МНЕНИЯ, ОЦЕНКИ, ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

 

К вопросу
о советской физиологии

Коммунистическая риторика осыпалась как труха,
не затронув глубинные чувства
лояльных советских граждан

В 1973 г., будучи двадцати лет отроду, я порадовал своего будущего тестя, учителя истории, фронтовика и директора школы, заявлением, что Ленин вурдалак и убийца. Кажется, при первом знакомстве. Волнений хватило на годы вперед.

В 1990 г. тесть с облегчением сдал свой полученный на фронте партбилет и, как большинство его друзей и ровесников, начал по праву считать себя антикоммунистом. Компромат на Ленина их больше не удивляет. Даже радует. Но по-прежнему очень сильно огорчают попытки поставить под сомнение миролюбивую политику СССР в 30-40-е годы, идейную и нравственную чистоту советских людей, их антифашистские устремления.

Термин «антикоммунизм» стал после гибели СССР вполне нейт ральным словом, в то время как «антисоветизм» до сих пор вызывает болезненную до отторжения реакцию. Недавно уже в Берлине на сборе представителей эмигрантских культурных организаций я предложил организовать клуб любителей советской истории под условным названием «антисоветский клуб». И натолкнулся на ледяной взгляд одной дамы от культуры: «В организацию с таким названием мы ходить не будем!»

После 90-го года коммунистическая риторика осыпалась как труха, странным образом почти не затронув глубинные чувства лояльных советских граждан. Идеология изменилась без всяких потрясений для физиологии. Отсюда вопрос: а была ли вообще-то наша родина коммунистической страной? Действительно ли из нас воспитывали коммунистов? Или, иначе, какое отношение имели марксистские заклинания, которые с детского сада до института заучивались наизусть, к образу мыслей и образу жизни советских людей? Похоже, что очень отдаленное.

Это, наверное, одна из самых обидных диссидентских иллюзий. Думали, что боролись с мощной и великой идеологией, и вот, пожалуйста, кончилась цензура, распустили КПСС, и ничего, кроме насмешек, коммунистические символы и идеи не вызывают. По справедливому замечанию свящ. Георгия Чистякова («РМ» N4255), за коммунистов в России сегодня голосуют те, кто уповает не на Ленина, а на Сталина.

Со Сталиным же дело обстоит совсем иначе. Думаю, что коммунистического государства в СССР не было с 1931 г., с того момента, когда из обращения были изъяты люди, всерьез воспринимавшие ленинские утопии и обсуждавшие пути их реализации. Придуманный Лениным строй был людоедским, аморальным, террористическим, по числу убийств он в тысячи раз переплюнул Третий Рейх мирного времени, но он был совершенно не похож на государство Сталина ни экономически, ни организационно, ни идеологически.

Марксизм - Мос. домСталин, придя к власти, камня на камне не оставил от ленинского режима. 1929-1930 годами можно датировать конец в СССР коммунистической идеологии в ее марксистских догматических вариантах. С этого момента Сталин делал с марксизмом все, что хотел. Мял, выворачивал наизнанку, лепил из него любую выгодную в данный момент конструкцию. К 1930-му Сталин, видимо, уже давно марксистом не был, поэтому и победил в междоусобной войне. Его противники: Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев при всем цинизме и коррумпированности партийных бонз к изначальным идеям относились всерьез. Сталин боролся только за власть, предрассудками не мучился, а идеями играл.

Идеологическая революция этого времени ключ к пониманию и внешней, и культурной политики Сталина. В Советском Союзе больше не осталось (по-крайней мере, на свободе) идейных коммунистов. У членов партии, даже самых высокопоставленных, было отнято право размышлять над теорией. Сталин заменил идеологию набором ритуальных фраз, лишенных содержания. Лозунги непрерывно менялись. Врагами объявлялись вчерашние вожди, друзьями вчерашние враги. Проверку на политическую лояльность проходили все, кто был способен усваивать новые догмы, не вдумываясь в их смысл. К концу 30-х проверку на лояльность успешно прошла вся страна. Главными врагами советского народа к тому времени оказались троцкисты и бухаринцы, а другом и союзником - Гитлер. Политической добродетелью при новом режиме стала не идейность, а послушание, то есть вера не в идею, а в вождя.

Вспоминает Н.Я.Мандельштам: «Первое поколение молодых чекистов, смененное и уничтоженное в 37 году, отличалось моднейшими и утонченными вкусами и слабостью к литературе, тоже, разумеется, самой модной... Чекисты действительно были передовым отрядом «новых людей» и подвергли все обычные взгляды людей коренной сверхчеловеческой ломке. Их сменили люди совершенно другого физического типа, у которых вообще никаких взглядов, перевернутых или правильных, не было». Это характеристика не только чекистов, но и всей советской культуры.

Лояльный советский человек 20-х догматик и политический экстремист.

Лояльный советский человек сталинской эпохи безмозглая марионетка, фанатик не политической идеи, а идеи непогрешимости партии и вождя. Первый исповедовал экстремистскую политическую идею, второй твердил заклинания, не умея даже вдуматься в их смысл.

Сталин воспитал несколько поколений «профессиональных дураков» людей, с детства отученных размышлять о неположенном. Из поколения комсомольцев 30-40-х только единицы сумели преодолеть «воспитание глупостью».

По сути дела Сталин заменил бесперспективную марксистскую утопию идеей национальной империи. На смену «классовой солидарности» пришла «любовь к Родине». Социальное происхождение потеряло идеологический смысл, а наличие родственников за границей превратилось в смертельную угрозу. Символом любви и веры сталинцев стал не абстрактный и расплывчатый класс трудящихся, а родное государство в реальных границах с конкретным вождем во главе. Цель борьбы тоже была конкретной не условная мировая революция, а расширение границ любимой родины на весь мир. Захваченные территории сразу становились любимыми. Когда в июне 1941 г. Германия напала на «священные границы нашей Родины», мало кто вспомнил, что полтора года назад, до 17 сентября 1939 г., эти территории были еще неродными и нелюбимыми.

