МИР ИСКУССТВА

 

«Золотая Пальмовая ветвь»
досталась
Роману Поланскому

«Политкорректный» выбор
жюри 55-го Каннского
международного фестиваля

Программа этого фестиваля, несмотря на юбилейную шумиху, оказалась на удивление лишенной какого бы то ни было налета радостного гламура и пышности. Отобранные картины были все на редкость высокого уровня, но общая тональность программы, за редкими исключениями, была скорее мрачной и подавляющей. Война, насилие, изнасилование, геноцид, шизофрения, амнезия, садистские пытки и сатанинская любовь. «Создается впечатление, что отборочная комиссия полностью состояла из мазохистов», иронизировала после одного из просмотров известная французская журналистка.

Самой ожидаемой картиной фестиваля было «Необратимое» Гаспара Ноэ, о котором уже за несколько недель до показа писала вся французская пресса как о главном скандале и кинематографическом событии 55-го Каннского. А как было не писать: мало того, что у Ноэ среди поклонников кино репутация авангардиста, он еще и ангажировал главную звездную пару нового французского кино Монику Белуччи и Венсана Касселя, да еще умудрился с натуралистической дотошностью и в реальном времени 10 минут показать сцену изнасилования красавицы Моники извращенным садистом.Белуччи Bellucci Короче, на премьере должен был состояться заранее запрограммированный скандал. Но тут оказалось, что жанры смешивать нельзя и что рекламная шумиха так же претит радикальному эксперименту, как ее отсутствие кино коммерческому. Заранее подготовленный по всем правилам маркетинга скандал взял да и не состоялся, можно сказать даже наоборот: все писавшие о фильмы критики всячески подчеркивали, что ничего скандального, кроме шокирующей откровенности, в фильме как раз и нет. И что в действительности фильм лишь блестящее стилистическое упражнение, лишенное смысла.    На снимке: «Скандальная» героиня фестиваля Моника Белуччи.

На самом деле Ноэ по-своему попытался разбить стереотип типично французской эгоцентрической любовной драмы крайностями авангардистского эксперимента. Его фильм раскручивается, как случайно обороненная бобина, от конца к началу. От адского пламени к потерянному раю. От страшных сцен избиения в садомазохистком ночном клубе, снятых точно сошедшей с ума камерой, в сполохах, сверху вниз и снизу вверх, вызывающих головокружение и тошноту (не случайно многие зрители на этой сцене покидали зал), до совершенно классических, почти пасторальных любовных сцен финала: словно реальность, схваченная лихорадочным болезненным сознанием Маркуса, мстящего за изнасилование своей возлюбленной, постепенно, но в обратном логике порядке освобождается от кошмара.

Как в смысле кошмара, так и в смысле особых ожиданий под стать Ноэ только фрейдистская психодрама «Паук» Дэвида Кроненберга, специалиста по фильмам ужасов. (В отличие от Гаспара Ноэ, «Паук» Кроненберга сразу попал в число фаворитов). В «Пауке» кошмар минималистский, кошмар сознания: Рейф Файес (актер «Английского пациента») гениально сыграл (насколько это возможно сыграть) шизофрению, а Кроненберг снял реальный Лондон как проекцию его болезненного сознания.

Короче, казалось, что два самых ожидавшихся фильма фестиваля были как будто специально подобраны для Дэвида Линча: он-то только и мог по-настоящему их оценить. Но Линч, как ни странно, возлагаемых на него надежд не оправдал. Самый скандальный и загадочный режиссер Америки во время пребывания в Канне мирно вел ежедневный дневник на собственном сайте, сочинил специально в память о фестивале мелодию «Сannes memory» для фортепьяно и трубы, а как председатель жюри и вовсе оказался на редкость традиционным и даже компромиссным.

