СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

 

Штефаник.
Полет в небытие

Астроном,
французский генерал,
первый военный министр Чехословакии

После нескольких минут оцепенения к месту падения отъехала легковая машина. За лесом сидевшие в ней увидели дымящиеся обломки лежавшего вверх колесами аэроплана и четыре неподвижных тела вокруг. В самолете оставалось мало бензина, поэтому вспыхнувший огонь быстро погас. Обгорел только труп летчика, лейтенанта Манчинелли.

Генерал Штефаник лежал неподалеку от самолета в форме, летной куртке и кожаном шлеме. Сердце уже не билось, хотя тело было теплым. Штефаник На руке поблескивал браслет из золотых монет с надписью "Amor-Roma", а из нагрудного кармана выглядывал конверт с написанным утром на аэродроме в Кампо-Формио, но так и не отправленным письмом. Письмо было адресовано невесте, маркизе Джулиане Бенцони, и содержало несколько торопливых строчек на французском:

Штефаник не был дома пять лет. Его ждали как национального героя, как новоявленного спасителя отечества, и с огромными почестями, каких до сей поры не оказывали никому в только что родившейся Чехословакии, проводили в последний путь. Через неделю после его гибели Братислава заливалась слезами (как говорила писательница Ружена Свободова, "воздух был соленым от слез"), маршировала с колоннами военных и вздрагивала от прощальных залпов.

Генерала похоронили поблизости от родных мест на горе Брадло. В сентябре 1928 г. здесь был открыт впечатляющий монумент с четырьмя обелисками, сложенный из грубых циклопических камней. Он и до нашего времени остается одним из самых посещаемых словаками. Со временем значение Штефаника в национальном сознании только возросло: он был первым словаком, которого узнали Европа и мир, и он был первым генералом-словаком. Трагическая гибель придала его фигуре ореол мученика, а легенде, которой стала его жизнь, законченность.

Как это могло произойти?

Крушение самолета сразу породило массу слухов, догадок и предположений. Шлейф домыслов тянется за ней и поныне в виде заметок, статей и целых книг. Логичнее всего предположить, что это была трагическая случайность: самолеты довольно регулярно бьются и в наше время, а уж на заре авиации вообще могло происходить всякое. Но иные объяснения по меньшей мере любопытны.

В 1927 г. причины катастрофы пыталась установить комиссия во главе с генералом Станиславом Чечеком. Она проанализировала документы, опросила свидетелей и пришла к выводу, что с наибольшей вероятностью к трагическому исходу привели неважные погодные условия и ошибка пилота. В тот день над Братиславой дул резкий, порывистый ветер, с которым летчик не совладал, потеряв контроль над самолетом.

Комиссия зафиксировала также показания свидетелей о том, что в момент движения аэроплана над дунайским мостом по нему произвел несколько выстрелов из винтовки солдат Йозеф Мешко. Солдат полагал, что это самолет Венгерской советской республики, посягавшей на Словакию и находившейся в тот момент с ЧСР в состоянии войны. Несколько человек показали, что по самолету в момент приземления по тем же причинам стреляла и аэродромная артиллерия. Комиссия предполагала, что по самолету могли стрелять и венгерские солдаты, однако на телах погибших не было найдено пулевых и осколочных ранений. Полностью исключалась возможность диверсии, так как все произошло на глазах очевидцев и никаких взрывов не было.

В дальнейшем в прессе выдвигался ряд гипотез, но бездоказательных и не проясняющих сути дела. Много писалось о разногласиях между французами и итальянцами по вопросу о влиянии в Чехословакии. Итальянцы в это время прислали на помощь ЧСР войска и инструкторов, против чего возражали французы и их главная креатура бригадный генерал Штефаник. Вопрос об ответственности итальянских военных за катастрофу поднимался, но быстро заглох.

Виновников случившегося пробовали найти и поближе, в кругу национальных политиков. Гибель Штефаника многих потрясла, но многое и разрешила. Парадокс состоял в том, что одному из создателей чехословацкого государства не находилось в нем места. Президент Масарик считал, что Штефаник должен оставить пост военного министра, выполнив свою важную, но ставшую неактуальной миссию по формированию легионов за рубежами ЧСР. На версию "подстроенности катастрофы изнутри" работали косвенные факты. Вавро Шробар, полномочный представитель Праги в Словакии, не поехал встречать своего давнего приятеля Штефаника, будто зная о будущем крушении. Подполковник Ян Шеба отказался лететь из Италии вместе с генералом, зато сразу по вылете упаковал его личный архив и отвез его в Прагу.

