ПУТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

Портрет лица без маски

О своем творчестве говорит Олег Целков

На творчестве подлинного художника она не должна отражаться. Настоящий художник совсем не обязательно великий и известный, а тот, кто не может отделаться от своей темы, кто не властен над ней, тот, кто не может сегодня писать одно, завтра совсем другое и по-другому. Художник раб своего искусства. Вы не можете сменить своих предков или свое лицо то же и с творчеством, если оно настоящее. Я уверен, что истинный художник довольно независимое существо. Но что интересно: смена страны может усилить национальные корни творчества. На Западе я, к примеру, остро почувствовал, что я из другой среды, что я русский художник, а не просто художник. Словами этого не объяснить. Мы, народ, варимся в определенной словесной, пейзажной, музыкальной среде.

Я стянул с человека его лицо, созданное «по образу и подобию», и под тем, что в действительности оказалось маской, я вдруг увидел истинный облик. Советский персонаж, конечно, оказал свое влияние, но в целом это извечный человек, каким он был, есть и будет всегда. В своей невероятно огромной, поголовной массе он несет такие черты. Я первый написал подлинного человека до сих пор ему льстили. Пока он сыт, он готов накормить ближнего, но стоит оголодать тут же забывает, что учился когда-то в университетах. Почитайте «Колымские рассказы» Шаламова, посмотрите советскую и фашистскую кинохронику: это не каменный век, не дебри Амазонки, а самый центр христианской цивилизации ХХ века. За редчайшими исключениями, которые я не беру в расчет, человек способен молниеносно терять свой наносный облик. Есть и выдающиеся личности, похожие на людей, но они выродки, если смотреть трезво.

Творчество рождается не в муках, а легко, спокойно, без всяких «напруг». Если ты художник, для тебя это просто, а если нет, вот тогда начинаются мучения и поиски. Мы же не задумываемся, как дышим? Так же и с цветом. Вероятно, просто объелся «черного» и потянуло на «светлое».

Всякий раз, когда из чистого холста возникает лицо, я испытываю невероятное волнение, как при первом свидании. Изо дня в день я пишу его уже более сорока лет, и всегда это радость встречи. Он одновременно и очень крепко сбитый, и печальный, и одинокий, и злой. Да, это не Эйнштейн, но и не полный тупица, он простой человек. Я никого не обличаю, а изображаю «портрет лица» из картины в картину, и, как и с цветом, мне вдруг хочется не левый глаз поставить выше правого, а наоборот, или закрыть рот, или открыть, показав зубы.

Олег Целков. Автопортрет. 1969 Я вообще не сторонник выставок, и галереи для меня вещь необязательная. Главное добыть деньги. В последние годы мои полотна постоянно где-нибудь экспонируются, но я об этом узнаю последним. Персональная выставка рассчитана или на прославление, или на получение прибыли. Сейчас у меня нет нужды ни в том, ни в другом. Меня знает определенная кучка коллекционеров, которые приезжают ко мне со всего света, и этого мне достаточно. Кстати, был один интересный случай. Приехала одна американка, чтобы купить мою маленькую скульптуру. Она рассказала, что давным-давно, идя как-то по Нью-Йорку, они с мужем случайно увидели в галерее Нахамкина мою картину, заболели ею, купили и она положила начало их большой русской коллекции. Но, честно говоря, без выставок и покупателей холсты писать лучше всего. Когда работаешь над картиной с уверенностью, что ее никто не купит и даже не увидит в ближайшее время, она делается с другим чувством, для себя.

Нет. Это поверхностный взгляд, не вглубь, а снаружи. Экспрессионист подает видимый мир с экспрессией, с нажимом: он искривляет, ломает, деформирует, шаржирует. Мой же мир монументален и целен. К сюрреализму я не имею ни малейшего отношения, поскольку в «сюре» присутствует совмещение несовместимого. Мой персонаж с ножом в голове носит этот атрибут как шляпу, для него это естественно. Пожалуй, правильное определение дал французский поэт и критик Ален Боске: «Целков сатирик с замашками палача». Сатира это кристаллизованная правда, так что я, скорее, «палачист» или «правдист». Меня иногда сравнивают с Ботеро, но мы похожи лишь тем, что каждый создал свой мир-театр. У него оперетка, у меня балаган. Я одиночка, не имеющий прямых учителей, не принадлежащий ни к какому направлению, хотя мое искусство очень определенное и направленное. Учеников, думаю, тоже не будет. Зато имеются подражатели, и существует уже немало подделок. Даже в Интернете моя внучка нашла «фальшак» да еще с текстом.

В какой-то степени да, если учитывать то гигантское количество групповых выставок, которые за последние четверть века были посвящены русским современным авторам. Удостоились ли такого внимания мастера других стран? За океаном, в Америке, приобрел известность не один русский художник.

Я живу во Франции 25 лет. В 1977 г. мне предложили уехать из СССР, дали «зеленую улицу» в ОВИРе. Фактически вежливо сказали: «Закройте дверь с другой стороны». Я понимал, в какой стране живу, и не собирался рисковать собой, хотя политикой никогда не занимался. Сначала, правда, очень возмутился, а потом, успокоившись, подумал: «Мне открыли клетку, чего сидеть? Я не видел мира, почему мне не прожить вторую жизнь?» Когда я спросил у одного иностранца, буду ли я на Западе иметь то, что имел в России, он, усмехнувшись, ответил: «Можете не сомневаться, уж такой уровень обязательно будет». Мастерской я в то время не располагал и заказов в Союзе художников не получал. Время от времени продавал картины приятелям. На Западе же с первых дней живу от продажи своих работ и не испытываю бедности. Не богат, но на жизнь хватает. В Россию не езжу. У Есенина есть такая строчка: «В своей стране я словно иностранец». Так и я. Там выросло не одно новое поколение, жизнь изменилась. Тусовки я не очень люблю. Не желаю лезть, пробиваться, расталкивая окружающих локтями. Мне это противно. Я рад, что в российских музеях: в Третьяковке, в Пушкинском, в Русском музее есть мои вещи.

Вообще следить за развитием искусства со стороны сложно, тем более что я полностью погружен в свое творчество. Вокруг меня в сегодняшнем искусстве много экспрессии, крика, надрыва, желания вылезти в первые ряды, «угодить в прицел», грохот, гром, необыкновенная ловкость рук, благодаря которой можно заработать уйму денег. Для этого нужно, прикидываясь художником, быть коммерсантом. Есть авторы с большими художественными способностями, обладающие вдобавок точным чувством конъюнктуры, нацеленные на известность и на сумасшедшие заработки. Мир все более идиотизируется. Сверхбогатых становится много, их легко «провести на мякине», «поймать на плешь», «запудрив мозги». Я стараюсь быть в стороне

Вы знаете, с апреля по ноябрь я живу в глухой провинции, в Шампани. Немодное, забытое Богом место, крестьянский дом XVII века с толстенными балками. Там стоят огромные мольберты с гигантскими холстами. Там очень тихо, там я пишу свои портреты лиц.

Беседовала
ЕЛЕНА ЯКУНИНА


Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4413, 13 июня 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...