде. Знаменитый генерал Котляревский и адмирал Головин, лично знавшие Швецова, открыли подписку для сбора средств на его выкуп. На их призыв откликнулись и солдаты русского корпуса, оставленного во Франции после разгрома Наполеона. Они отчисляли в пользу Швецова часть своего жалованья, но набрать необходимую сумму все же не удавалось.

Дело могло затянуться, если бы не вмешался назначенный на Кавказ Ермолов. В письме к матери пленника он честью поклялся, что участь ее несчастного сына не останется без внимания. Как повествует Потто, Ермолов приказал вызвать всех кумыкских князей и владельцев, через земли которых провезен был Швецов, Рисунок Лермонтова заключить их в Кизлярскую крепость и объявить, что если через десять дней они не изыщут средства к освобождению Швецова, то все, в числе восемнадцати человек, будут повешены на крепостном бастионе.

Средства нашлись. Сумму выкупа снизили до десяти тысяч, и Ермолов, не желая платить их от имени правительства, сделал так, чтобы внес их аварский хан. Пленника освободили, когда его душевные и физические силы были на исходе. Оковы на всю жизнь оставили следы на его теле. Он продолжал служить на Кавказе и получил в командование Куринский полк. Умер от лихорадки в 1822 г. и был похоронен в Дербенте.

Судьба преследовала Швецова и в могиле. Молодой горец Аммалат-бек был влюблен в дочь аварского хана. Хан потребовал за нее голову своего врага русского полковника Верховского. Ослепленный страстью, Аммалат совершил предательское убийство и скрылся в горах. Когда полковника похоронили, Аммалат ночью проник на кладбище, однако по ошибке разрыл могилу Швецова. Отрубив у трупа голову и руку, он отвез их хану, но застал того на смертном одре...

Хотя в "Кавказском пленнике" Пушкин и упоминает гремящие цепи и ноги узника, закованные в "железы", передать средствами романтической поэмы весь ужас долгого плена было невозможно, к тому же автор имел в виду совсем другие художественные цели. В "Посвящении" к поэме он не преминул еще раз вспомнить о своем недавнем пребывании в краю, "где рыскает в горах воинственный разбой". В 1829 г. Пушкин предпринял поездку через Кавказские горы в Тифлис, и дорожные впечатления невольно возвратили его к некоторым сценам "Пленника". "Горы тянулись над нами, замечает поэт в путевых записках, на их вершинах ползали чуть видные стада и казались насекомыми. Мы различили и пастуха, быть может, русского, некогда взятого в плен и состарившегося в неволе".

Тема трудных отношений русских с горцами по-прежнему находилась в круге его творческого внимания. Известно, что Пушкин вынашивал план кавказского романа, где похищение и плен играли в развитии сюжета не последнюю роль. Уходя от условностей романтической поэмы к грубой прозе жизни, он искал достоверные детали, рисующие бедственное положение пленника. "Черкесы нас ненавидят, продолжает он свои заметки, пленников они сохраняют в надежде на выкуп, но обходятся с ними с ужасным бесчеловечием, заставляют работать сверх сил, кормят сырым тестом, бьют, когда вздумается, и приставляют к ним для стражи своих мальчишек, которые за одно слово вправе их изрубить своими детскими шашками".

Восхищавшийся "Пленником" Белинский считал, что "с легкой руки Пушкина Кавказ сделался для русских заветною страною не только широкой раздольной воли, но и неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни и смелых мечтаний". Но это высокий пафос программной статьи. В частном же его письме звучат иные ноты. Проведя лето 1837 г. в том же Пятигорске, критик признавался совсем в другом: "Черкес, плен и мучительное рабство для меня синонимы. Эти господа имеют дурную привычку мучить своих пленников и нагайками сообщать красноречие и убедительность их письмам для разжалобления родственников и поощрения их к скорейшему и богатейшему выкупу".

Интернет-версия публикации в 3-х частях:
часть 2-я (продолжение)
часть 3-я (окончание)

Пятигорск



©   "Русская мысль", Париж,
N 4390, 04 января 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...