КНИГИ И ЛЮДИ

 

Гений на фоне
распавшейся
империи

Юрий Дружников.
Дуэль с пушкинистами. Весьма полемические эссе об Александре Сергеевиче, его жене, няне, возлюбленных, друзья и врагах, о лицах, связанных с ним родством, знакомством или интересами, таких, как царь Николай Павлович, генерал ФСБ Бенкендорф и генсек Иосиф Виссарионович, а также биографах Пушкина, которым брошена перчатка. Послесловие секунданта Льва Аннинского.
М., «Хроникер», 2001. 335 с., ил. Тираж 2000.

Юрий Дружников.
Смерть изгоя. По следам неизвестного Пушкина. Роман-исследование. Указатель имен. Краткая хронология попыток А.С.Пушкина выехать за границу. Аннотации на англ., франц., немецком.
Baltimore, Seagull Press, 2001, 320 с., ил. Тираж 3000.

Так совпало, что накануне 2002 г. в Москве и Балтиморе увидели свет две новые книги Юрия Дружникова («Русская мысль» знакомила читателей с некоторыми главами из обеих книг).

Вот уже более сорока лет Дружников профессионально занимается Пушкиным. Наверное, феномен Пушкина в том, что в душе у каждого из нас, читающих по-русски, живет свой образ писателя, помогающий нам в поисках ответа на судьбоносные вопросы всей русской культуры. Первой в этом осмелилась признаться Марина Цветаева в книге «Мой Пушкин». Но, очевидно, то, что позволено Цветаевой, российские пушкинисты не хотят разрешить Дружникову, воспринимая его то как еретика, то как опасного конкурента (за последние годы писатель выпустил четыре книги о Пушкине, не считая переводов и переизданий), а особо впечатлительные литераторы чуть ли не как опасного клеветника.

Ведя «дуэль с пушкинистами», Дружников тщательно перепроверяет и всю сохранившуюся топографию пушкинской биографии, буквально проходя по следам поэта, посещая и изучая любое из мест или зданий, связанных с именем Пушкина. Его предчувствия и ожидания полностью оправдываются. И здесь, на элементарном уровне, мы постоянно сталкиваемся с официальной мифологией: «Церковь Большого Вознесения, в которой якобы венчались Пушкин с Натальей, показывают теперь всем. Она часть мифологического мемориального комплекса, привязанного к поэту: когда он венчался, церковь еще не существовала, ее достроили и освятили через три года после смерти Пушкина. Когда он женился, околообложка-1обложка-2 этого места стояла другая, маленькая церквушка Старого Вознесения, ее через несколько месяцев разобрали».

Роман-исследование «Смерть изгоя» заключительная часть биографических изысканий писателя «по следам неизвестного Пушкина». Две части «Изгнанник самовольный» и «Досье беглеца» увидели свет в Америке в 1992 и 1993, а в России в 1993 и 1997 годах. Именно на них (как, впрочем, и на сборник «Русские мифы») с остервенением тогда набросились российские литературоведы и «патриоты», и «демократы», не прощающие Дружникову того, что его образ Пушкина столь разительно отличается от академических монографий, не говоря уж об учебниках.

Рецензии, опубликованные в таких разных, казалось, по идеологическим позициям и литературным предпочтениям изданиях, как журналы «Москва», «Дружба народов», «Вопросы литературы», «Нева», показали, что понятия «терпимость» и «плюрализм» по-прежнему чужды сознанию большинства российских литераторов. Когда читаешь жестокие, оскорбительные слова, цель которых побольнее обидеть, унизить, полить грязью автора, позволившего себе «покуситься на святое», на «солнце нашей поэзии», становится стыдно за людей, разучившихся слушать оппонента, не способных понять иное мировоззрение.

Автор «Смерти изгоя» напоминает нам, что версия о дуэли с Дантесом как скрытой форме самоубийства имеет хождение со дня смерти Пушкина, когда нидерландский посланник Геккерен первым назвал Пушкина в письме «самоубийцей, искавшем смерти». Ведь и сам поэт в состоянии хандры прокомментировал анналы Тацита: «Самоубийство так же было обыкновенно в древности, как поединок в наши времена». Дмитрий Святополк-Мирский, еще живя в эмиграции на Западе, сравнил смерть Маяковского и Пушкина, отстаивая свою версию самоубийства этих писателей.

По мнению Юрия Дружникова, убежденного в очевидности пушкинского самоубийства, где дуэль с Дантесом была простым способом исполнения приговора, который вынес себе сам поэт, «самоубийство требует... изменить весь подход к биографии поэта... Поэзия отодвинулась, оставив его в житейской смуте. Самоубийство стало активной защитой, протестом, демонстрацией его независимости».

Для самых недоверчивых читателей в конце романа-исследования «Смерть изгоя» помещен специальный историко-документальный раздел, озаглавленный «Краткая хронология попыток А.С.Пушкина выехать за границу» (123 позиции), составленный на основе пушкинских текстов и архивных материалов, систематизация сведений о проходящих через всю жизнь Пушкина попытках легально поехать за границу и тайно покинуть родину в качестве дипломата и путешественника, о его несбывшихся мечтах побывать в Европе, Африке, Китае, Америке.

Эти факты, хронологически выстроенные, свидетельствуют в защиту оригинальной концепции Дружникова и позволяют говорить о новом понимании биографии, взглядов и ряда произведений русского классика. И тогда подзаголовок книги начинает казаться не вызывающим, а вполне оправданным. Да, Юрию Дружникову удалось провести своих читателей «по следам неизвестного Пушкина».

ЛОЛА ЗВОНАРЕВА


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4403, 04 апреля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...