В числе претендентов на Пальмовую ветвь сразу называли два фильма. Один из них трогательная картина классика современного кино, финна Аки Каурисмяки «Человек без прошлого» рассказ о человеке, ставшем жертвой жестокости современного общества, который учится жить заново, открыв для себя новую веру и любовь среди отверженных большого города. Этот фильм и получил второй по значимости приз жюри «Гран-при». В призеры прочили также впервые участвовавший в конкурсе палестинский фильм «Божественное откровение» режиссера Элии Сулеймана, поэтическую и немного абсурдисткую трагикомедию на тему израильско-арабского конфликта. Эта действительно удачная работа Э.Сулеймана (он также сыграл и главную роль) вполне могла претендовать на «Золотую пальмовую ветвь», однако в контексте политической ситуации на Ближнем Востоке это могло бы выглядеть «политически некорректым» шагом жюри. Кроме того, жюри приходилось учитывать и тот факт, что еще до открытия кинофестиваля Американский еврейский конгресс призвал Голливуд бойкотировать Канн, обвиняя Францию в том, что она не дает должного отпора антисемитским выступлениям на своей территории. Все опасались, что Каннский фестиваль окажется под угрозой срыва. В его защиту выступили американец Вуди Ален и француз Клод Лелуш, и, к счастью, призыв к бойкоту остался без последствий.

В Каннах опасались, что жюри из соображений «политкорректности», отметив действительно талантливую работу палестинского режиссера, сочтет необходимым наградить хоть чем-нибудь также участвовавшую в конкурсе, но очень среднюю израильскую картину Амоса Гитая практически на ту же тему арабо-израильского конфликта. Закипели страсти: мол это не конкурс уже, а какая-то гуманитарная организация получается; посыпались письма протеста. В итоге жюри решило скандала избежать дали Сулейману премию жюри, а про израильский фильм умолчали.

Премию за лучшую режиссуру поделили поровну, по принципу всем сестрам по серьгам, между корейским мэтром Им Квон Тэком («Опьяненный женщиной и живописью», его 98-й фильм) и представителем нового американского независимого кино Полом Томасом Андерсеном («Любовь, опьяненная пуншем»). Впрочем, опьянение у обоих очень разное. У Им Квон Тэка гедонистическая фреска на тему жизни корейского художника ХIХ века, снятая со свойственной дальневосточной культуре особой любовью к красоте человеческого тела и природы. У Андерсена одна из редких в фестивальной программе иронических комедий, а тема инфантильность современных мужчин.

Единственным бескомпромиссным шагом и смелым выпадом этого жюри против «политкорректности» все сочли присуждение придуманного по случаю специального «Приза 55-го фестиваля» документальному фильму Майкла Мура «Боулинг для Колумбайна», страстной проповеди против свободной торговли оружием в Америке («стране, где больше оружия, чем избирателей и телевизоров»). Приз был присужден и это показалось символичным в день официального визита во Францию американского президента Джорджа Буша.

Премию за лучший сценарий почему-то получил шотландец Пол Лэверти, сценарист не слишком оригинального фильма «Сладкие шестнадцать лет» (как всегда у Кена Лоуча, социальная драма из жизни простых людей). Премию за лучшую женскую роль получила удивительная Кати Оутинен за роль Ирмы, сотрудницы «Армии спасения» из «Человека без прошлого»; за лучшую мужскую роль действительно очень интересный актер, бельгиец Оливье Гурме: его плотник из фильма братьев Дарденнов «Сын», принимающий на обучение вышедшего из тюрьмы Сокуровмальчишку убийцу его сына, и в конечном счете его прощающий, запомнился всем; это, несомненно, награда достойная, но жаль, что никак не отмеченными остались тот же Рейф Файес и Миранда Ричардсон из «Паука», или актер чисто английского утонченного юмора, блистательный Стив Куган в роли легендарного музыкального критика Энтони Вильсона из фильма Майкла Уинтерботтона о манчестерском панк-роке, или, например, Шарль Берлинг, сыгравший одну из своих лучших ролей в одной из самых интересных и удачных картин фестиваля «Demonlover» Асайаса.   На снимке (слева направо): Актеры Сергей Дрейден, Мария Кузнецова и режиссер Александр Сокуров

Французским фильмам в этом году вообще, как мне кажется, незаслуженно не повезло. Не получил никаких премий и «Русский ковчег» Александра Сокурова, хотя на фестивале его приняли лучше, чем можно было предположить. И как бы ни относиться к опусу Сокурова (подробнее мы расскажем о фильме в следующем номере), все-таки нельзя не признать, что это действительно виртуозный режиссерский эксперимент и он мог бы претендовать по крайней мере на премию за режиссуру.