Догадки будоражили общественность, но доказательств организации "преступления" не было абсолютно никаких. Через много лет затравленный Шеба в сердцах написал, что причиной аварии был случившийся у Штефаника во время полета приступ эпилепсии, что обусловило замешательство на борту и падение самолета.

Предполагалось и самоубийство Штефаника, который всю жизнь мучался с желудком, перенес несколько операций и оттого заявлял при свидетелях, что, если здоровье не выправится, он уйдет из жизни сам. Эта версия тоже не проходит, особенно если помнить о влюбленности Штефаника, необыкновенном карьерном взлете и ожидавшейся радостной встрече с многочисленными родственниками. Загадка в этом деле есть, но от ее разгадки мы еще дальше, чем современники трагедии.

Штефаник трансформация
первая: астроном

Штефаник закончил свой путь в неполных 39 лет. Его содержательная и яркая жизнь кажется чередой неожиданных превращений, трансформаций из одного образа в другой. Он был не человеком теорий и политических концепций, а человеком действия и практики, потому успел многое.

Милан Растислав Штефаник родился 21 июля 1880 г. в словацком селе Кошариска в семье евангелического священника. Семья была большая: 12 детей, девять из которых выжили. После школы 18-летний Милан поступил в Пражский Штефаникуниверситет на строительное отделение. Через два года он перешел на философский факультет, где изучал астрономию и математику. В 1904 г. он защитил дипломную работу на тему "О новой звезде в созвездии Кассиопея 1572 г." (когда-то открытой Тихо Браге).

В студенческие годы Штефаник искал себя. Он был слаб здоровьем и довольно неординарен психически. В это время он предстает человеком мнительным, обладающим комплексами, которые всеми силами стремился преодолеть. На фотографиях виден бородатый и некрасивый молодой человек с невыразительным лицом и глазами, разгорающимися в моменты ярости и гнева. Во время учебы в Праге Милан пережил жестокое разочарование, влюбившись в 15-летнюю дочь поэта Ярослава Врхлицкого Элишку и не добившись взаимности.

Несколько раз побывав для сбора материалов в Италии и Швейцарии, Штефаник рано стал евроманом и через месяц после окончания университета, в ноябре 1904 г., уехал за счастьем в Париж. По-французски в это время он говорил едва-едва и почти не имел денег, но надежды питал большие. Надежды оправдались только через полгода, когда он получил место в астрономической обсерватории в Медоне под Парижем. Здесь начались его многолетние астрономические изыскания, сопровождавшиеся выездами в самые разные концы света.

Штефаник не питал иллюзий в отношении культурного развития своих земляков. Через много лет, уже будучи одним из национальных лидеров, он говорил: "Мы можем существовать только вместе с чехами. У нас нет культуры. Вышивки, песни это не культура. Это имеют все примитивные народы. Мы убоги... Но способности у нас есть, мы должны их развить. Нужны организованность, усиленная работа. Это дают нам чехи".

Летом 1905 г. он впервые поднялся на Монблан, на вершине которого была устроена обсерватория по наблюдению за светилами. Условия жизни здесь были ужасны, сотрудники мерзли и жили впроголодь, но с той поры командировки на Монблан следовали одна за другой, иногда по нескольку раз в год. Отогрелся Штефаник осенью в Испании, куда был послан наблюдать полное затмение Солнца. Результатом наблюдений стал доклад на конференции в Лондоне.

В конце 1906 г. молодой астроном, с окладистой бородой и большими залысинами выглядевший лет на 25 старше, отправился в Россию, только что пережившую первую революцию. Всю зиму он работал в Средней Азии, в обсерваториях Ура-Тюбе, Самарканда, Бухары, Ташкента, а на обратном пути заехал в Ясную Поляну для встречи со Львом Николаевичем Толстым. Тот записал в дневнике о Штефанике: "Очень сердечный, милый человек".

Милый человек, преодолев самокопание и комплексы, постепенно приобрел вес в научном мире и материальное благополучие. В конце 1911 г. он получил от Французской Академии премию Уайльда. Признанию предшествовали поездка в Африку и почти годовая командировка на о.Таити, где Штефаник вел наблюдения за кометой Галлея и организовывал строительство метеостанций. Летом следующего года он приобрел французское гражданство "за чрезвычайные услуги, оказанные Франции".

На Таити Штефанику посчастливилось отыскать следы пребывания Поля Гогена. Он нашел деревянную доску, с которой художник печатал одну из своих гравюр, а также неизвестную ранее гравюру Гогена. Доска с той поры висела в спальне Штефаника. Во время пребывания на Таити у Штефаника родилась идея организации здесь словацкой колонии. Позднее, изыскав необходимые средства, он купил для словаков маленький остров Тубуаи, куда после пропаганды в американских журналах перебралось до 40 словацких семей из США. Далее началась война, и дело заглохло.

