КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

Архитектура без социологии

Селим Хан-Магомедов. Архитектура советского авангарда.
Кн.2. Социальные проблемы.
М., Стройиздат, 2001. 712 с.

Вышел в свет второй том книги Селима Омаровича Хан-Магомедова "Архитектура советского авангарда" с подзаголовком "Социальные проблемы". Первый том ("Проблемы формообразования. Мастера и течения") появился в 1996?м. Этот двухтомник лучшее (и единственное!) исследование истории советской архитектуры 20-30?х годов. Для будущих историков советской архитектуры книга бесценна: в ней впервые собран и описан гигантский материал. Список литературы и именной указатель, выпущенные вместе со вторым томом отдельной брошюрой, содержат биографические сведения о советских архитекторах это пусть и краткий, но первый справочник такого рода.

Под социальными проблемами архитектуры автор понимает то, как отражались в проектировании официальные идеологические установки. Их Хан-Магомедов называет утопиями. Это, конечно, большой шаг вперед по сравнению с недавним прошлым. Даже по сравнению с первым томом, предисловие к которому насыщено цитатами из классиков марксизма. Но шаг оказался единственным. Анализа настоящих социальных проблем архитектуры в книге нет. Ничего не сказано о том, как было организовано государственное проектирование в 20-30?е годы. Кто и как руководил архитекторами. Как строились отношения между архитекторами, заказчиками и потребителями архитектуры. Кто вообще выступал заказчиком и формулировал заказы. Кто, как и почему финансировал творчество советских архитекторов. Кто и зачем объявлял и финансировал конкурсы. Как формировался состав жюри конкурсов. Кто принимал решения в конкурсах, состав жюри которых не объявлялся (после 1930 г. такими были практически все). Как формировалась архитектурная иерархия и как выглядела система распределения заказов.

Свои взгляды на советскую историю Хан-Магомедов формулирует в предисловии: "Сама ортодоксальная модель социализма, как выяснилось сейчас, в конце ХХ века, содержала в себе утопические элементы... Но в 20?е годы о нереальности... тех или иных положений... марксистской модели социализма не было известно, да и не могло быть известно, так как выявилось это позднее, уже в наши дни, когда стали подводить итоги функционирования в разных странах реального социализма".

Странно. О том, что советская идеология дикость и научная нелепость, было известно с самого начала многим образованным людям. И в СССР, и за границей. Только в 30?е годы появилось первое поколение советских студентов, для которых история началась в 1917?м, мир за пределами советских границ был вражеским и не было иных источников мудрости, кроме классиков марксизма.

По мнению С.Хан-Магомедова, источником творческой энергии советских архитекторов был "социальный заказ", то есть общественная потребность. Он пользуется этим термином применительно к обществу, которое было лишено всякой возможности выражать свое мнение и заявлять о своих потребностях. Правда, оговаривается: "Разумеется, социальный заказ архитектуре... шел в 20-е годы не от подавляющего большинства населения, а от революционного авангарда, возглавившего коренное переустройство общества". Здесь мы видим слегка закамуфлированную, но до боли знакомую формулировку "партия революционный авангард пролетариата". Конечно, партия командовала архитекторами и давала им заказы. Сам автор это понимает. Но если об этом написать прямо, то без объяснений (кто? как? зачем?) не обойтись. Поэтому в ход идут эвфемизмы. По существу взгляды автора на советскую историю остались ортодоксально-советскими.

Автор уверяет читателя, что и в досталинскую, и в сталинскую эпохи "проектные эксперименты велись в ситуации массового энтузиазма, охватившего строителей "первого в мире социалистического государства" в годы первой пятилетки. Энтузиазм в те годы был действительно всеобщим. Он особенно захватил рабочую и учащуюся молодежь".

Так писали в советских газетах и учебниках, но это неправда. На относительно небольшое число фанатиков из числа городских студентов и партийных выдвиженцев разного уровня приходились десятки миллионов жертв их энтузиазма. Хан-Магомедов, однако, настаивает на том, что все советские люди были пропитаны духом коллективизма и именно в ответ на их духовные запросы архитекторы создавали проекты коллективного жилья, с полным обобществлением быта.

