МИР ИСКУССТВА

 

От фестиваля в Нанте
к Международному конкурсу
имени Чайковского в Москве

На вопросы корреспондента «РМ»
отвечает Александр Рудин

Прежде всего тем, что я смог побывать на концертах чрезвычайно интересных исполнителей, которых очень люблю, но знаю только по записям. Здесь мне посчастливилось услышать живьем «Маленький оркестр» под управлением солирующего баритона Стефана Генца, «Берлинскую академию старинной музыки», оркестр «Кончерто Кельна» и Лиможский барочный ансамбль.

Может быть, эти программы предлагали и другим, но они отказались, не хотели уставать. А я согласился, и, конечно, пришлось поработать. Сейчас у нас было девять выступлений, но мы могли бы подготовить и больше. В прошлом году я сыграл 13 концертов и точно был рекордсменом.

В них есть довольно много повторов. Например, трижды мы играли концерт Моцарта для флейты и арфы, дважды Концертную симфонию Моцарта для альта и скрипки, я три раза исполнил 1-й виолончельный концерт Гайдна. Специально для этого фестиваля мы выучили, потому что раньше не играли, аккомпанемент двух редко звучащих фортепьянных концертов Моцарта. Я еще раз убедился в том, что существует очень много хорошей музыки, которая даже лучше той, что более известна.

В последнее время это явление так распространяется, что всех повергло в изумление. Очень многие солисты встают за дирижерский пульт, потому что профессия дирижера в каком-то смысле возвращается к своим истокам. В прошлом дирижером был один из музыкантов, который только что сам играл, но встал перед своими коллегами и в хорошем смысле навязал им свою волю. Потом, на переломе ХIХ и ХХ вв., эта профессия отпочковалась от исполнительской, а сейчас идет возвращение к ее древним истокам. К сожалению, все-таки есть случаи, когда этим увлекаются музыканты без всякой пластики и дирижерского дарования. Но в целом это здоровая идея, потому что это делает музыку ближе к исполнительству. Если за пульт встает приличный исполнитель, не лишенный некоторых дирижерских данных, то он ближе чувствует музыку, чем даже очень хороший дирижер. Дирижер в чистом виде есть элемент некоторой отвлеченности, а этого по идее не должно быть. Конечно, есть способные дирижеры и сомнительные исполнители, стоящие за пультом, но в целом это явление правильное.

На их музыку в мире огромный спрос, особенно на Моцарта. Его музыка необычайно коммуникативна и настолько гениальна, что ему даже можно простить некоторую банальность в отдельных темах. Этим Моцарт отчасти похож на Чайковского. Эта музыка действует прямо на слушателя: минуя голову, она идет к сердцу. Гайдн изумительный композитор, прошедший огромную эволюцию. Он долго жил, и его стиль очень менялся. В его музыке ты путешествуешь, как в большом городе, где не все сразу видно. Там можно долго ходить по переулкам, не зная, где они вообще есть, и обязательно встретишь гениальные вещи. Музыка Гайдна это огромный и сложный мир, так что по масштабу он не уступает Моцарту. Он уступает ему по коммуникативности. Но я больше люблю Гайдна, чем Моцарта.

Надеюсь. Если организаторы опять пригласят, то можно найти интересную музыку и исполнить ее на виолончели или с камерным оркестром. В Москве тоже будет звучать старинная итальянская музыка на следующем фестивале «Декабрьские вечера» в Музее изобразительных искусств.

Я играю много разной музыки. Люблю барочную. Сейчас в Москве, слава Богу, масса барочных исполнителей. Я себя отношу к полубарочным, как бы самоучка. Довольно много исполняю старинной и ансамблевой музыки, очень люблю современную. Без нее мне как-то трудно. Через две недели хочу впервые сыграть концерт чешского композитора Богуслава Мартину для виолончели с оркестром. Меня очень привлекает музыка ХХ века, и, конечно, я много играю романтиков: Шуберта, Мендельсона, Шумана. В репертуаре у меня нет предпочтений.

Конечно, это почет и престиж, но я не хотел этого делать: я хорошо себе представляю, что испортятся отношения с моими коллегами и все шишки достанутся мне, если что-то будет, по их мнению, неправильно. Согласившись, я довольно существенно изменил конкурсную программу на мой взгляд, теперь она отвечает современному уровню виолончельного искусства. Я надеюсь, что к нам приедут хорошие исполнители.

Русская музыкальная школа сильна своими традициями, которые сложились в ХХ веке. Многие ее замечательные воспитанники разъехались по разным странам и там преподают. Не удивительно, что Германия, где преподают многие наши выдающиеся виолончелисты, сейчас становится одной из первых виолончельных стран. Это отрадно, потому что там идет воспитание на живых традициях русской школы. С другой стороны, немного жаль, что у нас сейчас с этимо становится сложнее. Но конкурс всегда способствует развитию исполнительского искусства. У нас всегда бывает немало хороших молодых музыкантов, в том числе из провинции. Так что повод для оптимизма все-таки есть.

Беседовал
ВИКТОР ИГНАТОВ


Нант Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4396, 14 февраля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...