В манихейском сознании советских людей за считаные годы, между 1931 и 1935-м, произошло полное замещение понятий «добра» и «зла». Абстрактную пару «трудящийся буржуй» сменила вполне конкретная: «советский человек иностранец».

Так произошло идеологическое и структурное сближение советской идеологической системы с нацистской. Нацистская идея единства «крови и почвы» стала во многом совпадать с двуединством сталинской формулы «народа и государства». Стал совпадать и визуальный образ государства как иерархии партийных чиновников во главе с вождем. Государство Ленина с расплывчатой многоголовой партийной олигархией во главе было другим и по идее, и по структуре, и по образу.

Даже введенное Сталиным в советский паспорт понятие наследственной «национальности» фиксировало не национальную культуру человека, а его происхождение. Совпадало по смыслу с нацистским понятием «расы».

Культ «советской нации», живущей на «священной территории» и лишенной права частной инициативы, легче ассоциируется с понятием «национал-социализм», чем во многих отношениях более либеральный и непоследовательный режим Гитлера.

Советский национальный миф состоял из культа «старшего брата» русского народа, пиетета перед младшими братьями, титульными нациями союзных и автономных республик, и презрения к народам-отщепенцам и народам-предателям. Список последних был обусловлен не партийной догматикой (как расовая теория Гитлера), а политическими соображениями Сталина. В разное время жертвами репрессий и геноцида становились украинские крестьяне, корейцы, китайцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, немцы, татары, евреи, турки и т.д. Для ленинцев сталинская национальная дифференциация безумие. Для нацистов норма.

Главное различие между гитлеризмом и сталинизмом то, как сами вожди относились к своим идеям.

Гитлер, честный человек, в собственную расовую теорию верил, немецкий народ любил и старался оберегать его от житейских трудностей и моральной ответственности за грязную, но необходимую работу. Самые зверские преступления совершались нацистами по возможности тайно. Именно это, а не только военное поражение, окончательно погубило идею. После 45-го, когда на немцев обрушилась правда об Освенциме, идейных национал-социалистов в Германии практически не осталось.

Сталинская идеология чистой воды политическое жульничество. Сам он ей не следовал, то есть терроризировал и убивал людей без учета национальных, а тем более классовых различий. Русским или грузинам НКВД не делал скидок. Сталинский террор был публичным и разрекламированным. Ему удалось всех граждан страны сделать фактическими или идейными соучастниками преступлений. Система коллективной поруки на базе инстинкта морального самосохранения действует и сейчас, через полвека после смерти Сталина, лишая общество надежды на объективную оценку советской истории.

Среди советских предрассудков «эпохи свободы и демократии» коммунистических нет, а имперских и национал-патриотических полно. Никого из бывших советских людей не волнуют проблемы классовой солидарности трудящихся, защиты прав рабочих и борьбы с эксплуататорами. Не говоря уже о мировой революции. Сами эти выражения не воспринимаются без смеха. Зато сталинское деление на чистокровных русских, чистокровных евреев, чистокровных немцев и т.д. более чем популярно и на родине, и в эмиграции.

Когда популярный писатель Эдуард Тополь обращался к «еврейским олигархам» с призывом не обижать русский народ, потому что теперь, «когда нам, евреям, принадлежит власть», следует вести себя прилично, о коммунистическом прошлом почему-то не вспоминалось. Не отличаются-де «еврейский олигарх» Березовский и сам писатель Тополь от Ельцина с Черномырдиным ничем, кроме происхождения! Коммунистов эта сторона дела вовсе не интересовала, а Гитлера со Сталиным очень. И «хорошие», которые за евреев, и «плохие», которые против, все сегодня топчутся на одном и том же расистском поле.

Гордость за советское прошлое с его успехами и достижениями это ностальгия по национальной империи, самой сильной в мире. Спросите у бывшего советского гражданина, когда началась Вторая Мировая война? 99% ответят: 22 июня 1941 года. Прекрасно знают и про финскую, и про польскую, и про прибалтийскую кампании. Но не считают их ни войной, ни агрессией. Это сталинские имперские рефлексы.

Когда Ельцин обращался к «русской интеллигенции» с призывом придумать новую национальную идею, им двигали не коммунистические инстинкты и не тяга к демократии. Для цивилизованных демократов, как и для ортодоксальных ленинцев любая национальная идея бред, хотя и по разным причинам. Здесь просвечивала идея национального Рейха. И «великой советской нации».

Путин недавно высказался в том смысле, что Ленина из мавзолея убирать нельзя, потому что тогда у миллионов людей возникнет ощущение напрасно прожитой жизни. Это не о ленинцах забота, а о сталинцах. О тех, кто в партию не в 10-20-е, а в 30-40-50-60-е годы вступал. Кто, преодолевая нищету и лишения, честно работал на вторую, третью и прочие мировые войны.

Хочется защитить Ленина. Тело его живет, но сам он и идеи его давно умерли. Не несут коммунисты ответственности за последние 60 лет советской власти. Их первых как клопов вывели. Не стоит так уж радоваться конфузу коммунистической идеологии после 1990 года. Страна, в которой мы выросли, только рядилась под коммунистическую, а физиологически была фашистской, национал-социалистической.

Физиология никуда не делась.

ДМИТРИЙ ХМЕЛЬНИЦКИЙ


Берлин



©   "Русская мысль", Париж,
N 4391, 10 января 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...