Серьезных социологических исследований социальной и идеологической структуры советского общества 20-30?х пока нет. Но и без них ясно, что сказкам о советском энтузиазме верить нельзя. Никак не могли люди всех социальных слоев: крестьяне, рабочие, мещане, интеллигенция, имевшие опыт дореволюционной жизни или даже всего лишь хлебнувшие нэпа, массовым образом поддерживать надругательство над своей свободой и правом на человеческие условия существования. И уж никаким образом не могли попасть в число фанатиков советские архитекторы старшего и среднего поколения главные и любимые герои Хан-Магомедова. Не получается ни по возрасту, ни по воспитанию, ни по образованию. О настоящих причинах, заставивших их пойти на сотрудничество с "властью трудящихся", менять принципы, стиль, убеждения и безропотно воспитывать новые поколения советских зодчих, автор не говорит практически ничего.

Невозможно представить себе историческое исследование, вышедшее в 90?е годы и подающее коллективизацию и террор 30?х как явления стихийной эволюции общества. В истории архитектуры такое еще возможно.

Большую часть описываемого Хан-Магомедовым периода (1917-1935) страной руководил Сталин. В 1929 г. он начал и в 1934?м завершил культурную революцию, неузнаваемо изменившую художественную культуру всей страны. Архитектуру в первую очередь. Острый персональный интерес Сталина к архитектуре сомнений не вызывает. Можно предположить, что роль Сталина в формировании "сталинской архитектуры" и ликвидации авангарда была решающей. Тем не менее в двух огромных томах Сталин упомянут два раза, и то случайно. Это метод. Ссылки на туманную "командно-административную систему" и "вульгарно-социологическую критику" не спасают положения. История архитектуры оказывается оторванной от истории общества. И теряет качества истории.

Практически это выражается в том, что все события странной советской архитектурной истории, чрезвычайно подробно рассматриваемые автором, подаются как явления стихийного художественного процесса. Процесс этот выглядит абсолютно загадочным. Почему именно в 1929 г. развернулась дискуссия по социалистическому расселению? Почему дискуссия была внезапно запрещена в 1930?м?

В 1928 г. внезапно началось проектирование жилья с обобществлением быта, полным или частичным. Оно закончилось в 1930 г. постановлением ЦК "О переустройстве быта". Кому-то потребовалось после отмены нэпа искоренить из сознания людей идею частной жизни и индивидуального, неподконтрольного властям семейного быта. Среди возникших таким образом проектов были шедевры.

Хан-Магомедов подробно рассматривает все, сделанное в этой области, но подает это как ответ архитекторов на стихийный социальный заказ. Например, он посвятил целую главу проекту рабочего поселка-жилкомбината Николая Кузьмина для рабочих горняков под Томском. В проекте предусматривалось полное обобществление быта: никаких кухонь и семейной жизни, раздельное проживание детей и взрослых, совместный прием пищи, отдых, развлечения и т.д. Хан-Магомедов пишет: "В 1929 году Н.Кузьмин защитил свой дипломный проект в клубе перед горняками, которые внимательно всё выслушали и идею одобрили". И всё. Ни намека на то, что горняки могли не вполне искренне одобрить проект, лишавший их всякой надежды на достойное человеческое существование.

Самое важное событие советской архитектурной истории это конкурс на Дворец советов 1931-1933 гг. В первых двух турах приняли участие многие яркие и индивидуальные архитекторы. После четвертого тура все советские зодчие представляли собой сплоченный коллектив единомышленников с общими взглядами, общим стилем и общими творческими принципами. Причем новыми и ничего общего не имевшими с их же взглядами, принципами и стилями двухлетней давности. Психика была сломана у всех. Некто провел за два года мощнейшую воспитательную кампанию, полностью изменившую физиономию советской архитектуры. Хан-Магомедов пишет о конкурсе предельно лаконично. Дает обзор проектов и фиксирует изменения в "творческой направленности". Никакой новой информации, которая могла бы объяснить главные загадки конкурса. А непонятно в конкурсе все. Кто и как его организовал. Кто формулировал и корректировал программу. Кто распределял премии. Кто формировал команды участников третьего и четвертого туров из состава призеров второго тура. Непонятно, зачем все это было проделано.

Ответив на эти вопросы, можно было бы, вероятно, ответить на главный: что, собственно говоря, произошло с советским архитектурным авангардом в начале 30?х? Пока ответов нет, объяснение возможно только одно: советские архитекторы внезапно заинтересовались старыми увражами, увидели, какая красивая архитектура на них нарисована, влюбились в классику и решили больше конструктивизмом не заниматься. "Командно-административная система" их в этом поддержала. Звучит издевательски, но никакого другого объяснения исследование Хан-Магомедова не дает.

ДМИТРИЙ ХМЕЛЬНИЦКИЙ


Берлин



©   "Русская мысль", Париж,
N 4407, 02 мая 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...