КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

«Знак, что
приблизилось время...»

Елена Гуро.
Небесные верблюжата. Избранное.

Сост., предисл. и комм. Арсена Мирзаева.
СПб, «Лимбус Пресс», 2001.
В 1967-1968 гг. мы с другом переписывали в тетрадки стихи и стихо-прозу мало кому ведомой тогда и поразившей нас Елены Гуро. Заучивали наизусть и собирались делать спектакль по ее произведениям. Я знаю еще несколько примеров такого переписывания. В частности, у меня хранится рукодельная книжка, сделанная в 60-е годы одним из крупнейших современных экспериментальных поэтов Сергеем Сигеем.

Вот и поэт Арсен Мирзаев, составитель недавно вышедшей книги Гуро, такой переписчик.

Прозрачная и хрупкая поэзия Гуро долгие годы не выходила к читателю. Словно дело было даже не в том, что не выпускали, не перепечатывали с 20-х годов, а главные книги с 10-х, а в том, что она сама, встретив при жизни глухое непонимание, уже из невидимого мира «не позволяла». Оставалась здесь для тех, кто сам находил и читал ее книги, для тех, кто, по ее слову, «понимает и не гонит». И до последнего десятилетия только им и была известна. Лишь в последнее десятилетие вроде бы сняла запрет (в 1993-1999 гг. вышло четыре разных по представленности текстов издания Гуро: одна книга в Ростове-на-Дону и три в Петербурге).

В мае этого года исполнилось 125 лет со дня рождения этой удивительной писательницы и художницы. Она прожила на земле 36 лет (1877-1913). Интересующиеся историей русского авангарда знают: Гуро входила в самую известную и радикальную футуристическую группу «Гилея». Читавшие Гуро в десятые годы и читающие сейчас одинаково недоумевают по этому поводу. Что общего между «буйными» Бурлюком, Крученых, Маяковским, Каменским и тихой Гуро? Муж Гуро, выдающийся художник и теоретик искусства Михаил Матюшин, сказал о роли Елены Генриховны в «Гилее» исчерпывающе и лаконично: «Она была цементом группы футуристов». Фактически почти весь русский авангард в то время формировался, ветвился вокруг этой семьи. Тут играли свою роль и организаторские способности Матюшина, но в не меньшей степени личность Гуро, так притягивавшая к себе молодых новаторов. Что касается еще одного участника «Гилеи», Велимира Хлебникова, то он был в своем внешнем выражении еще тише Гуро и по духу особенно ей близок.

Судя по различным воспоминаниям, в этой футургруппе была совершенно особая атмосфера человеческого и художнического взаимодействия, которая со смертью Елены Генриховны постепенно ушла. Важно, что такая атмосфера существовала, несмотря на то, что в группе собрались сильнейшие творческие индивидуальности, во многом конкурировавшие друг с другом. Поиск путей в искусстве был общим, но сами пути различны. Например, Гуро и Матюшин разрабатывали идею органического искусства. Эта идея по-разному, но откликалась в творчестве и других футуристов, однако индивидуальности были слишком сильные и поиски многозахватные, чтобы вписаться в какую-то одну идею, даже такую мощную. Поиски в этом направлении продолжили затем ученики Гуро и Матюшина, особенно художник Борис Эндер и его сестры. Затем идея аукнулась спустя десятилетия. В 1996 г. исследовательница русского авангарда Наталья Башмакова провела в Финляндии обширный семинар, посвященный школе органического искусства.

Елене Гуро был дан особый дар острого видения и предвидения. Она даже видела, как «прекрасны стоят минуты кругом пруда», то есть время в пространстве.

Ее поэтические фрагменты оказывали влияние не только на рядом идущих, но и на отстоящих дальше. Например, на Хармса, который впитывал все влияния, преобразовывая их на свой лад.

Вот такой фрагмент из Гуро:

Одни глаза в юности были так нежны, что, приласкав первую встречную собачку на улице, они потом еще просили минутного одобрения и сочувствия строгих чужих незнакомых взглядов у хозяев собачек. Им казалось, что на минуту ведь их соединяло что-то. Их чувство ласки встретилось на собаке! Их общечеловеческое чувство ласки. Но не встречая поощрения у строгих обладателей милых и умных собачек, конфузились и опускали взоры на безучастные камни панели.

И потом шли года, и надо было жить меж этих самых уличных и строгих, знакомых и незнакомых хозяев собачек.

«Ну и все?» Ну и все!

«Что же, они сумели?»

Нет, конечно, не сумели, потому-то и все.

Вячеслав Иванов писал о Гуро: «Тех, кому больно жить в наши дни, она, быть может, утешит. Если их внутреннему взгляду удастся уловить на этих почти разрозненных страничках легкую, светлую тень, она их утешит».

Сама Елена Генриховна записывала в своем дневнике: «Что нужно выразить? Мир в окраске материнской нежности. Флюид любви. Флюид геройства и нежности, искреннюю неловкую обнаженность юности, до дна, что ставит вещь вне литературы». Она подчеркивала, что старается выразить некую «лучезарную суть», которая «заложена под словами и кусками фабулы».

Для нее мир существовал в неразрывной цельности. И каждое произведение должно было представить весь этот мир, а не отдельную часть его. Вот почему, говоря о каком-то отдельном творении Гуро, нельзя сказать, что это только о том-то и о том-то. Это всегда расширение. Именно потому почти каждая ее вещь вне литературы в традиционном понимании.

Перечитывая Гуро, вновь и вновь поражаешься силе образности, умению воплощать невоплотимое, передавать мельчайшие оттенки жизни природы во всех ее проявлениях. Вот она описывает наклоны «нагибы» молодых сосен под ветром и неожиданно заключает короткое описание фразой: «Как будто земля вдруг открыла свою несущуюся быстроту в пространстве!» Чем не поэтическая теория относительности?!

Или в другом фрагменте происходит такое смещение планов, что лес то предстает подводным миром, то есть сильно удаленным и погруженным в себя, то приближается и становится полным живых существ-растений, которые почти уже разговаривают. Разрыв между человеком и растением исчезает, исчезает само время. «Ты где-то в своем существе становишься частью колокольчика, а он немного тобой».

Такое гармоничное приятие жизни, судьбы редчайший дар и необходимейший:
          Не решай, не взвешивай тайны
          жизни...
          Тайну тела допусти...
          И не бойся ты ответа.
          Пустыри
          Заросли цветами
          и брусникой...
          Пустыри в даль склонились беззаветно...

Михаил Матюшин писал: «Вся она, как личность, как художник, как писатель, со своими особыми потусторонними путями и в жизни и в искусстве необычное, почти непонятное в условиях современности явление. Вся она, может быть, знак. Знак, что приблизилось время». Разумеется, это высказывание одного из основателей авангардного искусства очень многозначно. Мы здесь пока примем одно значение: что пришло время книг Елены Гуро. Только что я получил известие из Петербурга: тираж новой книги на днях допечатан. Значит, понимающих и не гонящих становится больше.

Порадуемся этому.

СЕРГЕЙ БИРЮКОВ


Халле (Германия)



©   "Русская мысль", Париж,
N 4413, 13 июня 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...