ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Владимир Киселевский

Последний бой Най-Турса

Отрывок из воспоминаний

Начало: вступит. заметка публикатора
Продолжение: часть 1-я

Буквально в последний день перед приходом петлюровцев мы, конвойные, самая верная была часть решили остаться в Киеве и воевать с петлюровцами. Я получил винтовку и решил оставаться верным до последнего Добровольческой армии, и в последний день, помню, я уже с винтовкой в руках решил пообедать в городе... пошел в такой маленький ресторан в подвале, в котором мы с родителями иногда обедали... зашел туда и вижу: сидят мама, папа и Коля... я к ним присел, поставил винтовку в угол, съел там какой-то борщ или не знаю что, а потом говорю им: «До свиданья, я теперь иду воевать с петлюровцами». Они говорят; да нет, да то, да сё... «Нет, не могу. Вот иду». Взял свою винтовку в руки и пошел.

Примечания.

     4 Келлер Федор Артурович (1857-1918) граф, генерал от кавалерии, герой русско-японской и Первой Мировой войн, организатор и фактический глава малочисленных добровольческих дружин, отстраненный подозрительным и ревнивым к чужой славе гетманом от командования, но перед самым крахом режима снова возглавивший их по настоянию Скоропадского. Его офицеры, юнкера, кадеты, студенты, скауты и гимназисты (их было всего несколько сотен) и защищали в сущности город от петлюровцев (некоторые источники определяют их численность в пятнадцать тысяч человек). Гетманской крохотной (не более полутора тысяч штыков и сабель) армией, поддерживавшей добровольцев, с 19 ноября командовал 46-летний генерал-лейтенант князь А.Н.Долгоруков (в булгаковском романе Белоруков), тоже кавалерист и гвардеец, который, заметим, не бежал в Германию, а скрылся, добрался до армии Юденича и до конца участвовал в гражданской войне, потом жил во Франции, умер в Марокко.
      5 Келлер был арестован петлюровцами в келье Михайловского монастыря.
      6 По некоторым данным, Келлера и двух его адъютантов, полковников Пантелеева и Иванова, петлюровцы расстреляли при переводе из одной тюрьмы в другую на Софийской площади в ночь с 20 на 21 декабря 1918 г.
      7 Имеется в виду Педагогический музей.

Вылез на улицу, там офицерские взводы собрались, во главе был... кажется, Скоропадский уже был сброшен, и командовал граф Келлер4, тоже кавалергард, сам командует этой горсточкой офицеров, которые решили пробиваться на юг через петлюровские ряды. Пролом на юг был очень короткий. Мы вышли на Крещатик, это главная улица Киева, впереди шел граф Келлер, за ним конвой: мы и другие офицеры, группа войсковая, и пошли по Крещатику, впереди единственная была подвода, ломовая телега, которая везла казенные деньги и что-то еще, в основном все шли пешком, вооруженные кто винтовкой, кто карабином, кто чем; вышли мы на этот широкий Крещатик и двинулись по нему в сторону юга, не прошли и ста шагов приблизительно, как вдруг перед нами стена петлюровцев, сплошная от дома до дома, все занято, их было очень много... Пешие... на нас двигаются...

Мы остановились как вкопанные, и тогда Келлер говорит, я помню эту фразу: «Заворачивай оглобли». Мы завернули оглобли и пошли обратно, и тут Келлер нам сказал: «Господа, должен вам сказать, что дело наше проиграно, расходитесь по домам, кто куда может». Мы остановились на небольшой площади, окруженные, улицы там проходили наверху над нами... И лестница была в стене вделана... И нас поливают из пулеметов и из ружей сверху, а мы на этой площади как в котловине оказались...

Келлер говорит: «Надо штурмовать эту лестницу каменную, чтобы выбить тех, кто нас там обстреливает». Мы бросились на лестницу как ни странно, впереди были: один кадет, мальчишка лет семнадцати, и я, мы вдвоем по этой лестнице пустились, а там сверху нас поливали, при виде этого за нами другие пошли, а увидев, что добровольцы поднимаются по лестнице, наверху сиганули. Значит, мы поднялись, и тут был последний момент прощания с Келлером, его надо было спрятать. Было решено спрятать его в каком-то монастыре5, и нас осталось при нем только пять человек конвойцев, остальные все рассиропились... и вот мы его проводили до этого монастыря тут же в городе... проводили до дверей, он вошел, попрощался с нами и говорит: «Теперь тоже разбредайтесь, как можете».

Я отправился домой в полушубке, в папахе, с пистолетом на поясе. Нужно было освободиться от этого пистолета. Остальное-то ничего, тогда многие ходили в Киеве в полушубках, в папахах тоже, главное, пистолет надо спрятать, убрать пояс... Я вошел в какой-то подъезд... вошел в подъезд, смотрю там два испуганных штатских в шубах стоят, спрятались, потому что стрельба происходит... Я думаю: с вами стесняться не будем, распоясался, снял эту кобуру, вынул пистолет, спрятал себе в карман, а пояс оставил, повесил на перила и вышел... Те так с открытыми ртами и остались... А я с пистолетом в кармане думаю: «Теперь дело дрянь, мне нужно дойти до дому, а если меня кто-то остановит, то сразу нужно стрелять и убить его». И я так шел по этим темным улицам, меня никто не остановил, и я дошел до дому. Водрузился дома у родителей...

А графа Келлера я больше не видел. Он был очень гордый человек. Немцы его хотели освободить. Потому что там была немецкая оккупация официально. И немцы предложили Келлеру: мы вас вывезем. Но ему сказали, что он должен отдать свое оружие... а у графа Келлера была шашка, личный подарок государя с надписью... а он говорит: я ее ни за какие коврижки не отдам... а немцы говорили: вы должны отдать вашу шашку как эмблему... мы вас тогда вывезем... но он не отдал шашки, и его расстреляли... правда, не немцы, а позднее петлюровцы6.

А потом Кирилл через бывшее украинское правительство вошел в контакт с немцами... Готовилась отправка, собирались что-то делать с русскими добровольцами, которые были в Киеве, и петлюровцы сказали, что всех добровольцев перевозят в музей7 был большой музей в Киеве, и там нас собирались регистрировать или что-то такое... Пошли все в музей, только некоторые, которые были похитрее, решили в музей не переть, потому что немножко все это было подозрительно. Но мы, конечно, в музей ни в какой не пошли, сидели себе преспокойно дома и ждали, что будет... А тем, которые пошли в музей, устроили взрыв... Музей был под такой стеклянной крышей, и была масса раненных стеклами, которые посыпались сверху...

В это время узнали, что готовится эшелон и что немцы вывозят оставшихся добровольцев... куда-то в Европу. И нам надо было туда попасть обязательно. Вообще отношения между немцами и петлюровцами были мирные. Немцы не интересовались внутренней политикой Украины. Но петлюровцы должны были считаться с немцами, которые считались официальными хозяевами на Украине. Россия уже перестала воевать, подписала Брестский позорный договор, мы, так сказать, вышли из игры. Нам удалось попасть в этот немецкий эшелон. Папа провожал нас с Кириллом.

Публикация
ВСЕВОЛОДА САХАРОВА


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4392, 17 января 2002 г.,
N 4393, 24 января 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...