С этого времени ученый астроном как будто отрабатывал выданный ему аванс. В предвоенные годы он оказывал Франции услуги не только научные, но дипломатические и разведывательно-информационные. В 1912 г. Штефаник побывал в Бразилии, успев за 10 дней понаблюдать за Солнцем и выполнить данное ему секретное поручение. После поездки он жалел только, что не смог побывать на охоте на крокодилов, куда его приглашали.

В следующем году он отправился в Эквадор, где наряду с астрономическими изысканиями успешно провел работу по ослаблению здесь немецкого влияния и, наоборот, усилению французского. В том же году он активно помогал французскому капиталу войти в Словакию, чем подрывал позиции венгров. По всей видимости, Штефаник выделялся в борьбе на невидимом фронте, не случайно за месяц до начала Первой Мировой войны он был награжден орденом Почетного легиона "за содействие французскому торговому флоту и французской экспансии".

Трансформация
вторая: генерал

В войну Штефаник включился не сразу. Летом он был в Марокко, а вернувшись в начале августа в Париж, сразу попал в больницу. Операция, многомесячное выздоровление, и лишь в конце января 1915 г. побрившийся и оттого совершенно изменивший обличье астроном поступил на военную службу. Он попросился в летную школу и, закончив ее, получил в мае звание младшего лейтенанта и направление в боевую эскадрилью MF-54.

Откуда что взялось у 34-летнего новоиспеченного офицера: боевитость, собранность, даже молодцеватость. Он принял участие в боях, совершил за несколько месяцев десятки боевых и разведывательных вылетов и был награжден французским военным крестом. Так продолжалось полгода, пока в ноябре Штефаника, находящего на Балканах, вновь не скрутила болезнь. От смерти его спас французский летчик, самолетом перевезший заболевшего коллегу в Италию. В декабре лейтенант Штефаник вернулся в Париж, чтобы продолжать свой путь в войне другим образом.

Антанта в это время вела работу по разложению государств Тройственного союза изнутри и активно поддерживала все национальные движения, в том числе чешского и словацкого народов. В Париже Штефаник встречался с Эдуардом Бенешем, Томашем Гарригом Масариком, премьер-министром Франции Аристидом Брианом. Энергичному офицеру, уже доказавшему свою преданность французскому флагу, поручили создать чехословацкие части из числа военнопленных и лиц, живших за пределами исторической родины. Штефаник ездил, агитировал, контролировал с большим успехом и быстро рос в чинах. В 1916 г. он капитан, через год майор и подполковник, в июне 1918 г. ему присвоили звание бригадного генерала французской армии.

В соответствии с успехами его миссии стремительно росла и политическая популярность Штефаника. В беспрестанных поездках по свету от Америки до России, встречаясь с соотечественниками и мировыми политиками, Штефаник набрл внешнего лоска, значительности и авторитета. Обеспечив участие чехословаков в войне на полях Франции, Италии и России, к лету 1918 г. Штефаник стал одним из национальных лидеров, поэтому в числе трех он подписал декларацию о создании независимого чехословацкого государства и еще до падения Габсбургов был назначен военным министром несуществующей страны.

В отличие от Масарика и Бенеша, Штефаник не поспешил на родину и после 28 октября 1918 г., когда была провозглашена суверенная Чехословакия. Он продолжал обеспечивать теперь уже отход чехословаков с фронтов мировой войны и делал это вплоть до последних дней. А потом случился полет, из которого генерал не вернулся.

Штефаник, убежденный сторонник единого государства чехов и словаков, всегда очень почитался в своей стране, причем в Словакии, естественно, больше, чем в Чехии. Выходили почтовые марки, денежные знаки с его изображением, его именем названы многие улицы и площади. В Братиславе аэродром им. Штефаника, в Праге Штефаников мост и обсерватория им. Штефаника на горе Петршин. Кроме огромного мемориала на горе Брадло, установлена каменная пирамида с памятной доской на месте падения самолета, несколько памятников в разных городах Словакии. Когда в конце 1990-х на российской орбитальной станции "Мир" побывал словацкий космонавт Иван Белла, он проводил эксперимент по выращиванию перепелят из яиц в условиях невесомости. Порученная ему программа тоже носила название "Штефаник".

АЛЕКСАНДР СИНЕНЬКИЙ


Прага



©   "Русская мысль", Париж,
N 4398, 28 февраля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...