МИР ИСКУССТВА

 

«Плохому человеку
играть Рахманинова
не стóит»

О III Рахманиновском конкурсе (и немного о себе)
рассказывает профессор Московской консерватории
Вера Горностаева

Горностаева Я здесь постоянно бываю, мои связи с Францией крепнут. А каждое лето, в июле, приезжаю на фестивали в Тур. Я и там свой человек. Начиналось с Рихтера, потом Евгений Малинин, Владимир Спиваков, Татьяна Николаева... Сейчас этот фестиваль возглавляют Юрий Башмет и директор Международной музыкальной академии Ролло Ковак. Основная цель? Приезжают студенты из многих стран, знаменитые музыканты, общаются, концертируют. А в Париже у меня занимаются студенты Парижской консерватории. Впрочем, едут со всей Европы, бывают даже японцы. Некоторые из этих молодых музыкантов приезжают затем ко мне в Москву...

Во-первых, будучи профессором, я не была в партии. Во-вторых, не стеснялась говорить со студентами обо всем, в том числе и о совершенно запрещенном в вузах Евангелии. Давала читать Солженицына, что тоже было опасно. В-третьих, муж еврей, и это явный минус. Словом, по всем статьям «плохая».

Сергей Васильевич Рахманинов величайший из пианистов ХХ века. Как Лист в XIX-м. Но записей Листа не существует, а Рахманинов и сегодня звучит. И это очень важно для музыкантов. В своем творчестве он отразил всё наш язык, нашу природу. В его музыке звучит Россия. Это настолько высоко прожитая жизнь, что, вглядываясь в его биографию, удивляешься: как это возможно? Он помогал очень многим, кто, как и он, волею судеб оказался в эмиграции. Поэтому играл огромное количество концертов. Жил во Франции, Америке, ездил по всему миру, но всегда оставался истинно русским. Построил имение в Швейцарии, в месте, напоминавшем ему любимую Ивановку на Тамбовщине, имение его жены. Отныне в Тамбове проходит юношеский конкурс Рахманинова, в котором я возглавляю жюри. А оттуда сразу в Москву, на главный конкурс, посвященный Рахманинову.

Конкурс Рахманинова очень молод, находится в развитии, набирает темп. Притом он чисто фортепьянный. Но главное, что отличает его от всех других: он чисто русский, монографический, здесь исполняют только Рахманинова. Поляки проводят конкурс Шопена, венгры Бартока и Листа. Россия величайшая музыкальная держава. За два столетия она дала миру немало подлинных гениев. И, думаю, мы заслужили право на конкурс с чисто русской программой. Рахманиновские конкурсы проходят в Италии, Америке, но там исполняют разных композиторов. И только в Москве, городе Рахманинова, раз в четыре года играют только его сочинения.

На двух первых, кроме обязательной программы, пианисты аккомпанировали певцам, исполнявшим романсы композитора. Участвовали и камерные ансамбли. На этот раз главный организатор конкурса Рахманинова, неизменный председатель его жюри Виктор Карпович Мержанов вынужден был сократить программу. Наверное, из финансовых соображений. Да, к сожалению, мы пока еще не богаты. Но профессиональный уровень конкурса явно поднимается. И, конечно, третий был особенно интересен. Впервые первую премию получил иностранец, японец Цчида Садакацу, но, думаю, не случайно: он тоже воспитанник русской музыкальной школы, закончил Московскую консерваторию по классу профессора Мержанова. Сейчас учится в аспирантуре.

Да, мнения были разные. Но только до заключительного концерта. А вначале из 11 членов жюри за японца проголосовали только семеро. Двенадцатый, председатель Мержанов, не голосовал из этических соображений, чтобы своим авторитетом (Виктор Карпович еще ведь и президент Рахманиновского общества) не давить на остальных.

Скажу честно, я была просто очарована. Со второго тура, когда я его всерьез услышала, мне стало ясно, что Садакацу не только замечательно одаренный музыкант, но еще и личность. Что на конкурсах бывает редко: здесь подчас побеждает хорошая профессинальная упаковка, за которой пустота. Все чисто, технично, виртуозно, но нет личного. Сольный концерт Садакацу, пятьдесят минут крайне сложной и разнообразной музыки, я слушала не отрываясь. Он заставлял себя слушать самим прикосновением к роялю, теплотой звука, широтой и глубиной понимания и ощущения музыки Рахманинова. Он не был (как у нас говорят) профессиональным «бегуном» на дистанции. Иногда был даже уязвим задевал ноты и во втором, и в третьем туре. Про третий тур я, кажется, понимаю, в чем дело: он не ожидал, что пройдет так далеко, и просто недоповторил. Впрочем, это мое предположение...

Но заключительный свой концерт, тот же Третий концерт Рахманинова, Садакацу сыграл просто вдохновенно. Публика неистовствовала. И те четверо члена жюри из одиннадцати, что поначалу сомневались, тоже наконец отдали ему свои голоса.

Не могу сказать кто лучше. Максим играл очень хорошо, с большой теплотой. А Садакацу был интересен еще и нетрадиционностью решений. Он немного волюнтарист делаю, что хочу. Иногда это вызывает раздражение. Но у него есть сердце, он светлая личность. И это как раз то, что необходимо исполнителю Рахманинова. Может, это наивно, но мне всегда казалось, что плохому человеку играть Рахманинова не стоит.

Вот хотя бы последний пример. Ольга Пушечникова и Максим Филиппов, лауреаты 1-го Рахманиновского конкурса, победили на самом «раскрученном» и очень богатом международном конкурсе в Техасе имени Вэна Клайберна. Это ли не подтверждение нашего уровня?

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4396, 14 февраля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...