«Золотую пальмовую ветвь» жюри Линча отдало Роману Поланскому за «Пианиста», фильм абсолютно классический, традиционный по стилю и так не похожий на обычный почерк мэтра. Наверное, вспомнили и его знаменитое голливудское прошлое, и то, что он давно не принимал участия в каннском конкурсе. И, конечно, отдали дань уважения теме: главный герой «Пианиста» Владислав Шпильман, как и сам Поланский, из тех немногих, кто чудом спасся из варшавского гетто. Режиссер уже давно мечтал снять фильм о трагедии польских евреев, которую пережил ребенком в краковском гетто. Однако рассказывать собственную биографию он не хотел. Прочитав мемуары польского музыканта и композитора Шпильмана (недавно изданные и во Франции), Поланский нашел наконец Поланскийжеланную основу для фильма об этом периоде истории.    На снимке: Роман Поланский скромно демонстрирует награду 55-го Каннского кинофестиваля.

Известный английский драматург Рональд Харвуд, которому Поланский предложил написать сценарий «Пианиста», рассказывает, что сам режиссер во время их совместной работы никогда не ссылался на собственный опыт, сохраняя, как и сам Шпильман, эмоциональный нейтралитет. Возможно, именно это вызвало некоторую отчужденную иллюстративность, в которой неизменно упрекали фильм Поланского аккредитованные в Канне журналисты.

Однако, когда 68-летний Поланский взволнованно, как мальчик, принял «Пальмовую ветвь», он вдруг отбросил весь пресловутый нейтралитет и очень эмоционально признался в любви к Польше, которую покинул сорок лет назад, и всенародно провозгласил польским свой фильм, который во всех официальных документах значится английским.

Победа Поланского заставила еще раз вспомнить о другой каннской премьере: в середине фестиваля, задолго до «Пианиста», в главном кинозале «Люмьер» показали вне конкурса «Последнее письмо», фильм, сделанный американским режиссером-документалистом Фридериком Уизманом по 17-й главе романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Фильм-монолог, длящийся чуть больше часа: на черно-белом фоне крупным планом лицо женщины из обреченного на смерть бердичевского гетто, которая пишет последнее письмо сыну. После просмотра зал в течение долгих десяти минут стоя аплодировал актрисе «Комеди франсез» Катрин Сами, исполнительнице роли Анны Семеновны.

Все-таки организаторы, видимо, пошутили, предположив, что программа этого года должна разбить слишком серьезное восприятие Канна. Но вопреки всему (и плохой погоде, и обстановке нервозности из-за обязательных антитеррористических проверок при входе во Дворец фестиваля) праздник все-таки состоялся. Главными событиями этого несобытийного фестиваля стало представление ретроспективы Жака Тати (его маленький шедевр о современности «Playtime», восстановленный почти через сорок лет, сопровождался целой серией смешных и забавных шоу до и после просмотра, воссоздающих незабываемую атмосферу его фильмов), а также показ монтажного ролика к фильму Скорсезе «Нью-йоркские банды».

Долгожданная картина, которая по замыслу режиссера должна ответить на вопрос, что значит быть американцем, будет эпическим фильмом о зарождении современной Америки на крови и жестокости. Главного героя, предводителя ирландских эмигрантов (действие происходит в середине ХIХ века), сыграет Ди Каприо, его соперника, крестного отца старой, американской мафии, другой блистательный герой-любовник, Дэниэл Дэй Льюис, а между ними женщина Кэмерон Диаз. Возможно, Скорсезе наконец получит заслуженного «Оскара», а мы еще один его фильм.

А среди конкурсных фильмов несостоявшейся программы 1939 года «Золотая Пальмовая ветвь» досталась американскому вестерну «Юнион Пасифик» Сесиля Блаунта Де Милля. Премиями отмечены также 17-летняя тогда Джуди Гарленд и 19-летняя Мишель Морган.

ЕКАТЕРИНА БОГОПОЛЬСКАЯ


Канн



©   "Русская мысль", Париж,
N 4411, 30 мая 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...