СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

Триумф большинства

«Черный передел» в Думе

На прошлой неделе Думу трясло. После проведенной фракциями пропрезидентского большинства артподготовки произошел передел комитетов, иначе говоря, у коммунистов и союзных им аграриев были отобраны председательские посты. Поскольку президент был в отпуске, а незапланированных катастроф, к счастью, не случилось, то массовое пересаживание думцев из одних кабинетов в другие приобрело ранг одной из главных надеюсь все же, что не главной, новостей недели и стало поводом для разнообразных философических высказываний.

Философам, разумеется, простительно не знать, что Дума принимает законы большинством голосов депутатов, а не председателей комитетов. И хотя символическое значение у думской «рокировочки», несомненно, есть, но то, что у семерых депутатов изменятся номера кабинетов, не может существенно повлиять на расклад сил в парламенте.

Реванш

Работа Думы нынешнего созыва началась в январе 2000 г. с крупного скандала вокруг дележки комитетов. Скандал был длительный и многоступенчатый, но, если предельно упростить ситуацию, дело выглядело так. Сначала все девять думских объединений, то есть фракций и групп, договорились о распределении комитетов (т.е. председательских постов) по более или менее пропорциональному принципу. Потом фракции «Единство» и КПРФ опрокинули предыдущие договоренности и в результате сепаратных переговоров поделили самые сладкие посты промеж себя, кинув кресло-другое верным сателлитам, к коим были причислены аграрии, нардепы и жириновцы. Оставшиеся не у дел, то есть без кресел, ОВР, СПС, «Яблоко» и «Регионы России» громко осудили «сговор» и некоторое время даже бойкотировали заседания Думы, но в конце концов дали себя уговорить, потому что, как ни крути, а для парламентской фракции принципиально не принимать участия в заседаниях позиция довольно экзотическая, если не сказать, дикая.

Со времен «кожееда» (так лидер «Яблока» Григорий Явлинский обозвал то, что он воспринимал как союз нерушимый коммунистов и «Единства») много воды утекло. После слияния Сергея Шойгу с Юрием Лужковым в Думе возникло большинство четырех фракций («медведи», ОВР, «Народный депутат», «Регионы России»), располагающее 230-235 голосами (для принятия всех законов, кроме «конституционных», достаточно 226-ти). Коммунисты и союзные им аграрии (в сумме 120-130 голосов) по ряду существенных вопросов: бюджет, Земельный и Трудовой кодексы оказались в оппозиции.

Точности ради заметим, что и о «новом большинстве», и о «коммунистической оппозиции» следует говорить с оговорками. Фракции большинства, в том числе однопартийцы-единороссийцы из «Единства» и ОВР, совершенно не обязательно голосуют консолидированно (как правило, только личные инициативы президента Путина встречают единодушное одобрение «четверки»); коммунисты в свою очередь отвергают вовсе не все, что исходит из Кремля.

Тем не менее общая ситуация в Думе была такой: явное парламентское меньшинство (левые) контролировало почти половину думских комитетов, а с учетом спикера-коммуниста (и, следовательно, в значительной степени подконтрольного коммунистам аппарата) бюрократическое преимущество левых и вовсе было подавляющим. Понятно, что, когда «медведи» сообразили, в чем тут дело, им захотелось перетянуть бюрократическое одеяло на себя. Что до обиженных при дележке ОВР, СПС, «Яблока» и «Регионов», то им, понятное дело, месть была сладка. Таким образом, удивляться стоит не самому факту «передела», а скорее тому, что эта нехитрая мысль так долго зрела в мозгах центристов (самоназвание «блока четырех»).

Коммунисты, надо отдать им должное, выжали из ситуации все, что могли, сделали не менее дюжины заявлений для прессы и гордо отказались от оставленных им из милости комитетов по культуре и иным нематериальным ценностям. Даже секретные службы, как говорят в народе, «поддались на коммунистические понты» и оцепили здание Думы во избежание возможных демонстраций трудящихся, возмущенных центристским беспределом.

Больше всего выиграла фракция ОВР, которой достались три председательских кресла (а каждый такой пост это и кабинет, и персональная машина, и куча других мелких, но приятных удовольствий): по госстроительству (Анатолий Лукьянов освободил место Валерию Гребенникову), по делам федерации (Леонид Иванченко Виктору Гришину) и по аграрным вопросам (Владимир Плотников Геннадию Кулику). СПС получил два комитета: по экономической политике (из-под Сергея Глазьева) и по труду из-под Валерия Сайкина. Их заменят Григорий Томчин и Андрей Селиванов. «Яблочник» Александр Шишлов будет заниматься образованием вместо Ивана Мельникова, в комитете по промышленности Юрия Маслюкова сменил Мартин Шаккум.

Судьба добровольно оставленных левыми кресел (в отличие от тех, которые у них отобрали большинством в 251 голос) пока не решена. Не до конца ясна и судьба спикера Геннадия Селезнева. Конечно, одинокий коммунист во главе декоммунизированной Думы фигура странная. Вот и лидер коммунистов Геннадий Зюганов успел заявить, что неправильно Селезневу оставаться председателем, когда его товарищей по партии обижают. Но президент Путин, по словам Селезнева, не видит необходимости в его отставке. Из этого может следовать (а может и не следовать), что Путин действительно не хочет отставки спикера, но зато определенно явствует, что сам Селезнев уходить не хочет и будет искать, как бы ему остаться.

Банковский день

День 5 апреля депутаты провели, занимаясь не вполне постижимыми для постороннего человека предметами. С утра они приняли в третьем чтении метафизические изменения в закон «О средствах массовой информации».

В соответствии с законом, теперь в названии СМИ «не допускается использование фирменных наименований и наименований других объектов интеллектуальной собственности без разрешения их правообладателей». Учитывая, например, что любое стихотворение, рассказ, повесть и т.п. несомненно, являются «другими объектами интеллектуальной собственности», можно рекомендовать законопослушным медиа-владельцам СМИ во избежание неприятностей регистрировать в качестве названия своего СМИ случайную последовательность букв, а лучше цифр.

Кроме того, нельзя называть СМИ «бранными словами» (из разъяснений явствовало, что бранными депутаты считают, например, слова «мать» и «блин»), а также использовать названия, «аналогичные уже существующим». Последняя формулировка дала повод отдельным наблюдателям, а также целой парламентской фракции «Яблоко» сделать вывод, что поправки вносились не в порыве бескорыстного идиотизма, а с целью создать еще один инструмент для удушения свободных СМИ. Все может быть; но, вообще говоря, действующего налогового законодательства за глаза достаточно, чтобы задушить любое СМИ, хоть свободное, хоть сервильное.

На усовершенствование закона о СМИ Дума потратила минут пять; на усовершенствование статуса Центробанка часов пять, а то и больше. С Центробанком история, если упростить до неприличия, такая. Сейчас независимость ЦБ почти ничем не ограничена. И Совет Федерации, и Дума, и Кремль, и Белый дом в разное время и по разным причинам предпринимали попытки оную независимость в разной степени ограничить. В ноябре 2001 г. поправки были приняты в первом чтении с основной целью: устрашить Виктора Геращенко. Для этого Национальному банковскому совету (ныне существующему органу с весьма размытыми полномочиями консультативного характера) были приданы разнообразные распорядительные и контрольные функции. Фактически НБС превращался в начальство для совета директоров ЦБ. Сейчас, после смены центрального банкира, ситуация другая, и правительство выступает за то, чтобы независимость ЦБ была ограничена более или менее символически.

Но Думе (точнее говоря, отдельным думцам, которые уже живо представили себе, как они заседают в НБС и раздают указания разным Игнатьевым) такой разворот событий не понравился. В результате правительство и депутаты допререкались до полного и взаимного очумения, напринимали кучу противоречащих друг другу поправок и в итоге все-таки приняли закон, но в таком виде, что при рассмотрении в третьем чтении его неизбежно придется возвращать во второе.

Любопытно, что в ходе голосования по спорным поправкам (сколько человек будет в НБС, как определить род занятий этого органа и т.п.) фракции парламентского «большинства» голосовали кто в лес, кто по дрова, совершенно не сообразуясь с мнением исполнительной власти. Более того: и внутри фракций, в том числе у «медведей», царила полная демократия. Одни овээровцы голосовали дружно, правда, в основном против предложений правительства.

ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВСКАЯ


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4404, 11 апреля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...